– Марина, ты не видела мой синий галстук? Ну тот, в полоску, который мама дарила? – голос Вадима доносился из спальни, сопровождаемый характерным шуршанием чемоданной молнии.
Стояла Марина в коридоре с пакетом. Она сделала глубокий вдох, стараясь сохранить остатки праздничного настроения. Сегодня была их четвертая годовщина свадьбы.
Марина специально отпросилась с работы пораньше, купила дорогую рыбу для запекания и бутылку белого вина. Она надеялась, что этот вечер они проведут вдвоем, обсуждать будут их грядущий отпуск – отпуск, который они планировали целых полгода.
– Вадим, твой галстук в верхнем ящике комода, – Марина прошла на кухню и стала выкладывать продукты на стол. – А зачем тебе галстук? Мы же собирались поужинать дома, по-простому. И… почему ты собираешь чемодан? До нашего вылета в Сочи еще две недели.
Вадим зашел на кухню. Он выглядел немного виноватым.
– Маришка, тут такое дело… В общем, планы немного изменились. Ты только не волнуйся и дослушай меня до конца, хорошо?
– Я слушаю, – Марина присела на стул.
– У мамы опять подскочило давление. Врач сказал – ей срочно нужен морской воздух. Желательно Кисловодск или санаторий в Крыму, но в Крым она боится лететь. В общем, я переоформил билеты на Анапу. На завтрашнее утро.
Марина растерялась.
– На завтра? Вадим, но у меня отчетный период! Меня начальник отпустит только через две недели, ты же сам прекрасно знаешь. Мы специально подбирали даты!
– Ну вот именно! – обрадовался Вадим, будто ее слова подтверждали его правоту. – Ты сейчас поехать не можешь, а маме нужно именно сейчас. Не пропадать же билетам и отпуску? Я съезжу с ней на две недели, подлечу ее, подышим воздухом. А когда ты освободишься, я вернусь, и мы… ну, придумаем что-нибудь. Может, на выходные на дачу съездим. Ты же не против? Мама так радовалась, когда я ей сказал. Она уже и сарафан новый купила.
Вадим улыбнулся своей невинной улыбкой, ожидая, что Марина, как обычно, вздохнет, обнимет его и скажет: «Ну ладно, маме действительно нужно здоровье».
Он привык, что жена всегда всё понимала. Когда Тамаре Ивановне нужно было выкопать картошку в день рождения Марины – они ехали копать. Когда маме показалось, что обои в их спальне слишком мрачные – они переклеивали их на веселенькие цветочки по маминому выбору.
Но сейчас Марине было не по себе. Год назад Вадим уже уезжал «на три дня проводить маму до санатория» и остался там на две недели, оставив Марину одну справляться с прорвавшей трубой и затопленными соседями. И вот опять.
– Ты не рада? Мариша, это же моя мама. Я не могу бросить ее в таком состоянии. Ты же у меня добрая, чуткая…
– Да, Вадим. Конечно, езжайте, – Марина поднялась и подошла к окну, чтобы он не видел ее глаз. – Иди собирайся…
Вадим чмокнул ее в щеку и ушел в спальню, что-то весело напевая под нос. А Марина смотрела в окно, где ветер качал ветви старого тополя, и думала: неужели это и есть та самая совместная жизнь, о которой она мечтала?
Весь вечер прошел в суете. Вадим созванивался с Тамарой Ивановной каждые пятнадцать минут. Из обрывков разговоров Марина понимала, что «мама не знает, брать ли ей шерстяную кофточку» и «мама хочет, чтобы Вадим взял именно тот крем от загара, который она любит». О годовщине свадьбы никто, разумеется, не вспомнил. Запеченная рыба остывала на плите, вино так и осталось запечатанным.
Ужинали молча. Вадим то и дело листал в телефоне фотографии отеля в Анапе, который выбрала Тамара Ивановна.
– Смотри, какой вид! – показывал он экран Марине. – Маме будет очень полезно гулять по этой набережной. И до пляжа всего пять минут. Правда, номер пришлось взять двухкомнатный, чтобы маме было комфортно, а то у нее от тесноты голова кружится. Пришлось немного залезть в наши накопления на машину, но ведь здоровье близких важнее, правда?
Марина лишь молча кивала, ковыряя вилкой в тарелке. Ей было очень обидно от такого отношения. Квартира, в которой они жили, принадлежала Марине – досталась от бабушки. Она сама делала здесь ремонт, сама обустраивала каждый уголок.
Вадим пришел сюда с одним чемоданом. За четыре года брака он так и не удосужился вложиться во что-то серьезное, мотивируя это тем, что «все деньги уходят на текущие нужды и помощь маме». Мама жила в трехкомнатной квартире на другом конце города, но упорно требовала внимания сына по любому поводу.
Ночью Марина долго не могла уснуть. Она слушала ровное дыхание мужа и вспоминала, как они познакомились. Вадим казался ей тогда таким заботливым, таким внимательным.
Он так трогательно рассказывал о своей маме, семье. Марина, потерявшая родителей рано и воспитанная бабушкой, приняла эту гиперопеку над матерью за благородство. И только со временем поняла: в этой семье для нее просто нет места. Она была удобной, бесплатной гостиницей для Вадима и спонсором его сыновнего долга.
Утром Вадим уехал. Марина не поехала провожать его в аэропорт, сославшись на срочную работу.
– Мамуля передает тебе привет и просила не скучать! – крикнул Вадим с порога, катя за собой огромный чемодан. – Я буду звонить каждый день!
Он уехал, и в квартире воцарилась тишина. Марина села на диван, обхватив колени руками. На душе было противно. Ей тридцать лет. У ее подруг давно росли дети, они ездили в отпуск семьями, ругались, мирились, но были вместе. А она сидела одна в своей квартире, пока ее законный муж вез маму на отдых.
В обед Вадим прислал сообщение:
«Мы долетели! Мама в восторге, погода супер, +28. Номер шикарный. Мама пошла отдыхать, а я на пляж».
И селфи: Вадим на фоне моря, сияющий и помолодевший. Без мамы. Мама, видимо, действительно отдыхала.
Марина закрыла мессенджер. В этот момент на пороге ее кабинета появилась Алина, ее младшая сестра.
***
Алина была полной противоположностью Марины – яркая и смелая, она не признавала никаких компромиссов, если они ущемляли ее интересы. Она прибежала, как обычно, шумная и весёлая.
– Маришка, привет! – Алина бросила сумочку на стул и устроилась напротив сестры. – Слушай, у меня новость! Колька мне предложение сделал! Представляешь, вчера во время ужина в ресторане встал на колено, кольцо вытащил… Я чуть не расплакалась.
– Поздравляю, Алинка, – Марина искренне улыбнулась, обнимая сестру. – Коля – хороший парень.
– Да вообще золото! – Алина так и светилась. – Мы уже и дату присмотрели на сентябрь. И знаешь, что он первым делом сказал? «Алина, давай сразу снимем отдельную квартиру, подальше от родителей». Его мама, Вера Петровна, конечно, пыталась намекнуть, что у них дача и надо бы там ремонт делать летом вместо нашей поездки в Турцию, но Николай ей сразу сказал: «Мама, у нас своя жизнь, у вас своя». Вот это я понимаю – мужчина! За таким точно как за каменной стеной.
Марина слушала сестру, и ей было горько. «Мама, у нас своя жизнь…» Почему Вадим никогда так не сказал? Почему для него мамино «хочу» всегда было законом, а ее, Марины, потребности – досадной помехой, которую можно отодвинуть, уговорить, заболтать?
– А вы как? Вы же сегодня в Сочи улетать должны были? Ой, подожди, а почему ты на работе?
Марине стало невыносимо стыдно, но скрывать от сестры правду не имело смысла.
– Мы не полетели. Точнее, Вадим полетел. Но не в Сочи, а в Анапу. И не со мной, а с Тамарой Ивановной. Ей нужно здоровье поправить.
Алина посмотрела на сестру. Ее лицо вытянулось от изумления, а потом брови гневно сошлись на переносице.
– Ты шутишь? Марина, скажи, что ты шутишь. Он опять на твои отпускные деньги поехал катать маман по курортам?
– Ну… У нее правда давление… – попыталась вяло защититься Марина по старой привычке.
– Да у нее давление подскакивает исключительно тогда, когда вам нужно куда-то поехать вдвоем! – взорвалась Алина.
– Она же классический вампир! А твой Вадим – маменькин сынок. И ты это терпишь? Четыре года, Марина! Ты живешь в своей квартире, сама себя содержишь, еще и его маму обслуживаешь.
– Да она тебя за человека не считает! Знаешь, что мне Вера Петровна рассказала? Тамара Ивановна в парикмахерской хвасталась, что «сыночка ее на море везет, а невестка дома сидит, потому что работать надо, хоть какая-то польза от нее».
Марина поежилась от услышанного.
– Она так сказала? – прошептала она.
– Именно так! – Алина схватила сестру за руки. – Марина, очнись! Ты сливаешь свою жизнь в унитаз. Пока ты строишь из себя правильную, понимающую жену, об тебя просто вытирают ноги. Разве так должен вести себя любящий муж?
Вечером, вернувшись в пустую квартиру, Марина долго сидела в тишине. Слова сестры крутились в голове, как назойливая муха. Она вспомнила всё: как Тамара Ивановна критиковала ее супы, как Вадим забирал последние деньги из семейного бюджета, чтобы купить маме «очень нужный массажер для ног», который теперь пылился в кладовке.
Она вспомнила, как плакала на прошлый Новый год, когда Вадим в одиннадцать вечера сорвался к маме, потому что той «показалось, что в замке кто-то ковыряется».
Она открыла телефон. Вадим прислал новое фото: они с мамой сидят в ресторане на набережной, перед ними тарелки с шашлыком. Вадим улыбается, Тамара Ивановна выглядит цветущей и совершенно здоровой, в том самом новом сарафане. Подпись: «Маме гораздо лучше! Морской воздух творит чудеса. Скучаем!»
Марина смотрела на эту идиллию, и внутри нее поднялась волна протеста. Она приняла решение. И обратного пути уже не было.
***
На следующий день Марина пошла к начальнику.
– Игорь Семенович, вы говорили, что у нас есть горящая путевка в ведомственный пансионат в Анапе, от которой отказался главбух? Она еще свободна?
Начальник удивленно посмотрел на Марину поверх очков.
– Свободна, Мариночка. Но ты же говорила, что у тебя отчеты и муж в отпуске…
– Отчеты я доделаю, а муж… Муж уже там. Я хочу вылететь завтра.
– Ну что ж, дело хорошее. Оформляй.
Марина не стала писать Вадиму о своих планах. Она заблокировала его в мессенджерах под предлогом проблем со связью на работе и начала собирать чемодан. Но собирала она его не для того, чтобы присоединиться к мужу и свекрови в их двухкомнатном люксе. У нее был свой план.
В Анапу она прилетела ранним утром. Марина заселилась в свой пансионат, приняла душ, надела лучшее шелковое платье на бретельках и отправилась на набережную. Ей нужно было встретиться с одним человеком.
Этим человеком был Денис – ее бывший однокурсник, который уже три года жил в Анапе и владел небольшой сетью пляжных кафе. Марина списалась с ним еще в Москве. Денис всегда относился к ней с огромной нежностью и, узнав, что Марина прилетает, с радостью согласился показать ей город.
Они встретились в кафе у самого моря. Денис – высокий, широкоплечий, загорелый, с открытой улыбкой – принес ей огромный букет белых роз.
– Маришка! Сколько лет, сколько зим! Ты выглядишь просто сногсшибательно! – Денис обнял ее, и Марина наконец почувствовала себя женщиной, которой восхищаются.
Они сидели, пили холодный лимонад, смеялись, вспоминая студенческие годы. Денис рассказывал смешные истории из жизни курортного города, деликатно обходя тему ее замужества. Марина чувствовала, как с ее плеч спадает огромный груз.
В три часа дня телефон Марины, который она перевела в обычный режим, разразился звонком. Это был Вадим. Она разблокировала его в мессенджере.
– Марина! Что у тебя со связью?! Я со вчерашнего дня до тебя дозвониться не могу! Мама испереживалась, думала, с тобой что-то случилось! – голос Вадима был раздраженным.
– Со мной все хорошо, Вадик, – спокойно ответила Марина, глядя на море. – Я просто занята. Как ваш отпуск?
– Да нормально все, только маме не нравится еда в отеле, приходится ходить в дорогие рестораны. Слушай, ты не могла бы перевести мне на карту еще тысяч тридцать? А то у нас тут расходы непредвиденные: маме экскурсию на водопады захотелось на индивидуальном джипе, а мои деньги уже на исходе.
Марина усмехнулась. «Переведи еще тридцать тысяч».
– Нет, Вадим. Денег я тебе не переведу.
– В смысле – не переведу? – Вадим аж поперхнулся на том конце провода. – Марина, ты что, не понимаешь? Это же для мамы! Ей вредно волноваться! Ты почему такая черствая стала? Тебе что, денег жалко для моей семьи?
– Моя семья – это я, Вадим. А твоя семья, судя по всему, это твоя мама. Вот пусть она и оплачивает свои джипы.
– Да как ты смеешь?! – закричал Вадим. – Знаешь что? Я вообще-то думал, что ты нормальная жена, а ты эгоистка! Мама права была, когда говорила, что ты только о себе думаешь! Если ты сейчас же не переведёшь деньги, я… Я вообще могу не вернуться!
– Не возвращайся, – тихо сказала Марина и повесила трубку.
***
Вадим сидел на пляже под грибком, багровый от ярости. Тамары Ивановны рядом не было – она ушла в номер отдохнуть. Он не мог поверить своим ушам. Марина, его тихая, покладистая Марина, впервые в жизни отказала ему, да еще и в таком тоне!
– Ну ничего, – злобно пробормотал он, – посидит одна в Москве, одумается. Приползет еще прощение просить.
В этот момент его телефон звякнул. Пришло сообщение от Марины. Вадим торжествующе улыбнулся: «Ага, испугалась! Деньги перевела!».
Он открыл чат. Но там не было уведомления о переводе. Там была фотография.
На фото была Марина на фоне знаменитого анапского маяка. На ней было то самое роскошное шелковое платье, которое она берегла для их общего отпуска. Ветер красиво развевал ее волосы, она счастливо улыбалась. А рядом стоял высокий, красивый, загорелый мужчина в белоснежной рубашке. Он обнимал Марину, а в его руке был огромный букет белых роз. Марина смотрела на него счастливыми глазами.
Подпись под фото гласила:
«Привет из Анапы, Вадик! Морской воздух действительно творит чудеса. У мамы давление, а у меня – новая жизнь. На сборы из моей квартиры у тебя есть ровно три часа после твоего возвращения. Вещи, которые не успеешь забрать, полетят с балкона. Есть ещё вопросы?»
Вадим вскочил с шезлонга и нечаянно опрокинул коктейль Тамары Ивановны. Его лицо из багрового стало бледно-зеленым. Пальцы затряслись, он попытался набрать номер Марины, но робот механическим голосом ответил: «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Он кинулся в отель, ворвался в номер, где мирно спала Тамара Ивановна.
– Мама! Вставай! Срочно вставай, мы улетаем! – кричал Вадим, хватая вещи и швыряя их в чемодан.
– Вадим, что случилось? Какое улетаем, у меня же процедура в четыре часа! – испуганно захлопала глазами свекровь.
– Марина в Анапе! Она с мужиком! Она меня из квартиры выгоняет! – Вадим был на грани истерики.
– Как выгоняет? Куда? В мою трешку? Но у меня же там ремонт не доделан! – вскрикнула Тамара Ивановна, мгновенно позабыв про слабое здоровье и давление. – Ах она дрянь какая! Да как она смеет так поступать с людьми?! Ты же муж ее!
– Всё, мама, закрой рот и собирай вещи! Если мы не успеем, она всё с балкона выбросит, я её знаю, она не шутит! – бормотал Вадим.
Пока Вадим в панике штурмовал кассы аэропорта, пытаясь обменять билеты на ближайший рейс до Москвы, Марина и Денис гуляли по вечерней набережной.
***
Два месяца спустя. В уютной квартире Марины пахло пирогом с яблоками и корицей. На кухне суетилась Алина, примеряя фату перед маленьким зеркалом.
– Марин, ну посмотри, так ровно? Или лучше повыше поднять? – крутилась сестра.
– Очень красиво, Алинка. Коля упадет, когда тебя увидит, – улыбнулась Марина, выставляя на стол чайный сервиз.
Вадим съехал в тот же день, как вернулся из Анапы. Он пытался устроить скандал, притащил с собой Тамару Ивановну, которая кричала в подъезде на весь дом о «бесчеловечности и неблагодарности».
Но Марина даже не вышла с ними разговаривать – у дверей дежурили двое крепких ребят из охранного агентства, которых нанял Денис. Вещи Вадима были аккуратно упакованы в коробки и выставлены на лестничную клетку ровно к назначенному часу.
После развода Вадим ушел жить к маме в ее трехкомнатную квартиру, где они теперь, по слухам, без конца ругались, выясняя, кто кому испортил жизнь. Тамара Ивановна больше не жаловалась на давление – ей теперь приходилось самой готовить сыночку завтраки и стирать его рубашки.
Марина присела на диван, глядя на экран телефона. Там высветилось сообщение от Дениса:
«Прилетаю в субботу в Москву. Встретишь? На этот раз билеты взял на двоих – полетим в нормальный отпуск».
Марина улыбнулась и прижала телефон к груди. Ей было абсолютно все равно, что скажут бывшая свекровь, соседи или дальние родственники. Рядом с ней больше не было человека, ради которого нужно было терпеть и жертвовать собой.
Одной ей было хорошо и спокойно. А если в ее жизни теперь и появится мужчина, то только такой, который будет ценить ее саму, а не ее жилплощадь и безграничное терпение. И этот урок она выучила на отлично.
