«Моя сестра поживет у нас, она же родня»: заявил муж (51 год), впуская в дом хабалку. Мой план выселения сработал за два дня
Дверь распахнулась, и на пороге возник мой благоверный, Вадим. Лицо сияло, как начищенный самовар, а за его широкой спиной маячила фигура, которую я надеялась никогда больше не видеть.
— Знакомься, Оля, это Зинка, моя троюродная сестра! — гордо возвестил Вадим, отодвигаясь и демонстрируя миру свое сокровище.
Зинка, женщина неопределенного возраста с ярко-пергидрольными волосами и губами, накрашенными так, словно она только что ела сырое мясо, окинула меня оценивающим взглядом. В руках она сжимала необъятный баул, из которого торчало что-то подозрительно похожее на связку сушеной воблы.
— Здрасьте, — буркнула она, не дожидаясь ответа, и бесцеремонно протолкнулась мимо меня в прихожую. — А где тут у вас руки помыть? И поесть бы чего-нибудь, с дороги-то.
Я стояла, приоткрыв рот от возмущения и удивления. Вадим, поймав мой взгляд, виновато улыбнулся.
— Понимаешь, Олюшка, Зинаиде в городе работу предложили, а жить пока негде. Ну, я и подумал… Она же родня, как-никак. Поживет у нас недельку-другую, пока не освоится.
— Недельку-другую?! — я наконец обрела дар речи. — Вадим, ты в своем уме? Мы же эту Зинку последний раз видели лет пятнадцать назад, на похоронах тети Клавы! И она уже тогда умудрилась переругаться с половиной родственников!
— Ну, Оля, кто старое помянет… — промямлил муж, отводя глаза. — Она изменилась, поверь.
Из ванной донесся грохот падающих тазиков и зычный голос Зинки:
— Слышь, хозяюшка, а полотенце нормальное есть? А то эти твои махровые тряпки только для пола годятся!
Изменилась, как же. Я стиснула зубы, понимая, что грандиозный скандал прямо сейчас ни к чему не приведет. Вадим упрется, начнет давить на жалость и «родственные связи», а я в итоге окажусь злой мегерой, не пустившей на порог бедную родственницу.
— Ладно, — процедила я, стараясь сохранять спокойствие. — Пусть живет. Недельку. Но учти, Вадим, если она начнет устанавливать здесь свои порядки…
— Не начнет, не начнет! — радостно закивал муж. — Я с ней поговорю. Она тихая, как мышка.
Тихая мышка Зинаида в первый же вечер умяла половину кастрюли борща, сваренного мной на три дня, раскритиковала мои котлеты («суховаты, моя мама лучше делала») и, усевшись перед телевизором с ногами на журнальный столик, включила на полную громкость какое-то ток-шоу, где люди орали друг на друга, брызжа слюной.
На мои робкие замечания она отвечала презрительным фырканьем: «Ой, да ладно тебе, не в музее живем!»
На следующий день ситуация усугубилась. Вернувшись с работы, я обнаружила, что моя любимая кружка с котиками, которую я берегла как зеницу ока, разбита. Зинка, не моргнув глазом, заявила: «Да она сама из рук выскользнула, хлипкая какая-то».
А когда я зашла в ванную, то чуть не потеряла сознание. На зеркале красовались жирные отпечатки ее пальцев, а мой дорогой шампунь был израсходован наполовину.
— Зинаида! — я не выдержала. — Это уже переходит все границы! Вы в гостях, а ведете себя как хозяйка!
— А я не в гостях, я у брата живу! — нагло ухмыльнулась она. — И вообще, нечего тут свои порядки устанавливать. Вадик сказал, что я могу чувствовать себя как дома.
Я бросилась к Вадиму, требуя немедленно выставить эту нахалку. Но муж, как всегда, попытался сгладить углы.
— Олюшка, ну потерпи немножко. Она просто еще не привыкла. Я с ней поговорю, обещаю.
Но разговоры Вадима на Зинку не действовали. Она продолжала вести себя как слон в посудной лавке, игнорируя мои просьбы и замечания. Дом превратился в настоящий ад. Я не могла расслабиться ни на минуту, постоянно ожидая от нее очередной выходки.
И тогда я поняла, что действовать нужно решительно. Разговоры и уговоры не работают. Нужен план. Хитрый и беспощадный.
Вечером, когда Зинка, плотно поужинав, улеглась на диван перед телевизором, я уединилась на кухне с ноутбуком.
Первым делом я прошерстила интернет в поисках информации о Зинаиде. Найти ее оказалось несложно. Ее страница в «Одноклассниках» пестрила фотографиями с застолий, сомнительными цитатами и гневными постами о том, как несправедлива к ней жизнь.
Изучая ее профиль, я наткнулась на интересную деталь. Оказывается, Зинка панически боялась… тараканов! В одном из своих постов она красочно описывала, как чуть не упала в обморок, увидев на кухне «этого мерзкого усатого монстра».
В моей голове начал созревать коварный план. На следующий день, возвращаясь с работы, я зашла в зоомагазин и купила… десяток крупных, упитанных мадагаскарских тараканов.
Дома никого не было. Вадим задерживался на работе, а Зинка, видимо, отправилась на поиски той самой мифической работы.
Я быстро рассовала коробочки с тараканами по стратегически важным местам: в кухонные шкафчики, за холодильник, под диван, где обычно спала Зинка. Одного, самого крупного и усатого, я аккуратно поместила в ее необъятный баул, который она так и не разобрала до конца.
Оставалось только ждать, вечером Зинка вернулась, как всегда, шумная и недовольная.
— Устала как собака! — заявила она, плюхнувшись на диван. — Наливай чай, хозяюшка.
Я молча поставила перед ней чашку. Зинка потянулась за сахарницей, открыла крышку и…
Тишину квартиры разорвал истошный визг.
— А-а-а-а! — Зинка вскочила с дивана, опрокинув чашку с чаем. — Таракан! Огромный!
Она металась по кухне, размахивая руками и визжа. Я с трудом сдерживала смех, изображая крайнюю степень удивления.
— Где? Какой таракан? — невинно спросила я. — У нас отродясь их не было.
В этот момент из-под холодильника неспешно выполз еще один мадагаскарский гигант. Зинка, увидев его, побледнела и чуть не упала в обморок.
— Да они тут кишат! — завопила она. — Вадик! Вадик!
Прибежавший на крики Вадим с удивлением уставился на тараканов.
— Откуда они взялись? — пробормотал он.
— Не знаю, — пожала я плечами. — Может, Зинаида с собой привезла? В бауле своем?
Услышав это, Зинка бросилась к своему баулу. Открыв его, она увидела того самого, крупного таракана, который удобно устроился на ее любимой цветастой кофте.
Это стало последней каплей. Зинка, забыв про усталость и больные ноги, начала лихорадочно запихивать свои вещи обратно в баул.
— Ноги моей здесь больше не будет! — кричала она, путаясь в словах. — Вы тут в антисанитарии живете! Тараканов разводите! Я лучше на вокзале ночевать буду, чем в этом клоповнике!
Вадим попытался ее остановить, но Зинка была непреклонна. Через пять минут она уже стояла в прихожей, готовая к отступлению.
— Прощайте! — бросила она нам напоследок и хлопнула дверью.
Мы с Вадимом остались одни. Он растерянно посмотрел на меня.
— Что это было? — спросил он.
— Нашествие тараканов, — невозмутимо ответила я, собирая «мадагаскарцев» обратно в коробочки. — К счастью, недолгое.
Вадим посмотрел на коробочки, потом на меня. В его глазах мелькнуло понимание.
— Оля… — начал он.
— Что, Оля? — перебила я его. — Я же говорила, что мой план выселения сработает быстро. И, заметь, ни одного скандала. Все тихо и мирно.
Вадим тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Думаю, в глубине души он и сам был рад, что избавился от своей назойливой родственницы.
А я… Я чувствовала себя победительницей. И пусть мой метод был не совсем честным, зато он оказался на сто процентов эффективным.
Больше Зинка у нас не появлялась. И, надеюсь, никогда не появится. А я теперь точно знаю: если в дом приходит хабалка, не нужно тратить нервы на скандалы. Нужно просто найти ее слабое место.
А как бы вы поступили на месте героини? Стали бы терпеть наглую родственницу или тоже придумали бы хитрый план выселения?
