Будильник тихо заиграл, но Аня все равно поспешила его выключить: суббота. Это она — птичка ранняя, а Ваньке еще спать да спать.
К ее огромному удивлению, на кухне что-то брякнуло. Вот это да! Неужели Ванька тоже не спит? Он-то что в такую рань вскочил? Зевая и с трудом попадая в рукава халатика, Аня дошла до кухни.
«О, мам, доброе утро! — Ваня отсалютовал ей деревянной лопаткой. — Я тебя разбудил? Прости, я старался потише. Я знаю, что ты со своими расчетами допоздна сидела…» — «Доброе. Не, нормально, Вань. Мне сегодня тоже на работу, поэтому и засиделась вчера. А ты-то чего вскочил?» — «Так это… олимпиада у меня сегодня…» — «Ох… точно, совсем забыла!..» — Ваня, и правда, говорил ей об очередном этапе олимпиады по химии — он с одноклассницей должен был ехать куда-то на другой конец города.
«Ты яичницу будешь?» — «Буду. А ты кофе будешь?» — «Буду.» Аня, улыбнувшись, отвернулась к кофемашине, а Ваня занялся яичницей: он лет с десяти постоянно просил маму научить его готовить, поэтому сейчас, в пятнадцать, он не испытывал никаких проблем с поиском пропитания. Если надо, мог и для мамы ужин приготовить. А уж в выходные и вовсе старался заниматься завтраком сам — недавно научился даже блинчики печь.
Наскоро перекусив, Ваня поскакал на свою олимпиаду, а Аня грустно улыбнулась: совсем взрослый парень стал. Уже и басом разговаривает, и бриться начал, и ростом давно маму обогнал. Время летит, конечно… Кажется, еще недавно она водила его за ручку в детский сад, кажется, еще вчера провожала в первый класс, а уже — пожалуйста — девятиклассник, в этом году свои первые серьезные экзамены сдает.
Учился Ваня хорошо, и Аня мечтала, что он пойдет в десятый класс, однако парень был категоричен: только колледж. А уж потом институт. Вечернее отделение. «Я не собираюсь сидеть у тебя на шее сидеть еще семь лет, — если Ванька упирался, переубедить его было очень тяжело, — А учиться на дневном и работать очень сложно. Обязательно учеба будет страдать. Поэтому только вечерний.»
Нет, конечно, Аня пыталась объяснить, что, если он поступит на бюджет, то никаких финансовых проблем не будет, однако Ваня ничего и слушать не хотел. Он еще в прошлом году нашел колледж, в который собирается поступать: есть бюджет, есть нужная специальность, можно будет потом поступить в институт на льготных основаниях, да и добираться очень удобно — пешком минут двадцать или две остановки на автобусе. «Идеальный вариант! — объяснял он маме. — Я все учел! Мы с другом даже на день открытых дверей сходили — мне все понравилось.»
Ваня был прав. Аня изучила сайт колледжа и согласилась с его выбором. Единственное, что ее беспокоило — довольно высокий проходной балл. Нужно было не только хорошо сдать экзамены в школе, но и иметь хороший средний балл всего аттестата. Впрочем, если постараться… Шансы будут довольно неплохими.
…Аня так погрузилась в рабочие расчеты, что совсем забыла о времени и очнулась только тогда, когда Ваня позвонил ей. «Мам, ну ты чего? — обиженным тоном упрекнул он ее. — Почему на мои сообщения не отвечаешь? Я же волнуюсь за тебя! У тебя же давление вчера было!» — «Ох, прости, мой хороший… Заработалась, — Ваня, и правда, написал ей чуть ли не с десяток сообщений. — Как твоя химия?» — «Сложно, мам. Но интересно. Половину заданий точно правильно сделал — мы с Ниной Владимировной на прошлой неделе похожие разбирали. А остальные… Ну, подождем результатов. Ты сегодня долго?» — «Нет, после обеда ухожу.» — «Хорошо. Ты хлеб не покупай, я на обратном пути куплю. Что-то еще в магазине надо?» — «Спасибо, нет. За хлеб денежку перекину?» — «Не надо, у меня есть.»
Она попрощалась с сыном, отложила телефон в сторону и улыбнулась. Еще с прошлого года, как только Ванька получил паспорт, он сразу начал подрабатывать курьером. Он говорил, что «на свои хотелки мужик должен зарабатывать сам». Это было приятно. Но еще приятнее было то, что он часто покупал какие-то недорогие продукты домой, оплачивая из своих денег. И довольно часто радовал маму небольшой шоколадкой или маленькой упаковкой ее любимого кислого мармелада. «Добытчик!» — улыбалась Аня.
Первое время она пыталась отказываться: все-таки, как ни крути, Ванька — еще подросток. И отбирать у него те копейки, которые он с таким трудом зарабатывает… Как-то некрасиво. Нечестно. Ну что, она себе эту шоколадку не купит? Или тот же хлеб? А потом поняла. Мальчик хочет быть взрослым и ответственным. И это замечательно, что проявляется эта взрослость не в хамстве и спорах, не в конфликтах и отстаивании личных границ, ни, тем более, в приобретении вредных привычек, а вот так — приготовить завтрак. Угостить маму шоколадкой. Купить домой хлеб или молоко на свои деньги.
В общем, оставалось скрестить пальцы и надеяться на то, что все и дальше будет идти так, как сейчас. Аня очень боялась ужасного тяжелого подросткового возраста, наслушавшись рассказов коллег — их мальчики в открытую хамили, повышали голос на родителей, уходили из дома и где-то пропадали, иногда даже не приходили ночевать и не ставили родителей в известность о том, где они и с кем.
Да, Аня очень этого боялась. С другой стороны, она не запрещала Ване гулять с друзьями даже до позднего вечера. Во-первых, это было очень редко: учеба и подработка отнимали у него много сил и времени, а, во-вторых, Ваня знал, что, если мама будет нервничать, у нее опять подскочит давление и дело может закончиться даже вызовом скорой. Поэтому он всегда писал ей, что с ним все хорошо, сообщал, где они гуляют и во сколько он будет дома. Конечно, иногда он задерживался, но и в этом случае он Аню предупреждал, чтобы она не переживала.
Вот и сейчас, несмотря на то, что они поговорили по телефону всего двадцать минут назад, написал ей: «Все хорошо, я уже дома.»
«Все хорошо, ребенок дома,» — тихонько, почти себе под нос, проговорила Аня, однако Варя, ее коллега услышала. «Ань, слушай, ну что за гиперопека? Что ты пацана терроризируешь? Ему что, пять лет? Сама говорила, что это уже дядька с усами, выше тебя ростом. Что он перед тобой отчитывается-то все время?» — «Ему пятнадцать, — Аня поджала губы. — И пока я несу за него ответственность, я всегда должна знать, где он и с кем.»
«Ну не знаю, — Варя передернула плечами. — У меня Лике четырнадцать, но она уже давно вполне самостоятельная барышня. Еще мне не хватало позорить ее перед друзьями своим контролем!» — «Каждому свое.» — «Ну да. Кстати! Ты в понедельник идешь на юбилей к Ирине Васильевне?» — «Схожу, конечно, но ненадолго. На час, не больше. У Ваньки во вторник и алгебра, и физика. Надо помочь ему уроки сделать.»
Варя презрительно фыркнула, но ничего не сказала, боясь обидеть коллегу. Однако, стоило Ане попрощаться и уйти, как она схватила телефон и позвонила подруге. «Представляешь, — начала она, смеясь. — Моя коллега, Аня, сделала мой день. Призналась, что до сих пор с сыном уроки делает! прикинь? Парень в девятом классе, а все без мамы шагу ступить не может! Да, и не говори! Сами растят корзиночек несамостоятельных, ни на что неспособных, а наши дочки потом не могут мужика себе нормального найти…»
Аня, конечно, ничего этого не слышала и не знала. И, тем более, никому не говорила о том, что просто обожает эти их вечерние посиделки с чаем и сладостями — она считала, что решение задач помогает ей держать мозг в тонусе: все-таки аспирантуру она окончила десять лет назад, а задачки физмат класса заставляли задуматься.
Они думали, обсуждали, спорили, предлагали свои варианты решения. Ну и, конечно, вынужденно останавливались на самом банальном, но соответствующем требованиям учителей. Все-таки средний балл аттестата в девятом классе был очень важен, а Ваня считал ниже своего достоинства получать по профильным предметам что-то, отличное от пятерки. И ему почему-то не было стыдно «делать уроки с мамой».
Наоборот. Ему это очень нравилось.
