Вадим никогда не говорил о бывшей жене с ненавистью. Даже спустя пять лет, когда от их общей жизни остались только старые фотографии да регулярные переводы на банковскую карту, он произносил ее имя так, словно боялся сам себе признаться, что до сих пор не понимает, как все произошло.
Они познакомились на первом курсе университета. Вадим тогда учился на инженера, а Марина была одной из самых заметных девушек на потоке. Не потому, что старалась привлечь внимание, наоборот, она держалась скромно и немного отстраненно. За ней словно стояла невидимая стена, которую Вадим сначала принял за обычную девичью застенчивость.
Они долго встречались, вместе готовились к экзаменам, ходили в кино, гуляли по заснеженным улицам родного сибирского города. Вадим был уверен, что со временем их отношения станут спокойнее, а потом, когда появится работа и собственное жилье, они поженятся.
Однако к концу учебы он начал сомневаться не в Марине как в человеке, а в самой семейной жизни. Ему казалось, что они слишком рано связали себя обязательствами, хотя формально никаких обязательств еще не было.
Однажды он даже решился поговорить с ней о расставании. А через несколько недель Марина сообщила ему, что беременна.
Вадим после этих слов долго сидел на кухне у своих родителей и смотрел в одну точку. Он понимал, что отступать уже нельзя. Возможно, где-то глубоко внутри он даже обрадовался тому, что жизнь сама приняла за него решение.
Он сделал Марине предложение. Свадьбу сыграли роскошную, на деньги родителей. На фотографиях, которые Вадим иногда показывал друзьям, Марина улыбалась в белом платье, а он стоял рядом, немного растерянный и счастливый одновременно. После свадьбы молодые уехали в свадебное путешествие, а потом вернулись домой, в привычную сибирскую жизнь.
Казалось, дальше все должно было сложиться просто. Родители Марины подарили молодым квартиру. Правда, был в этом подарке один нюанс, который тогда никто не счел важным: жилье находилось в соседнем подъезде с квартирой ее родителей.
— Зато вам будет удобно, — говорила теща Вадима, Елена Викторовна, когда они от нее получили ключи. — Если понадобится помощь, мы всегда рядом.
Вадим тогда только улыбнулся и поблагодарил ее.
Ремонт Вадим делал практически своими руками. После работы возвращался домой уставший, переодевался и снова брался за стены, проводку, полы. Ему хотелось, чтобы квартира стала настоящим домом, в котором они с Мариной будут жить своей семьей.
Марина была беременна, поэтому почти не участвовала в ремонте. Она сидела на кухне, перебирала будущие покупки для ребенка и часто созванивалась с матерью.
Сначала Вадим не обращал внимания на эти разговоры. Потом стал замечать, что после каждого звонка настроение жены менялось.
— Мама сказала, что ты неправильно выбрал цвет для кухни, — однажды осторожно сообщила Марина.
Вадим посмотрел на серо-бежевые стены, которые выбирал несколько дней.
— А какой надо было выбрать?
— Она считает, что светлее.
— Марина, это же наша кухня, — спокойно ответил он, стараясь не раздражаться. — Мы можем выбрать цвет сами.
Жена замолчала, а потом тихо произнесла:
— Ты мог бы хотя бы прислушаться к маме.
Тогда Вадим почувствовал, что в их семье есть еще один человек, чье мнение почему-то стоит выше его собственного.
После рождения сына ситуация стала меняться быстрее. Мальчика назвали Артемом. Вадим был счастлив. Он мог часами стоять возле кроватки, смотреть, как сын спит, поправлять маленькое одеяло и рассказывать ему о том, каким будет их город, когда Артем вырастет.
Но вместе с ребенком в их квартиру окончательно вошли и родители Марины. Елена Викторовна приходила утром и могла остаться до вечера. Сергей Павлович сначала появлялся по выходным, потом стал заглядывать почти каждый день.
— Ты почему ребенка сам купаешь? — однажды спросила теща, увидев Вадима возле ванночки.
— Марина устала, — объяснил он, осторожно поддерживая сына.
— А ты, значит, не устал?
Вадим выпрямился и посмотрел на нее.
— Устал, конечно.
— Тогда не понимаю, зачем ты делаешь вид, будто только ты здесь работаешь, — заметила Елена Викторовна, поджав губы.
Марина в это время сидела на диване и молчала. Вадим ждал, что жена хотя бы скажет матери, что он помогает ей. Но Марина лишь опустила глаза.
Именно тогда он понял одну неприятную вещь: спорить с Еленой Викторовной было бесполезно. Для Марины мать была не просто родителем. Она была человеком, чье мнение не обсуждалось.
Если мама сказала, что Вадим поздно приходит, значит, он действительно поздно приходит. Если мама считала, что он мало зарабатывает, значит, он мало зарабатывает. Или мама говорила, что он неправильно воспитывает сына, значит, он не умел быть отцом.
Каждый вечер, возвращаясь с работы, Вадим почти неизменно видел на кухне тещу и тестя.
Они сидели за столом, пили чай и разговаривали с Мариной. Причем стоило ему войти, как разговор становился особенно неприятным.
— Вот объясни мне, Марина, разве нормально, когда муж приходит домой после девяти? — спрашивала Елена Викторовна, даже не глядя на Вадима.
— Он работает, мама, — тихо отвечала Марина.
— Работают все. Но семья должна быть на первом месте.
Вадим снимал куртку и молча проходил на кухню.
— Здравствуйте, — говорил он, стараясь сохранить спокойствие.
— Здравствуй, Вадим, — отвечал Сергей Павлович, тяжело вздыхая. — Мы тут с Мариной как раз обсуждаем, как вам дальше жить.
— Без меня?
— Не передергивай, — тут же вмешивалась Елена Викторовна. — Мы о тебе думаем.
И Вадим каждый раз убеждал себя, что нужно потерпеть.
Он старался не замечать того, что происходило в их квартире. Ему казалось, что первые месяцы после появления ребенка всегда бывают тяжелыми, поэтому нужно просто пережить бессонные ночи, усталость и бесконечные разговоры о том, как правильно держать младенца на руках.
Он возвращался с работы, мыл руки, заходил к сыну и каждый раз улыбался, когда видел его круглое сонное лицо.
Но едва Вадим появлялся на кухне, его улыбка исчезала. Елена Викторовна сидела там почти каждый вечер.
Иногда рядом с ней находился Сергей Павлович, иногда она приходила одна. Она уже совершенно свободно открывала холодильник, переставляла продукты, заглядывала в шкафчики и могла без предупреждения начать проверять, что приготовила Марина.
— Марина, я тебе сколько раз говорила, что кашку ребенку нужно варить отдельно? — недовольно спрашивала она, стоя у плиты.
— Артему еще только три месяца, мама, — отвечала Марина, укачивая сына.
— Вот именно поэтому я и говорю. Ты должна думать на шаг вперед.
Вадим снимал куртку и старался не вмешиваться. Однако однажды он все-таки не выдержал.
— Елена Викторовна, если вы считаете, что Марина что-то делает неправильно, может быть, вы будете говорить это ей без меня?
Теща медленно повернулась к нему.
— А что тебя не устраивает?
— Меня не устраивает, что каждый вечер я прихожу домой и слышу, как вы объясняете моей жене, какой у нее плохой муж.
— Если тебе неприятно это слышать, может, стоит задуматься, почему мы вообще это обсуждаем, — холодно ответила Елена Викторовна.
Марина тут же посмотрела на мужа.
— Вадим, не надо с мамой спорить.
— Я не спорю, — устало сказал он. — Я просто хочу, чтобы у нас была своя семья.
Елена Викторовна усмехнулась.
— Своя семья? Очень хорошо звучит. Только семья начинается с ответственности, а не с красивых слов.
Вадим хотел ответить, но увидел, как Марина сильнее прижала сына к себе, и промолчал.
Он уходил в комнату и закрывал дверь, надеясь, что хотя бы ночью сможет побыть рядом с женой и ребенком без посторонних советов.
Но и там мать Марины продолжала присутствовать невидимой тенью. Марина постоянно ссылалась на нее.
— Мама сказала, что Артему лучше спать отдельно. А сегодня намекнула, что тебе нужно искать другую работу. Я с ней согласна, что мы слишком много тратим.
Сначала Вадим пытался объяснять, потом просил не сравнивать их семью с семьей родителей Марины.
Однажды он сказал жене:
— Марин, мы же не маленькие дети. Нам уже самим решать, как растить сына.
Марина долго молчала, а потом тихо произнесла:
— Ты просто не понимаешь, какая у меня мама.
— А что я должен понимать?
— Она никогда мне плохого не желала.
— Я этого и не говорю.
— Но ты постоянно ее критикуешь.
Вадим тяжело вздохнул.
— Я не критикую твою мать. Я пытаюсь объяснить, что мне тоже хочется быть мужем и отцом, а не человеком, который живет по ее указаниям.
Марина отвернулась. Разговор закончился ничем.
Через несколько дней Елена Викторовна снова пришла с Сергеем Павловичем. Они даже не сняли верхнюю одежду, пока не осмотрели внука и не выяснили, чем его кормили, сколько он спал и почему утром Вадим не позвонил.
В тот вечер Вадим пришел домой позже. На работе случилась авария, и ему пришлось задержаться.
Когда он открыл дверь, из кухни сразу донесся голос тещи.
— Вот видишь, Марина, я тебе говорила. Ему семья вообще не нужна.
Вадим остановился в коридоре.
— Добрый вечер, — сказал он, проходя на кухню. Никто ему не ответил.
Елена Викторовна сидела напротив дочери, а Сергей Павлович задумчиво смотрел в окно.
— Ты опять опоздал, — наконец произнесла теща.
— Я был на работе.
— Работа у него всегда виновата, — заметила она.
Вадим снял часы и положил их на стол.
— Елена Викторовна, я сегодня четыре часа занимался аварией на объекте. Если бы я ушел раньше, люди могли остаться без отопления.
— А ребенок у тебя дома один, конечно, без отопления живет, — язвительно ответила она.
— Ребенок не один. С ним Марина.
— А Марина должна еще и мужа ждать?
Вадим почувствовал, как внутри поднимается злость. Он посмотрел на жену, ожидая поддержки. Но Марина снова молчала.
— Марин, скажи ей сама, что ты понимаешь, почему я задержался, — попросил он.
Марина опустила глаза.
— Я понимаю, Вадим.
— Тогда скажи это маме. —Он несколько секунд смотрел на жену, а потом тихо сказал:
— Я же твой муж.
Елена Викторовна резко встала.
— Вот именно. Ты ее муж, а не хозяин.
— Я никогда не называл себя хозяином.
— Зато ведешь себя так, будто можешь указывать моей дочери, с кем ей общаться и как жить.
— Я такого не делал.
Сергей Павлович наконец вмешался:
— Вадим, давай без скандала. Мы же хотим, чтобы у вас все было хорошо.
Вадим горько усмехнулся.
— Тогда почему каждый раз, когда я прихожу домой, мне объясняют, что я все делаю неправильно?
— Потому что ты действительно многое делаешь неправильно, — ответила Елена Викторовна.
Вадим посмотрел на Марину.
— Ты тоже так думаешь?
Она подняла глаза, и в них не было ни злости, ни обиды. Там было что-то другое, чего он раньше не замечал, страх перед собственной матерью.
— Вадим, пожалуйста, не начинай, — прошептала она.
Он понял, что жена не станет спорить с Еленой Викторовной.
В тот вечер Вадим лег спать на диване в гостиной. Он долго смотрел в потолок, слышал, как жена ходит по комнате, как плачет маленький Артем, а потом затихает.
Ему хотелось встать, взять сына на руки и сказать Марине, что они справятся, но он не пошел.
Утром Вадим собрался на работу и перед выходом поцеловал сына в лоб. Марина стояла у окна.
— Ты ведь понимаешь, что я не хочу с тобой ругаться? — спросил он.
— Понимаю, — тихо ответила она.
— Тогда почему мы все время ругаемся?
Марина ничего не сказала. Вадим уже открыл дверь, когда услышал за спиной ее голос:
— Потому что ты никак не хочешь понять, что мама права.
Он медленно закрыл дверь. Эти слова остались у него в голове на весь рабочий день. А вечером произошло то, чего он никак не ожидал.
Когда Вадим вошел в квартиру, Елена Викторовна уже ждала его на кухне, сложив руки на груди, и смотрела на Вадима так, будто давно ждала именно этого момента. На плите остывал чайник, рядом стояла чашка, которой он никогда раньше не видел.
— Наконец-то пришел, — произнесла она, не поднимаясь со стула.
Вадим снял куртку и повесил ее на крючок.
— Я всегда прихожу примерно в это время.
— Раньше ты хотя бы здоровался.
— Здравствуйте, Елена Викторовна, — ответил Вадим, стараясь говорить спокойно. — Что случилось?
— Ты сам прекрасно знаешь, что случилось.
Он посмотрел на нее с недоумением.
— Если бы знал, не спрашивал бы.
Елена Викторовна медленно поднялась.
— Я долго терпела твое отношение к Марине, к ребенку, ко мне и к Сергею. Мы закрывали глаза на твои выходки, потому что у вас маленький сын.
— Какие еще выходки? — спросил Вадим, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение.
— Ты приходишь когда хочешь, делаешь что хочешь, с Мариной разговариваешь так, будто она тебе подчиненная, а теперь еще решил, что можешь указывать мне, как вести себя в доме моей дочери.
Вадим несколько секунд молчал, потому что последние слова задели его особенно сильно.
— Это не ваш дом, — сказал он наконец. — Это наша квартира.
Елена Викторовна усмехнулась.
— Квартиру купили мы.
— Вы подарили ее Марине.
— Именно. И если бы не мы, ты бы до сих пор жил неизвестно где.
Вадим сжал пальцы. Он знал, что родители Марины помогли им, что квартира была их подарком. Но раньше никогда не думал, что однажды этот подарок превратится в аргумент против него.
— Я благодарен вам за квартиру, — спокойно сказал он. — Но это не дает вам права распоряжаться нашей семьей.
— Семьей? — переспросила Елена Викторовна. — Ты называешь семьей то, что происходит здесь?
— А что здесь происходит?
— Моя дочь плачет.
— Тогда спросите у нее, почему она молчит, когда вы меня обвиняете во всех грехах…
Елена Викторовна резко повернула голову к двери.
— Марина, иди сюда.
Жена появилась в коридоре с Артемом на руках. Она выглядела измученной, будто заранее знала, чем закончится этот разговор.
— Мама, не надо, — тихо сказала она.
— Не надо чего? — возмутилась Елена Викторовна. — Я пытаюсь спасти твою семью.
Вадим посмотрел на жену.
— Марина, скажи ей, что мы сами разберемся.
Марина опустила глаза.
— Вадим, пожалуйста, не заставляй меня выбирать.
Он тяжело вздохнул.
— Я тебя не заставляю выбирать. Я прошу тебя просто быть моей женой.
Елена Викторовна перебила его:
— Вот видишь, Марина? Он опять давит на тебя.
Вадим почувствовал, что еще немного и он скажет то, о чем потом пожалеет. Он взял себя в руки и ушел в комнату.
В тот вечер он почти не разговаривал с Мариной. Она уложила сына, долго стояла возле его кроватки, а потом подошла к Вадиму.
— Ты можешь хотя бы извиниться перед мамой? — спросила она. Вадим посмотрел на нее.— За то, что накричал.
— Я не кричал… Марин, ты слышишь, что сейчас говоришь?
Она ничего не ответила. Вадим отвернулся к окну.
За стеклом медленно падал снег. В соседнем подъезде горели окна квартиры родителей Марины. До нее было всего несколько десятков метров, но Вадиму вдруг показалось, что между ними лежит огромная пропасть.
На следующий день он пришел домой раньше. Ему хотелось поговорить с Мариной без родителей. Он купил по дороге торт, потому что помнил, как она любила сладкое, и даже представлял, как они вечером выпьют чаю и попробуют наконец спокойно поговорить.
Но дома было непривычно тихо. Марина сидела на кухне. Рядом стояла Елена Викторовна.
— Нам нужно поговорить, — сказала теща.
Вадим положил пакет с тортом на стол.
— Хорошо. Давайте поговорим.
— Я считаю, тебе нужно пожить отдельно, — произнесла Елена Викторовна.
Вадим сначала даже не понял смысл ее слов. Он посмотрел на Марину.
— Ты тоже этого хочешь?
Марина долго молчала.
— Мне нужно время, — наконец сказала она.
— Марина, у нас трехмесячный ребенок. Какое еще время?
Елена Викторовна встала между ними.
— Не дави на дочь.
Вадим резко повернулся к ней.
— А вы не вмешивайтесь! Это моя жена и мой сын.
В квартире стало тихо. Даже Артем, который спал в соседней комнате, будто внезапно затих. Елена Викторовна побледнела.
— Вот теперь ты показал свое настоящее лицо.
— Я пять месяцев молчу, — сказал Вадим, уже не сдерживаясь. — Каждый день слушаю, что я плохой муж, плохой отец, неправильно работаю, неправильно прихожу домой, неправильно держу ребенка. Вы приходите сюда как к себе домой и решаете, что нам делать. Я больше не могу.
— Тогда уходи, — тихо произнесла теща.
— Я никуда не уйду. Это мой дом.
— Посмотрим, — ответила она. Вадим не придал этим словам значения. Он был слишком зол и устал, чтобы понимать, насколько серьезно Елена Викторовна произнесла последнее слово.
Через несколько дней напряжение немного спало. Вадим снова ушел на работу, надеясь, что Марина успокоится. Но вечером случилось то, что навсегда разделило его жизнь на «до» и «после».
Он вернулся домой около семи часов.
Поднялся по лестнице, привычно достал ключи и уже собирался открыть дверь, когда увидел на площадке свои вещи. Вадим застыл.
— Что это? — спросил он, хотя ответ уже был перед глазами.
Из-за двери послышался голос Елены Викторовны.
— Забирай свои вещи и уходи.
— Елена Викторовна, откройте дверь.
— Тебе здесь больше нечего делать.
Вадим схватился за ручку. Она не повернулась.
— Марина! — крикнул он. — Марина, открой дверь!
За дверью было тихо.
— Марина, я тебя слышу! Пожалуйста, выйди и поговори со мной!
Несколько секунд ничего не происходило. Потом из квартиры донесся приглушенный голос жены:
— Вадим, тебе лучше уйти.
Он отступил на шаг.
— Что ты сказала?
— Тебе лучше уйти, — повторила Марина.
Вадим смотрел на закрытую дверь и не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле.
Он четыре часа сидел на лестнице, звонил Марине, стучал в дверь, пытался дозвониться до ее отца. Никто не открыл.
А потом телефон наконец коротко завибрировал. Сообщение было от Марины: «Мама была права. Не стоило выходить за тебя замуж».
Вадим перечитал ее несколько раз.
После того сообщения Вадим еще долго не мог поверить, что все закончилось именно так.
Он несколько раз перечитал фразу Марины, потом позвонил ей, но телефон не ответил. Позвонил снова, написал сообщение, попросил хотя бы дать ему посидеть с сыном. Ответа не последовало.
На лестничной площадке было холодно. Вадим сидел рядом со своими вещами и смотрел на дверь, за которой находились жена и трехмесячный Артем.
Еще утром он думал, что вечером будет ужинать с ними. Теперь он даже не мог войти в собственную квартиру.
Через несколько дней он узнал, что Марина подала на развод. Все произошло быстро и без единого разговора.
Вадим пытался связаться с женой через общих знакомых, просил родителей Марины дать ему возможность увидеть сына, но Елена Викторовна была непреклонна.
— Не хочет она тебя видеть, — сказала она ему однажды по телефону. — И ребенка тебе не отдаст.
— Я не прошу отдать мне сына, — ответил Вадим, с трудом сдерживая голос. — Я прошу дать мне возможность быть его отцом.
— Поздно, — холодно произнесла Елена Викторовна.
— Почему поздно? Ему три месяца.
— Именно поэтому ему не нужен такой отец.
После этого разговора Вадим понял, что просить ее бесполезно. Развод состоялся без его присутствия.
Потом через суд его выписали из квартиры. Обо всем этом Вадим узнал уже после того, как решения были приняты. Жизнь, которую он строил собственными руками, исчезала из документов так же легко, как будто ее никогда не существовало. И ему пришлось уехать из города.
Но самым тяжелым было другое. Он не знал, как растет его сын. Вадим не знал ничего, только имя дату рождения. Ну и конечно, банковскую карту Марины.
Именно тогда друзья советовали ему не прекращать помогать сыну, несмотря на то что официальных требований о выплатах еще не было.
— Каждый месяц отправляй деньги, — говорил Гриша. — И обязательно пиши, для чего перевод.
Вадим последовал его совету.
Первого числа каждого месяца он переводил деньги и в назначении платежа писал: «На содержание сына Артема». Иногда добавлял: «От папы».
Марина деньги не возвращала. Она также не блокировала его номер. Но и не отвечала на звонки и сообщения.
Через год Вадим вернулся в родной город и узнал, что Марина уехала буквально за день до его приезда. Через два года произошло то же самое.
Через три года он увидел у магазина Сергея Павловича.
— Где Марина? — спросил Вадим.
Тесть остановился, но разговаривать не захотел.
— Не надо больше нас преследовать.
— Я не преследую вас. Я хочу увидеть сына.
— У тебя нет сына, — тихо сказал Сергей Павлович.
Вадим побледнел. Сергей Павлович ушел. А он остался стоять возле магазина, глядя ему вслед.
Спустя пять лет он все еще отправлял деньги.
Иногда сам себя спрашивал, зачем он это делает, если не знает, получает ли Артем эти деньги.
И тут же отвечал:
— Потому что это мой сын. Я не могу сделать вид, что его нет.
Подруга Марины, Светлана, с самого начала относилась к Вадиму иначе. Она считала, что Елена Викторовна слишком сильно вмешивается в жизнь дочери, и несколько раз пыталась убедить Марину дать бывшему мужу возможность увидеть ребенка.
Но Марина ее не слушала. И вот однажды Светлана при случайной встрече рассказала Вадиму то, чего он не знал.
— Марины сейчас почти нет в городе, — сказала она. — Мама запрещает ей с тобой общаться. Она сама мне жаловалась.
Вадим внимательно посмотрел на нее.
— А Артем? Он хоть знает, что у него есть папа?
Светлана тяжело вздохнула.
— Я не знаю.
Вадим несколько секунд молчал.
— Почему она позволяет мне переводить деньги?
— Потому что деньги ее мать брать не запрещает, — тихо ответила Светлана. — Она говорит, что раз ты отец, то обязан помогать.
Вадим горько усмехнулся.
— Значит, деньги нужны, а отец — нет.
— Елена Викторовна еще сказала Марине, что если она снова начнет с тобой общаться, то мать перестанет ей помогать. —Эти слова многое объяснили.
Марина всю жизнь привыкла жить по указке матери. Для нее неповиновение было почти предательством.
И Вадим задумался не о том, почему жена так поступила с ним, а о том, что с ней самой сделали за эти годы. Но легче от этого ему не стало.
В тот день он снова написал Марине: «Марина, я не прошу вернуть мне прошлое. Я не хочу выяснять, кто был прав. Я хочу только одного: чтобы Артем однажды узнал, что его отец пять лет его ждет».
Сообщение было прочитано. Однако, ответа не последовало. Вадим положил телефон на стол и долго сидел неподвижно.
А потом открыл банковское приложение и сделал очередной перевод: «На содержание сына».
Через несколько месяцев ему снова пришлось приехать в родной город по работе. Он специально никому не сказал о своем приезде, потому что не хотел, чтобы Марина снова уехала.
Вечером Вадим вышел из гостиницы и пошел по знакомой улице. Он сам не заметил, как оказался возле того самого дома.
На детской площадке рядом с домом мальчишки играли в футбол. Один из них выбежал за мячом, остановился и посмотрел на Вадима. У него были знакомые темные глаза. Вадим замер.
Мальчик тоже несколько секунд смотрел на него, словно пытался вспомнить человека, которого никогда прежде не встречал.
— Артем! — раздался женский голос из подъезда.
Мальчик повернулся. Вадим не сделал ни шага, он только смотрел.
Мальчик побежал к матери, а женщина, заметив Вадима, резко остановилась. Это была Марина.
Пять лет назад она закрыла перед ним дверь. Теперь они стояли друг напротив друга на расстоянии нескольких метров.
Марина побледнела, взяла сына за руку и хотела уйти.
— Марина, — тихо позвал Вадим.
Она остановилась.
— Я не буду тебя задерживать, — сказал он. — Просто хочу спросить одну вещь.
Марина молчала.
— Ты когда-нибудь скажешь ему, что у него есть отец?
Она крепче сжала руку сына. Ответить она не смогла. Как всегда, ждала решение матери.
Вадим посмотрел на Артема и вдруг понял, что ему стало немного легче. Не потому, что он получил сына. А потому, что теперь точно знал: мальчик существует, растет и однажды сможет сам спросить, почему его отец все эти годы не приходил.
И тогда Вадим надеялся, ему не придется оправдываться
