Она приехала к нам, когда стали появляться первые подснежники, а уехала, когда я разучилась заходить в собственную ванную комнату спокойно. Через две недели, то есть.
Нелли Борисовна, Женина мать, гостить у нас любила подолгу, со вкусом обживаясь.
Привозила чемодан, больную поясницу, которую собиралась показать нашим врачам, и блокнотик со списком покупок. И повсюду за ней тянулся густой сладкий дух чего-то косметического, дорогого, с приятной такой горчинкой.
Я и сама без макияжа на улицу не выхожу, работа не позволяет. Я вожу экскурсии по нашему городу, с ранней весны до самого снега на ногах, на виду. Туристу ведь все равно, что у тебя поясница ноет и что ты полночи не спала. Ему подавай улыбку да свежий вид.
И вот, в первый же вечер после свекровиного приезда, я недосчиталась ночной маски. Ее я брала в хорошем магазине по совету косметолога. И что же? Ее, как выяснилось, взяла Нелли Борисовна.
Сидит на кухне с моей маской на лице, довольная как слон.
– Мама, так это вы мою масочку брали? – как можно мягче начала я.
– А, эту? – она даже бровью не повела. – Ну да. Чисто попробовать. Ничего такая, хорошая. Мне зашла.
Женя мой за столом смартфон свой листал, будто его тут и нет вовсе. Он у меня такой, пока гром не грянет, в семейные бои не встревает. Все надеется, что все само как-нибудь рассосется.
С того утра и пошло.
Что ни день, то у меня недостача. Сегодня крема для рук нет, завтра дневного для лица, послезавтра еще чего-нибудь.
Полка у меня в ванной комнате была устроена по уму. Так, чтобы я с закрытыми глазами могла взять, что мне надо, и я любила этот свой маленький порядок.
А теперь я заходила в ванную комнату и первым делом искала, что еще пропало. Найду пропажу у Нелли Борисовны на тумбочке, промолчу, переставлю обратно, а через день опять здравствуйте.
– Нелли Борисовна, вы бы предупреждали хоть, что берете мои кремы, – попросила я однажды.
– Да что тут предупреждать? – отмахнулась она.
И после паузы язвительно добавила:
– Тебе, Алена, эта косметика уже ни к чему. В твои годы кожа все равно не восстановится, только деньги на ветер.
«А вам она зачем?» – хотела было сказать я, да прикусила язык.
И все же я нашла решение. Сложила все свои кремы в коробку и унесла в спальню.
Смешно даже: уж сколько лет замужем, в своей квартире живу, а прячу свое и как воровка оглядываюсь на дверь. Ну да ладно, думаю, пусть так, зато нервы целее будут. И тут же одернула себя: с чего это я по своему дому крадусь и вещи свои перепрятываю? Отмахнулась. Все-таки свекровь не навек приехала.
Вечером, проходя мимо ее комнаты, я увидела в приоткрытую дверь, как Нелли Борисовна сидит у зеркала и мажется моим кремом, который прихватизировала до того, как я все свои баночки в спальню унесла.
Мажется щедро, не жалея крема, и что-то мурлычет себе под нос. Я хотела было войти, да махнула рукой. Пусть ее. Не последняя баночка.
А наутро я обнаружила новую пропажу: в коробке не было сыворотки для лица. Нашла я флакон у свекрови, естественно. Взяла флакон и, стараясь говорить спокойно, сказала:
– Это мое.
– Ой, да брось ты, – она поджала губы. – Выдумала тоже, мое-твое… Я и взяла-то только капельку, подумаешь.
– Ну раз взяли капельку, почему на место не поставили?! – возмутилась я.
Свекровь не удостоила меня ответом.
В тот же вечер я достала все свои флаконы и кремы и поставила обратно на свою полку.
– Мама, давайте по-честному, – начала я, – мое пусть будет мое. Надо что-то – попросите, я не откажу. Но без спроса мои вещи вы больше брать не будете. Хорошо?
Нелли Борисовна выпрямилась, губы у нее вдруг стали тонкие, прямо как ниточка.
– Вот ты какая, значит, – недовольно проговорила она. – Значит, для родной свекрови тебе и какой-то банки крема жалко? Ну, спасибо, невестушка. Я это запомню.
Она ушла к себе и потом весь вечер ходила по квартире с таким лицом, будто ее обокрали среди бела дня. Женя косился на меня с укором, но молчал.
А вот я молчать уже устала. Хотя и радости после этой пикировки со свекровью никакой не было…
На следующий день за завтраком свекровь поинтересовалась:
– А вот скажи мне, Аленка, зачем ты вообще на эти кремы тратишься? Тебе косметика уже ни к чему. На тебя же никто не смотрит, годы не те.
– На меня туристы смотрят, – возразила я.
– Ой, да брось ты, – ехидно усмехнулась свекровь, – туристы на красоты всякие любуются, ты-то здесь при чем?
Я не стала объяснять ей, зачем вообще существуют экскурсоводы.
– А вам? – поинтересовалась я. – Вам мои кремы зачем?
– У меня кожа сохнет, – тут же отозвалась она, – а у тебя хорошие кремы, качество высокое. Сразу чувствуется, заграница, а не отечественная подделка. Такие кремы в моем Гдетотамске не найдешь…
«Их можно заказать в интернет-магазине» – чуть было не брякнула я.
Свекровь меж тем продолжила:
– Слушай, а подари их мне? Я в долгу не останусь, пришлю из дома тебе свое варенье. А?
«Кремы в обмен на варенье это, конечно, сильно», – подумала я. Но, разумеется, вслух это не произнесла.
Несколько дней спустя свекровь засобиралась домой. Вечером я вошла в ее комнату и увидела картину маслом: открытый чемодан, там ее вещи, а сверху… Сверху лежали мои кремы, сыворотки, патчи… Одним словом, все.
Она просто сгребла мою косметику с полки в ванной комнате и собралась забрать ее с собой. Без моего разрешения, разумеется.
Разве можно было стерпеть такое?
Я решительно подошла к ней и наклонилась над ее чемоданом:
– Та-а-ак… Вы, мама, решили не мелочиться и попросту забрать себе все? – усмехнулась я.
Она захлопала глазами.
– А ты разве мне не подарила?
– Нет! – отрезала я. – И не подарю!
Секунду-другую мы смотрели друг на друга, потом я выхватила из ее чемодана одну баночку с кремом.
– Вот это мое. И это тоже. И это, – я вытаскивала банку за банкой, – я ничего вам не дарила, ничего. И менять свою косметику на варенье я не собираюсь.
– Вы просто скажите, – я посмотрела на сникшую свекровь, – скажите, что вам надо, и я вам куплю и пришлю. Но не берите мое! Тем более без спросу!
Свекровь обиженно надула губы.
– Не надо мне твоих подачек.
– Ну, не надо, так не надо.
И я вышла из комнаты.
Утром свекровь уехала.
Дома, а я знаю, она всем рассказывает, какая ей досталась невестка: жадная, злая, за банку крема удавилась. Ну, если ей от этого легче, пусть себе рассказывает. Гостить надолго больше не приезжает, звонит редко.
Женя купил матери дорогой набор косметики и отправил посылкой. Теперь у нее свое есть.
Флаконы мои стоят теперь на полке, как стояли, рядком, каждый на своем месте. И никто их не трогает.
