Иван Иванович сидел на скамейке во дворе под золотистой берёзой, и смотрел как у его ног играет маленький котёнок. Чёрный с белой манишкой и лапками, котик радовался приходу пенсионера, потому что тот его всегда угощал чем-то вкусным: кусочком мяса или котлеткой, а этого бездомному котёнку раньше перепадало редко.
Его подкармливали ребятишки и ещё одна пенсионерка с первого этажа, которая все зимы также заботилась о голубях и синичках.
— Ну, малыш? – говорил Иван Иванович котёнку, — и кто же тебя сюда подбросил? Вот ведь безжалостные людишки…
Ивану и его жене Дарье было уже по семьдесят пять лет. В прошлом году ушла от них на радугу их старая кошка Дуся, прожившая в семье без малого семнадцать лет. Дарья Сергеевна так горевала о кошке, что решено было больше никого не держать.
— Наши годы такие, Ваня, — объясняла она мужу, — что самим бы на ногах держаться. А за животным нужен уход, и немалый. И корм купить, и убрать в лотке. А если на улицу ходить будет, то следить, чтобы там его никто не обидел…
Иван соглашался. Последнее время всё меньше сил было у супругов, они уже перестали ездить в санатории, и только радовались недолгому отдыху в деревне у родных, куда их каждое лето приглашали.
Поэтому Иван не говорил жене про маленького Черныша, чтобы не заводить опять всё тот же разговор о слабости, болезнях, возрасте и близком уходе.
Погода стояла в сентябре отличная, словно лето вернулось обратно и согревало на прощание своими золотыми лучами, озаряя золотом берёз и двор, и парк, и аллею вдоль дороги.
Котёнок жил под беседкой, откуда он выползал, когда видел приходящего Ивана Ивановича. Пенсионер не успевал и позвать своего маленького друга, как малыш выбегал и с мурчанием набрасывался на угощение.
Однако скоро от тепла остались одни воспоминания. Погода испортилась, начались дожди. Иван Иванович перестал выходить на скамейку и с грустью думал о котёнке, который наверняка голоден и ждёт его.
Когда начался проливной холодный дождь, Иван Иванович вышел в магазин за хлебом.
— Да куда ты, Ваня? Пережди дождь. Можно и завтра в булочную сходить. Вон, льёт как из ведра, — удивилась Дарья Сергеевна.
Но Иван вышел, прихватив с собой зонт. А когда вернулся – положил на стол батон и ржаной хлеб, и ушёл в свою комнату, где любил по вечерам читать, лёжа в постели.
У супругов была двухкомнатная квартира, у каждого – по комнате. Жили они так уже давно, не мешая друг другу заниматься своими делами. Дарья шила, вязала, могла часами разговаривать со своими подругами по телефону или шла на кухню заниматься готовкой.
А Иван Иванович читал, смотрел телевизор, а иногда вырезал по дереву или строгал своих деревянных гномиков. Встречались супруги на кухне за трапезой, обсуждали что-то, как правило, новости друзей или радовались звонкам дочери и внуков, которые давно жили в столице.
В этот дождливый вечер Иван не выходил больше из комнаты, а когда жена позвала его на вечерний чай, вышел и попросил еды для котёнка.
— Да знаю я, что кормишь ты там кошек, — ответила жена, — вот только как ты их теперь в темноте найдёшь? И в такую погоду они наверняка спрятались, и не выйдут… Скоро ночь.
— Так один у меня друг, чёрный который, — начал Иван, — и не мог я его малыша, на улице оставить… Понимаешь?
— И как же? Где он? – насторожилась Дарья, начиная догадываться о котёнке.
— У меня в комнате уже, сохнет, — признался Иван.
— Ваня, ты как ребёнок, честное слово. Мы же договаривались, что никого больше… как же так? – Дарья поднялась и направилась в комнату мужа.
Котёнок сидел в кресле и смотрел на хозяйку пугливо.
— Ну, как ты его выбросишь на улицу? Его уже раз выбросили, а мы же не такие, — начал Иван.
А Дарья уже взяла котёнка и понесла в кухню. Там она достала блюдце и налила молока, а Иван нарезал колбасы и тоже дал своему питомцу.
Когда котёнок поел, то сразу же замурлыкал на всю кухню, а хозяева смотрели на него и молчали. Наконец, Черныш прыгнул на руки к Ивану, и стал ласкаться.
— Ну, что с вами делать… — сдалась Дарья, — пусть живёт, не прячь его больше. Доставай лоток с полки, будем к нашим порядкам приучать…
Так Черныш и остался в семье, и превратился вскоре в красавца-кота, гладкого, с блестящей шерстью и большими медовыми глазами.
Соседи, узнав о поступке Ивана Ивановича, хвалили его за доброту, и многие желали пенсионеру здоровья.
А Иван Иванович выходил со своим котом гулять каждый день. Не хотел он делать из Черныша домашнего диванного кота, и сам наслаждался свежим воздухом, следуя за котом по тропинкам двора в любое время года.
Так прошло несколько лет, и супруги уже не жалели о том, что приютили бездомного котёнка. Кот был очень ласковым, потешным и радовал их играми и преданностью.
Но однажды Ивану Ивановичу стало плохо. Ещё накануне он чувствовал боль в грудине, но не соглашался даже пойти к врачу. А когда совсем прихватило сердце, то пришлось вызывать скорую.
В больнице сразу определили инфаркт и начали готовить пациента к операции. Дарья Сергеевна места себе не находила – так волновалась за мужа. Но помочь ему разве можно? Она и сама пила успокоительное, и сидела в комнате, ожидая звонка. Обещала приехать дочь. Но время тянулось медленно, обволакивая невесёлыми мыслями и пугающими предположениями…
Казалось, что кот всё понимал. Он не выходил из комнаты хозяина, сидел в его кресле тихо, словно вслушивался в происходящее далеко за стенами этой квартиры, в больнице, где проходила операция у хозяина.
Когда Дарья Сергеевна спохватилась насчёт кормления кота, пошла доставать из холодильника его еду. Она положила в блюдце его любимый фарш и позвала Черныша, но он не откликнулся как бывало и не пришёл на зов.
— Что такое, Черныш? Ты объявил голодовку? Приедет наш Ваня, вот увидишь… Всё будет хорошо, — сквозь слёзы говорила Дарья Сергеевна, подзывая кота, но он не появлялся.
Когда Дарья увидела его лежащим и почти бездыханным в кресле, то не могла поверить своим глазам. Ещё утром и днём кот был нормальным, как обычно, разве что немного грустным, или очень спокойным… А теперь она трогала его неподвижное тело и не знала что делать.
Так металась Дарья от телефона до кота, и плакала, и не могла ничем помочь Чернышу. Из больницы о Ване ответили, что операция прошла успешно, и что надо теперь только ждать восстановления и вся надежда на силы организма и настроение Ивана Ивановича.
Ночь Дарья не спала. Она молилась у иконы за мужа, и как бы это ни было странным – и за кота. Но кот к утру уже тихо ушёл на радугу.
— Как мне сказать Ване, что кот… — шептала в трубку, разговаривая с дочерью, Дарья Сергеевна, — нельзя ведь… Это его очень расстроит, если не убъёт даже…
Решено было не говорить хозяину о Черныше. Соседи помогли похоронить кота под старой берёзой, в самом углу двора, откуда его и взял когда-то Иван, принеся домой котёнком…
А Иван Иванович шёл на поправку. Он уже неплохо себя чувствовал, кровообращение восстановилось, он начинал вставать и гулять по палате, а потом и выходить в коридор. Приехавшая дочь взяла отпуск для ухода за папой, а Дарья приносила мужу домашней еды и смену одежды.
Каждый день Иван Иванович спрашивал о Черныше, а Дарья махала рукой, мол, потом о нём спрашивать будешь, думай пока о себе. Иван и не подозревал, что ему не договаривают, и не мог представить, что ждало его дома.
Когда он был выписан долечиваться домой, то комната встретила его пустотой. Не было лежака кота, не было и его лотка в туалетной комнате, а когда он прямо спросил о Черныше, то пришлось Дарье рассказать всё как есть.
— Я не понимаю, что с ним случилось. Но знакомый дочери ветврач предположил, что это был сердечный приступ… Как и у тебя, Ваня…
Иван тяжело принял такое известие. Он теперь подолгу сидел у окна и смотрел во двор на беседу и высокую старую берёзу, ветки которой серебрились первым инеем… Наступала зима.
Восстановление Ивана шло бы быстрее, если бы не потеря домашнего любимца. Сам факт того, что кот умер при странных обстоятельствах и именно во время операции Ивана ему стало плохо, поражал.
Все сделали вывод, что Черныш взял болезнь на себя, спасая так своего любимого хозяина.
Соседка, кормившая птиц и кошек, уверяла, что так животные помогают своим любимым людям, хоть в это и трудно поверить, но есть что-то в этих кошках такое, что делает их более чувствительными к нашему организму и к событиям в тонком мире.
— Значит, кот стал твоим ангелом-хранителем, — говорила Дарья мужу, — сам Господь послал тебе его тогда… И не печалься так о нём, Ваня, пожалуйста, а то всю его жертву и помощь ты сведёшь на нет, и снова попадёшь в больницу.
Еле справился Иван со своей печалью. Он ходил на место, где ещё виднелся недавний раскоп, потревоживший самый уголок двора.
Тихо, чтобы никто не слышал, Иван Иванович разговаривал с Чернышом, благодаря его самыми ласковыми словами, какие мог вспомнить.
На такие походы мужа в угол двора Дарья Сергеевна смотрела из кухонного окошка со слезами. Дочка уже уехала, оставив отца по присмотр матери, но посоветовала снова завести ему кота, чтобы отец успокоился.
— Верно, это того стоит, — отвечала по телефону дочери Дарья Сергеевна, — вот только согласится ли он? И, если кот останется без нас, дай мне обещание, что позаботишься о нём. А то ведь мы старые…
— Мама, живите долго и заботьтесь друг о друге, и о коте. Обязательно возьмите, — посоветовала дочь.
Она сама приехала через неделю домой, обняла отца, и оставив его одного отдыхать, уехала с матерью в кошачий приют, который был в районе.
Через пару часов дочка и мать внесли домой практически копию Черныша. Кот был немолодым, но почти такого же окраса. Он пугливо осматривался в новом для него месте.
— В приюте уверяли, что характер у него спокойный, — сказали женщины с порога, — он уже не молодой, лет пяти-шести. И очень добрый, потому что не обижал даже котят, которых подселяли к нему в вольер.
Иван Иванович удивился новому питомцу.
— Ты же не хотела тогда и Черныша заводить, Даша, а сейчас мы ещё старее… Нам по восемьдесят.
— Ничего. Никто не знает, сколько проживёт, и будем думать только о хорошем. А забота о нём продлит и наши годы… — ласково ответила жена, гладя кота, озирающегося на новую обстановку.
Как бы не горевал о Черныше Иван, но появление кота всё-таки ободрило его, и он стал с той же нежностью и заботой ухаживать за Мишкой. Это имя уже было у кота в приюте.
Нескоро приучил Иван Мишку ко двору. Поначалу даже поводок надевал ему от опасения, что кот может испугаться и убежать. Но месяц за месяцем, и Мишка научился быть рядом, он и сам никуда бы не отошёл от Ивана Ивановича, так как понял, что этот человек – его хранит и опекает. Они «гуляли» в непогоду и на балконе, рассматривая сверху всех, в том числе и птиц, суетящихся на деревьях.
— Вот какое благое дело вы снова сделали, — говорили соседи Ивану Ивановичу, — снова взяли брошенную душу, а тем более уже возрастного.
— Да это уже не я, а Даша с дочкой. Решили меня так из депрессии выдернуть. И они оказались на верном пути. Кот – от всех болезней и хворей – самое надёжное средство. А на моём опыте, так и от смерти спасают… — вздыхал Иван, снова вспоминая своего Черныша.
Долго прожил Мишка со своими новыми и верными хозяевами. Он любил и Дарью, и Ивана одинаково, и казалось, наслаждался свалившимся на него счастьем – быть кому-то нужным…
