– Ты вообще понимаешь, что делаешь? Оль, нам же не по двадцать лет!
Степан стоял в прихожей и смотрел, как я заклеиваю скотчем коробки. Наш пятилетний Ванька игрался с машинкой в комнате, совершенно не обращая внимания на взрослых.
– Коробки обычные, из супермаркета, – я заклеила последнюю коробку и выпрямилась. – Машина приедет к шести, вещи нужно перевезти. Степан, мы же все обсудили уже. Ты пришел к сыну – вот и иди к нему.
– Я пришел к вам! – с раздражением произнес он. – Оля, ну хватит дурить. Поиграли в самостоятельность и хватит. Сыну нужен отец, а не папа выходного дня. Я готов все вернуть. Понимаешь? Все заново начать.
Я посмотрела на него. Сколько лет мы были вместе? Сначала я ждала, пока он расстанется со своей первой женой Лидой. Он долго не мог решиться, ходил туда-сюда, жалел ее, придумывал предлоги. Помню, как радовалась, когда он все-таки перенес вещи ко мне. Казалось, вот оно, настоящее счастье, завоеванное, выстраданное.
А потом была беременность. Тяжелая, с постоянным сохранением и тошнотой. И день, когда я вернулась из больницы раньше времени, потому что врач отпустил. Открыла дверь своим ключом и услышала на кухне разговор Степана с Лидой. Они стояли у окна в обнимку.
Тогда я не стала устраивать скандал. Боялась за ребенка. Мы поговорили, он поклялся, что это просто поддержка, что Лиде тяжело, а он чувствует вину. Я поверила. Или сделала вид, что поверила, потому что страх остаться одной с младенцем перевесил все остальное.
Но трещина уже пошла по всему дому. Через полтора года после рождения Ваньки мы все-таки расстались. Без скандала, просто однажды он собрал сумку и съехал на съемную квартиру.
– Кирилл, прости меня. Я не смогла забыть мужа и вычеркнуть его из жизни, – честно призналась Ольга
Когда сыну исполнилось три года, я вышла на работу в проектное бюро. Ванечка пошел в садик. А потом в моей жизни появился Кирилл – мой бывший одноклассник. Мы случайно столкнулись в магазине, разговорились, начали встречаться. Кирилл был простым, понятным парнем.
Спустя полгода Кирилл переехал ко мне. Жизнь вошла в спокойное русло. Кирилл помогал по дому, возился с сыном, возил нас на дачу к моим родителям.
Только Степан из нашей жизни никуда не исчез.
Он приходил навещать сына один-два раза в неделю. Сначала строго по часам, а потом как-то незаметно стал задерживаться.
Однажды Кирилл уехал в командировку на три дня. Ванька заснул рано, а Степан остался «помочь починить краны».
– Оль, а помнишь, как мы в Карелию ездили? – спросил он, стоя у окна на кухне. – Ты тогда еще сапог в болотце оставила.
– Помню, – ответила я, вытирая стол. – Почти шесть лет назад было.
– Я ведь скучаю, Оль. Правда. С Лидой тогда… Ну… Запутался. А сейчас вижу, как ты с этим Кириллом…
Он подошел и обнял меня. Не было никакого порыва или страсти – просто привычное, до боли знакомое тепло. Я не оттолкнула. В тот вечер мы впервые спали вместе после нашего разрыва.
И это стало повторяться. Всякий раз, когда Кирилл дежурил на объекте или уезжал к матери, Степан оказывался рядом. Я врала себе, что это просто привычка, чисто физиология, ничего личного. Но внутри завязывался узел, который затягивался все туже. Я жила с Кириллом, готовила ему завтраки, строила планы на выходные, а по вторникам и четвергам пускала в постель бывшего мужа.
—
Развязка наступила неожиданно. В прошлые выходные Кирилл принес огромный букет кустовых роз и прямо при Ваньке встал на одно колено.
– Оля, хватит так жить, – сообщил он, доставая бархатную коробочку. – Давай распишемся. Дом загородный начнем строить, у меня как раз участок оформляется. Ваньку усыновлю, если Степа не против будет, а нет – так просто расти вместе будем.
Я смотрела на его честное, немного огрубевшее от ветра лицо и понимала, что он говорит искренне. Он действительно хотел семью. А у меня внутри все сжалось от ужаса. Поняла, что если скажу «да», придется обрубить все нити со Степаном. Окончательно.
Когда Степан узнал про предложение – я сама рассказала ему, – его будто подменили.
– Никакого брака не будет! – возмущался он, ходя из угла в угол по комнате. – Ты совсем сошла с ума? У нас сын! Все, я переезжаю назад. Завтра же!
– А Кирилл? – спросила я. – Он два года рядом. Он любит Ваньку.
– А я отец! – перебил Степан. – И ты меня любишь, иначе не ложилась бы со мной каждый раз, пока твой прораб в командировки ездит!
Его слова было неприятно слышать. Но я действительно не могла его отпустить.
Чтобы хоть как-то проветрить голову, я уехала на дачу к родителям. Родителей там не было, зато на соседнем участке копошился Петр Иннокентьевич – давний друг моего отца, бывший преподаватель университета.
Увидев меня у забора, он отложил секатор и подошел.
– Оля? Одна? Без кавалеров?
Я не удержалась и пересказала ему все. Без подробностей про постель, конечно, но суть была ясна: два мужчины, ребенок, неспособность сделать выбор.
Петр Иннокентьевич долго молча смотрел на свои подрезанные кусты смородины, потом вытер руки ветошью.
– Знаешь, Олечка, – произнес он спокойно, – ты сейчас думаешь, кого из них выбрать. А на самом деле ты боишься не их. Ты боишься, что про тебя соседи скажут, когда узнают, что ты бывшему мужу днем двери открываешь, пока сожитель на работе. У нас ведь город маленький, все на виду.
– Да при чем тут соседи, Петр Иннокентьевич! – возразила я.
– При том. У тебя на лице написано: «А что люди подумают?». Хочешь мой совет? Съезжай из этой квартиры. Продай ее или сдай, сними в другом районе, где тебя никто не знает. Пока ты сидишь в тех же стенах, где со Степаном ругалась и с Кириллом мирилась, ты так и будешь ходить по кругу, как лошадь на привязи.
—
Я задумалась над словами Петра Иннокентьевича. Вернувшись в город, я приняла решение, которое казалось единственно верным, хоть и диким.
Кириллу сказала «нет».
– Почему, Оль? – с грустью спросил Кирилл. – Я же видел, что все нормально было. Или Степан?
– Степан, – честно ответила я. – Я не смогла его забыть и вычеркнуть из жизни. Кирилл, прости меня. Ты хороший и я хочу быть честной с тобой.
Он молча встал, собрал свои вещи и ушел.
И вот теперь в прихожей стоял Степан.
– Нам надо съехать отсюда, – произнесла я, подталкивая коробку к стене.
– В смысле – съехать? – Степан нахмурился. – Зачем? Отличная двухкомнатная квартира. Моя работа рядом, садик у Ваньки под боком. Ты с ума сошла? Зачем лишние деньги на съем тратить?
– Поживем в другом районе. На Приморской я уже присмотрела вариант. Здесь все пропитано… прошлым.
– Оля, это бред, – возмущался он, садясь на табуретку и расстегивая куртку. – Тебе просто надо успокоиться. Кирилл ушел. Завтра я привожу свои вещи, и мы живем как нормальная семья. Хватит дурить.
Я смотрела на него и понимала то, чего не замечала все эти два года.
Степан не хотел возвращать меня. Он хотел вернуть свой комфорт. Свою привычную роль хозяина дома, где его ждут, где все знакомо и безопасно. Ему нравилось победить Кирилла, отвоевать свою территорию. Но как только соперник исчез, все вернулось на круги своя: то же пренебрежение к моим желаниям, та же уверенность, что я никуда не денусь.
– Нет, Степ, – спокойно ответила я. – Завтра ты сюда вещи не привезешь.
– Это еще почему? – он даже прищурился от удивления.
– Потому что я уезжаю одна. С Ванькой.
– А как же мы? Ты же сама сказала, что с Кириллом все кончено из-за меня!
– Из-за тебя, – согласилась я. – Потому что я поняла, что пока не оборву все с тобой, я ни с кем не смогу построить нормальные отношения. Но и с тобой строить больше нечего. Мы это уже проходили.
Он вскочил с табуретки, лицо его пошло красными пятнами.
– Да ты кому нужна будешь с ребенком в тридцать два года?! Опять кавалеров искать будешь? Я же к тебе со всей душой, простить все готов был!
– А что ты мне прощать собрался, Степ? – тихо спросила я. – То, что сам в мою постель просился, пока я с другим жила?
Он молчал, не найдя, что ответить. Потом схватил свою шапку со стола.
– Пожалеешь, – крикнул он у самой двери. – Прибежишь еще, да поздно будет.
Дверь хлопнула.
—
Грузовое такси приехало в девять утра. Грузчики быстро таскали коробки, а я стояла на балконе пустой квартиры и смотрела во двор. Там, у детской площадки, бабушки-соседки уже шушукались, разглядывая выносимые вещи. Петр Иннокентьевич был прав: сплетни уже ползли по подъезду, и отмываться от них в этих стенах было бы бессмысленно.
В новой квартире на Приморской была меньше, светлее и совершенно безликой. Никаких воспоминаний, никаких призраков прошлых ошибок.
Ванька сразу побежал осваивать новую детскую, раскладывая на подоконнике свои машинки. Я присела на пуфик в коридоре и достала телефон.
Три пропущенных от Степана. Одно сообщение от Кирилла: «Если нужна будет помощь, то позвони. Я без обид».
Я не стала отвечать ни тому, ни другому. Понимала, что жизнь принадлежит только мне и сыну. Никто не придет требовать отчета, никто не станет шептать старые обещания, никто не будет доказывать свое право на мою жизнь.
Телефон снова зазвонил – опять Степан. Я покрутила телефон в руке, нажала кнопку блокировки и положила его на подоконник. Пора было разбирать коробки.
