– Ты мне хотя бы номер дома скажи, Серега, – я переложила тяжелую сумку с продуктами из одной руки в другую и прижала телефон к уху.
– Инн, да Лесная, двенадцать, – сообщил Сергей, Валерин бригадир и наш давний приятель. – Только ты Валерку не отвлекай особо, у нас там заказчик суровый.
– Да я только ключи от дачи заберу и уеду, – ответила я и отключилась.
Я шла по новому коттеджному поселку, разглядывая одинаковые двухэтажные дома за высокими заборами. Валера три недели пропадал на этом объекте. Говорил, объект сложный, заказчик платит хорошо, вот и приходится торчать там с утра до ночи. Я верила. Тридцать пять лет вместе – кому же еще верить, если не собственному мужу?
Дом двенадцать я нашла быстро. Калитка оказалась не заперта. Я прошла по гравию, поднялась на крыльцо и потянула за ручку двери. В коридоре стоял стойкий запах свежей шпаклевки и грунтовки.
– Валер! – окликнула я.
Никто не отозвался. Из глубины дома, со второго этажа, доносились звуки включенного радио и женский смех.
Я поднялась по лестнице. Дверь в первую же комнату была приоткрыта.
Валера стоял у окна и обнимал женщину. Молодая, лет тридцати пяти, в трикотажном костюме цвета топленого молока. Они о чем-то разговаривали.
Я стояла в дверном проеме, держа в руках пакет с продуктами.
– Ключи от дачи у тебя? – спросила я.
Муж повернулся ко мне, лицо у него вытянулось, в глазах проскочила какая-то детская растерянность.
– Инна? Ты как тут… – он сделал шаг ко мне, но тут же остановился.
Женщина не испугалась. Она посмотрела на меня с каким-то спокойным, почти деловым интересом.
– Валер, это твоя жена? – спросила она.
Я не стала ничего отвечать, повернулась и пошла вниз по лестнице.
– Инна! Погоди! Инна, ты все не так поняла! – закричал Валера сверху.
Я вышла на улицу. Холодный воздух сразу ударил в лицо. Валера выскочил за мной на крыльцо.
– Инн, дай объясню! Это Катя, заказчица! Мы просто обсуждали!
– Ключи запасные дома найду, – ответила я, не поворачиваясь, и пошла к калитке.
– Инна, я люблю тебя. Неужели ты не простишь меня из-за одной глупой ошибки?! Ну дай мне шанс! Я всё исправлю! Муж очень пожалел о своём поступке.
На остановке пришлось простоять минут двадцать. Тридцать пять лет вместе. Мы же с Валерой через все прошли. Помню, как в девяностые он остался без работы, как мы на балконе выращивали зелень на продажу, как растили двоих детей. Позже жизнь наладилась, построили дачу, купили нормальную машину. Дети выросли, разъехались по своим квартирам. И вот теперь – заказчица в трикотажном костюме.
Автобус подошел по расписанию. Я села у окна, достала телефон и набрала Галю.
– Галь, ты дома? – спросила я, когда подруга ответила.
– Дома, борщ варю. А ты чего такая? Заболела?
– Я к тебе сейчас приеду.
– Что случилось-то? С Валерой что?
– Поймала его. С заказчицей. Или с кем она ему там приходится.
Галя на том конце провода замолчала.
– Приезжай, – согласилась она.
Всю дорогу до Галиного дома телефон в моей сумке не замолкал. Звонил Валера. Раз десять подряд. Потом пошли сообщения. «Инна, ответь», «Ты все неправильно поняла», «Давай поговорим». Я перевела телефон в режим полета и засунула его на самое дно сумки.
—
У Галины на кухне всегда было уютно. Я сидела за столом, держа кружку с чаем, и рассказывала то, что видела.
– Понимаешь, Галь, даже не то обидно, что она молодая, – говорила я, глядя на темный чай. – Обидно, что он ее обнимал с такой нежностью, меня он так обнимал в молодости.
– А ты уверена, что там все далеко зашло? – Галя присела напротив, подвинула к себе вазу с печеньем. – Валера же твой… Ну, тюфяк он в этом плане всегда был. Может, флирт обычный? Мужикам в пятьдесят пять иногда крышу сносит, хотят доказать, что еще ого-го.
– Он с ней обнимался на объекте, где якобы «суровый заказчик», – ответила я. – Сергей же мне адрес дал. Валера ему соврал, мне соврал. Не хочу я разгадывать эти ребусы. Нажилась.
– Инн, тридцать пять лет – это не жук чихнул, – тихо произнесла подруга. – Это полжизни. Сейчас на эмоциях наломаешь дров, потом локти кусать будешь. Может, успокоиться нужно? Поговорить, поставить условия?
– А жить потом как? – я посмотрела на Галю. – Спать с ним в одной кровати и думать, о ком он сейчас вспоминает? В телефон ему заглядывать, пока он в ванне? Стирать его рубашки и принюхиваться? Я так не смогу. Я себя перешагнуть не смогу.
– Эх, Инка… – вздохнула Галя. – Смотрю я на тебя, и думается мне, что ты уже все решила. Еще там…
– Решила, – согласилась я. – Простить измену можно, но забыть нельзя.
—
В это же время Валера метался по недостроенному дому на Лесной. Екатерина, заказчица, уже уехала, сославшись на срочные дела в городе.
Валера набрал бригадира.
– Серега! Ты моей дал адрес?! – кричал он на бригадира.
– Ты чего кричишь, Валер? Что случилось?
– Зачем ты Инне адрес объекта дал?! Кто тебя просил?!
– Так она позвонила, сказала, ключи от дачи у тебя, привезти что-то надо. Я и сказал. А что такого? Ты же на работе.
– На работе… Она меня с Катей застала…
– Ну ты и ненормальный, Валера, – ответил бригадир. – Нашел где шуры-муры заводить. На объекте… И Инка твоя… Она же баба умная. Теперь трудно ее переубедишь.
– Да не было у нас ничего серьезного! – оправдывался Валера. – Так, пару раз кофе попили, в кино съездили! Катя молодая, с ней интересно, поболтать можно. А с Инной что? Огурцы, дача, да у кого давление поднялось!
– А ты думал, в пятьдесят пять лет с женой про дискотеки разговаривать будешь? – жестко остановил его Сергей. – Инна тебе детей родила, воспитала. Когда ты спину сорвал три года назад, она тебя поднимала, забыл? Беги домой, дурачина. Цветы покупай, на колени вставай. Если повезет – выслушает.
—
По дороге в город Валера решил заехать к родителям. Он надеялся, что мать посоветует, как подступиться к Инне.
Анна Васильевна, свекровь, накрывала на стол к ужину, когда сын переступил порог.
– О, Валера, – обрадовался отец, отец Степан Ильич, переключая каналы на старом телевизоре. – А мы думали, ты на объекте. Где Инна?
Валера прошел на кухню, сел за стол и выложил все как есть. Без подробностей, но суть донес: Инна увидела его с другой, на звонки не отвечает.
Анна Васильевна медленно опустила на стол половник. Лицо ее стало строгим.
– Ты что же это делаешь, сын? – строго спросила она.
– Мам, да там глупость вышла! Катя – заказчица, у нас просто симпатия возникла. Я же не собирался из семьи уходить!
– Не собирался он… – вступил в разговор Степан Ильич, выходя из комнаты. В руках у него были очки. – А что ты собирался? На двух стульях сидеть? С Инной суп есть, а с этой… гулять?
– Да я Инну люблю! – взмолился Валера.
– Любишь? – переспросила Анна Васильевна. – Когда любят, человеку в душу не плюют. Инна с тобой тридцать пять лет прожила. Вспомни, как вы жили, как она тебе помогала! А ты ее на молодую пигалицу променял?
– Мама, не называй ее так!
– А как ее называть?! – возмутилась свекровь. – Чужих мужиков не уводят нормальные женщины! Если у тебя мозгов в пятьдесят пять лет нет, так хоть честь имей. Беги к Инне, проси прощения. И если ты ее обидишь – я с тобой сама разговаривать перестану!
Валера ушел от родителей расстроенный. Понимал, что здесь его никто не поддержит.
—
Вечером Валера встретился с Катей. Они сели в небольшом кафе. Катя выглядела спокойной, ухоженной, пила зеленый чай и с улыбкой смотрела на нервничающего кавалера.
– Валер, ну что ты переживаешь? – пожала она плечами. – Все, что ни делается, – к лучшему. Ну узнала она, и что? Зато теперь не надо прятаться.
– Кать, ты не понимаешь, – Валера крутил в руках салфетку. – Она ушла. На звонки не отвечает.
– Ну и отлично!
– Валер, давай наберись смелости. Зачем тебе она? Продадите квартиру, разделите имущество. Ты мужчина крепкий, с руками, зарабатываешь хорошо. Переедешь ко мне. Начнем все заново. Без этих ваших дач, банок с огурцами и бесконечных внуков.
Валера посмотрел на нее. На ее ухоженное лицо, на идеальный маникюр, на модно повязанный шарф. И ему стало не по себе.
Он вспомнил, как Катя реагировала, когда у него три дня назад прихватило поясницу. Она просто посоветовала «сходить к мануальщику» и отменила их вечернюю встречу. А Инна… Инна в таких случаях грела соль в мешочках, растирала ему спину вонючей мазью и трижды за ночь вставала проверить, не нужно ли дать обезболивающее.
Катя предлагала «новую жизнь». Но в этой новой жизни не было тридцати пяти лет общих воспоминаний, не было общих детей, не было того теплого, уютного дома, который они строили по кирпичику.
– Нет, Кать, – Валера забрал свою руку. – Не будет никакой новой жизни. Я идиотом был, что все это закрутил. Извини.
—
Прошел день. Я жила у Гали, наводя порядок в своих мыслях и планируя дальнейшие шаги. Нужно было забрать вещи из квартиры, решить вопрос с документами. На работу я взяла отгул.
Около пяти вечера мне звонит сосед по площадке, дядя Коля:
– Инн, привет. Тут твой Валера у дверей сидит. С букетом роз и пакетами из супермаркета. Уж часа три подпирает стену. Вы поругались, что ли?
– Спасибо, Коль. Я сейчас приеду.
Галя порывалась поехать со мной, но я отказалась. Это наши отношения, и посторонние здесь не нужны.
Когда я вышла из лифта на своем этаже, Валера сидел на ступеньках. У ног лежал огромный букет красных роз и два полных пакета с деликатесами – икра, дорогой сыр, балык, то есть все то, что он обычно считал «пустой тратой денег».
Увидев меня, он быстро поднялся.
– Инна… Как хорошо. Я думал, ты не приедешь.
– Заходи в квартиру, – спокойно сказала я, доставая ключи. – Нечего на площадке представление устраивать.
Валера прошел на кухню, поставил пакеты и положил букет на стол.
– Инн, послушай меня, – нервничал он. – Я старый придурок. Понимаешь? Бес попутал, честное слово. Вбил себе в голову какую-то чушь, захотелось молодость вспомнить. С Катей все кончено. Я сегодня с ней встречался, сказал, что расстаемся.
Я стояла у окна на кухне.
– Валер, зачем ты мне это рассказываешь?
– Затем, что я люблю тебя! – объяснял он. – У нас семья, Инна! Тридцать пять лет! Дети, скоро внук второй родится! Неужели ты перечеркнешь все это из-за одной моей глупой ошибки?! Ну дай мне шанс! Один шанс! Я все исправлю!
Он сделал шаг ко мне, попытался взять за руки.
– Валера, ты помнишь Валю Смирнову? – спросила я.
Муж растерялся от смены темы:
– Ну… помню. Подруга твоя бывшая. При чем тут Валя?
– Ее муж, Толик, изменил ей десять лет назад. Тоже прибежал с розами, на коленях ползал, клялся, что бес попутал. Валька простила. Семья же, дети, сорок лет вместе. И знаешь, как они жили эти десять лет?
Валера молчал.
– Она превратилась в дерганую, злую бабу, – продолжала я. – Каждую его задержку на работе встречала со скандалом. Проверяла карманы, принюхивалась к рубашкам, искала чужие волосы. А Толик через три года снова гулять начал, только аккуратнее. В итоге они все равно разошлись, только потратили еще десять лет на взаимную ненависть. Я так жить не хочу.
– Я не Толик! – оправдывался Валера. – Я никогда больше…
– Дело не в том, повторишь ты или нет, – перебила я его. – Дело во мне. Я тебе больше не верю. Ты будешь задерживаться на стройке, а я буду сидеть у окна и представлять, с кем ты там. Ты возьмешь телефон, а я буду напрягаться. Я не хочу превращать остаток своей жизни в слежку и подозрения. Я хочу жить спокойно.
– Инна, ну мы же не чужие люди! – в его глазах стояли слезы. – Неужели ничего нельзя вернуть?
– Нельзя, – ответила я. – Доверие как стеклянная ваза. Разбил – можно склеить, но наливать воду уже больно, все равно протечет.
—
За следующие два месяца Валера пытался сделать все возможное. Он присылал цветы на работу, подключал детей (наш сын даже пытался со мной поговорить, но быстро понял мою позицию и отступил), приезжал к Гале, дежурил у подъезда. Он искренне верил, что если проявить настойчивость, я сдамся.
Но я не сдалась.
Мы подали заявление на развод. Квартиру – нашу трехкомнатную, в которой прожили двадцать лет, – решили продать.
В день, когда мы подписывали документы у риелтора, Валера выглядел сильно постаревшим.
– Инн, – спрашивал он меня, когда мы вышли из агентства на улицу. – Может, хоть квартиру рядом куплю? Чтоб по соседству…
– Нет, Валер. Каждый сам по себе.
Мы продали квартиру. Денег хватило на две однокомнатные: мне – в зеленом районе неподалеку от Гали, ему – ближе к его строительным объектам.
—
Прошел год. Я сижу на балконе своей новой, светлой однокомнатной квартиры. На подоконнике цветут герани, в комнате пахнет свежесваренным кофе. На работе меня повысили до старшего администратора в нашей клинике.
Звонила дочь. Сказала, что папа живет один. С Катей у него так ничего и не вышло – она уехала в другой город. Свои выходные Валера проводит на даче, копается в огороде, иногда приезжает к внукам, но выглядит угрюмым и замкнутым.
Обида на него прошла. Осталась лишь легкая, светлая грусть по тем годам, когда мы были счастливы.
Иногда меня спрашивают знакомые: «Мол, не жалеешь? Тридцать пять лет все-таки, могла бы закрыть глаза, многие так живут».
А я смотрю в окно на вечерний город, пью кофе и точно знаю: не жалею. Потому что лучше жить одной и спокойным сердцем, чем вдвоем, но в постоянном страхе и лжи. Утраченное доверие не склеить ни цветами, ни мольбами. И осознание этого – пожалуй, самый главный инсайт всей моей взрослой жизни.
