«Хочу на свободу, семья это рабство»: девушка 27 лет жалуется на то, что муж вялый
Сдуру вышла замуж в 19 лет. Потом родила, потом закончила институт.
Сейчас я понимаю, гормоны играли, хотелось свободы от родителей. Осознание приходит и оно говорит, что настоящая свобода как раз когда ты с родителями и они помогают решать тебе все проблемы и удовлетворять бытовые запросы
Но, гормоны играли, хотелось отношений, своей семьи. Представлялось, что своя семья это и есть свобода. Детские иллюзии.
Что в итоге? Рутина быт, скука. Ответственность.
Живём спокойно, без ругани, ребенок..квартира в ипотеке, муж зарабатывает столько же что и я. Дома помогает, заставлять не надо. С ребёнком помогает, гуляет, занимается. Ремонт, машина на нем. В целом, друг другу помогаем
Вроде бы все так мило. Идиллия. Казалось бы, живи и радуйся. Но.. Что то все не то.
А я хочу свободы, но понимаю, что пока ребёнок есть, надо за мужа держаться, но все сделать, чтобы не родить еще.
Лет через десять, когда ребенок в институт поступит, можно будет вспомнить молодость. Ещё не старая буду.
Чего хочу? Денег побольше хочу, обязательств не хочу. Внимание мужчин хочу. Путешествовать хочу
На самолёте, на машине, на поезде..
Природу люблю. Дачу даже родительскую люблю.
Муж у меня хороший, но вялый. Безинициативный. Раньше был нормальный — бодрый, чего то хотел, к чему то стремился. а сейчас третий год лёг на диван и в смартфон.
Ничего ему не интересно. А мне рядом с ним скучно
Говорила ему, мало зарабатываешь. А он говорит, нам хватает, все равно ипотеку и кредит на машину он платит.
Я еду покупаю. Одежду.
Нет, разводится я не хочу, я хочу чтобы он сам ушёл
Но потом, не сейчас.
Свобода для меня, когда я одна, когда ребёнок вырос, денег много и я что делаю, то и хочу. И жить есть где
И да, мне надо больше внимания, муж ленится
И как мне жить сейчас?.. »
——
Комментарий УХ.
Я обратил внимание, что когда людям хорошо, то они обязательно найдут в каком месте им плохо, раздуют это плохо, потом им начинает казаться что вообще все плохо.. А потом и то, что так дальше жить невозможно.
Вы на каком этапе?
Вы. Оказывается поняли, что у мужа вялый и сам он вялый и жизнь у вас рядом с мужем вялая и сами становитесь вялая.
А так оно все и завязано. Не долбит муж как надо, вот тебе в башку фантазии и лезут
Та же самая физиология, гормоны
И не надо ничего романтизировать. Отношения это физиология, долг, душа. Души, видимо, мало уже осталось, долг ещё перед мужем крепок, но вот физиология свое берет
А ещё скука. Скука это вещь такая. Очень полезная. И очень разрушающая. А разрушающая она потому что человеку скучно, он ищет экзотики.
Один умный человек сказал, что все беды от желания найти экзотику и развлечься.
Так что определяйтесь с этапом и думайте что будет дальше. Алгоритм я сказал
——
Подписывайтесь на канал, будет интересно
——
Нашел притчу про скучающую женщину. Может к месту будет.
Притча
В доме, где ветер шелестел как шёлк по старым соснам, жила госпожа Цукико. Ее жизнь текла размеренно, как чайная церемония: утро, день, вечер, снова утро.
Муж ее, мастер каллиграфии, был добр, но душа его давно растворилась в черных иероглифах на белой бумаге.
Его прикосновения стали легкими, как тень цикады, его слова – привычными, как узор на фусума.
Цукико сидела у сёдзи, глядя в сад. Рука ее бессознательно гладила шелк кимоно, холодный и гладкий. Внутри же бушевал иной ветер – ветер сквознаго томления.
Дни сливались в бескрайнее, безвкусное море. И в эту тишину начали прокрадываться тени.
Как ворсинки на дорогой парче, цеплялись к ее мыслям образы: взгляд незнакомцана базаре, слишком долгий; шепот молодого самурая, просившего воды у ворот; сны, где ее касались руки без имени, но с жаром давно забытым. Они были нехороши, эти мысли. Острые, как клинок, сладкие, как запретный плод. Они заставляли сердце биться чаще, стыд – гореть щеки, а пустоту – кричать еще громче.
Однажды, когда солнце клонилось к закату, окрашивая сад в цвет персика, она вышла на веранду.
Сакура у пруда, не вовремя проснувшись, роняла единичные, ослепительно-розовые лепестки. Один упал ей на ладонь. Он был нежным, мимолетным, неприлично прекрасным на фоне ее увядающего мира. Искушение шептало:
Сорви цветок. Хотя бы один. Пока никто не видит. Разве красота не для того, чтобы ею наслаждаться?»Рука ее дрогнула, потянулась к ветке…
В этот миг из кабинета донесся звон разбившейся чаши – муж уронил старую, любимую пиалу.
Звук был чистым, ледяным, как удар колокола. Он пронзил душу Цукико, развеяв сладкий дурман. Лепесток с ладони сдул внезапный порыв ветра. Он закружился и исчез в темнеющей воде пруда.
Цукико вздрогнула. Она не сорвала цветок. Но холодный звон разбитого фарфора звучал в ней громче, чем шепот сакуры. Он напоминал о хрупкости того, что уже есть. О долге. О тишине, которая, возможно, была не пустотой, а просто иной формой покоя, которую она разучилась слышать.
Она медленно поднялась. Пора было зажигать фонари. Пустота внутри все еще зияла, но тени отступили, испуганные этим звоном. На душе было не легче. Было… тихо. Как после бури, которая прошла стороной, оставив лишь трещину в знакомом мире и вопрос без ответа: что тяжелее – ноша скуки или груз сожаления?
И сад погружался в сумерки, храня свою тайну, как и сердце госпожи Цукико.
А лепестки сакуры, не вовремя проснувшейся, продолжали падать в темную воду, немые свидетели битвы, что длится вечно – между зовом плоти и тишиной души, между мимолетным цветком и вечной тяжестью разбитой чаши.
