Четыре года мы жили душа в душу, пока у меня не начался климакс. Одна привычка 57-летнего мужчины разрушила всё
Мне 55. И знаете что я вам скажу: в 55 лет жизнь только начинает показывать свой настоящий характер. Особенно если до этого ты тридцать лет провела, пытаясь быть удобной.
Десять лет назад я развелась с мужем. Не буду рассказывать всю эту скукотищу про «не сошлись характерами» — скажу проще: он храпел так, что соседи снизу стучали по трубам, а я в какой-то момент поняла, что мне проще жить одной, чем слушать этот концерт каждую ночь. Развелись. Спокойно, без битья посуды. Хотя одну тарелку я всё-таки разбила, чисто для драматического эффекта.
После развода с мужчинами у меня как-то не складывалось. Знаете, бывает такое: то ли не везёт, то ли сама себе не везу. Свидания через сайты знакомств — это отдельная история, достойная отдельной книги, и не самой весёлой. Один мужчина пришёл на встречу в кафе с фотографией двадцатилетней давности — видимо, чтобы я узнала его по молодости, а не по реальности. Другой за полчаса разговора успел рассказать мне всё про свою бывшую жену, её адвоката и раздел имущества. Я слушала и думала: миленько, а где тут вообще я в этой истории?
В общем, лет десять я как-то перебивалась. Без особых трагедий, но и без особого огня в жизни. Работа, дом, дача, подруги по выходным. Нормальная такая жизнь немолодой одинокой женщины, которая уже почти смирилась, что вот так и будет.
А потом я встретила Сергея. И, как назло, не где-нибудь в романтической обстановке, а в обычном рейсовом автобусе.
Я ехала с работы, уставшая, в мятой блузке, мысленно составляя список покупок на ужин. Автобус дёрнулся на повороте, я не удержала равновесие и буквально влетела в стоящего рядом мужчину. Извинилась, конечно, покраснела — в моём возрасте, между прочим, краснеть от такого ещё умею. А он засмеялся и сказал что-то вроде: «Ну наконец-то хоть кто-то меня заметил в этом автобусе, а то я тут стою как памятник самому себе».
Вот так всё и началось. Глупо, просто, без всякой романтики из фильмов. Мы разговорились, оказалось, что нам по пути почти до самого дома. Он рассказывал какие-то байки про работу, я смеялась, хотя половину не запомнила — больше следила за тем, как он рассказывает, чем за тем, что именно.
Дальше — больше. Встретились ещё раз, потом ещё. Сергей оказался лёгким на подъём, с хорошим чувством юмора, любил поесть вкусно и громко смеяться над своими же шутками. Через какое-то время он практически переехал ко мне — официально мы не расписывались, просто как-то само собой получилось, что его вещи начали занимать половину шкафа, а зубная щётка прочно обосновалась в стакане рядом с моей.
Четыре года мы прожили вместе. Хорошие были годы, чего уж там скрывать. Ездили на море, ругались по мелочам и мирились так же быстро, готовили вместе по выходным — он, кстати, делал отличный плов, хоть и каждый раз клялся, что рецепт «тот самый, от бабушки», хотя я подозреваю, что бабушка тут и близко не стояла.
Но потом у меня начался климакс.
И тут, дорогие мои, начинается самое интересное.
Если вы женщина определённого возраста, вы меня поймёте без объяснений. Если нет — представьте, что ваше тело вдруг решило устроить вам сюрприз-вечеринку, на которую вы не приглашали никого, особенно себя. То жарко, то холодно. То плачешь без причины над рекламой кошачьего корма, то готова разнести квартиру за то, что кто-то не так посмотрел. Сон — отдельная тема, в три ночи просыпаешься мокрая, как будто только что вышла из бани, а в семь утра уже не спится вообще.
И вот в этот прекрасный период моей жизни рядом со мной находился пятидесятисемилетний Сергей, который, видимо, решил, что лучший способ поддержать любимую женщину — это шутить. Над климаксом. Постоянно.
Сначала это было даже забавно. Ну, думаю, ладно, мужчина не понимает, разрядка такая. «Ир, ты опять окно открыла, у нас тут не Сахара» — говорил он, обмахиваясь газетой, пока я в очередной раз обливалась потом среди ночи. Я смеялась через силу. Думала — ну ладно, шутит, у всех свои способы справляться с неловкими ситуациями.
Потом шутки участились. «Ир, тебе не кажется, что ты в последнее время взрывоопасна, как баллон с газом, к которому поднесли спичку?» — это уже когда я просто попросила его не оставлять грязную посуду в раковине третий день подряд. Я снова смеялась. Натянуто, но смеялась.
Прошёл год. Целый год я терпела эти шуточки. Каждый день. Каждый божий день что-то новое: то про «приливы», то про «перепады настроения», то намёки на то, что со мной теперь «опасно находиться в одном помещении». Он рассказывал эти шутки даже при друзьях, на дне рождения у своей сестры, представляете? Стоит, такой довольный собой, и говорит: «А моя Ира теперь как метеостанция — то жара, то заморозки, никогда не знаешь, что ждать».
Все смеялись. Я тоже улыбалась, хотя внутри уже закипало что-то совсем не смешное.
Я пыталась с ним поговорить серьёзно. Не раз и не два. Объясняла, что это не повод для шуток, что мне и так тяжело, что тело меня предаёт каждый день, и поддержка нужна, а не клоунада. Он каждый раз кивал, говорил «да понял, понял, больше не буду», обнимал меня — и через два дня всё повторялось снова. Видимо, юмор у него был встроен глубже, чем способность держать слово.
И вот наступил тот самый день.
Это была обычная среда, ничего особенного. Я пришла с работы, голова раскалывалась, по дороге ещё попала под дождь без зонта — в общем, настроение было примерно на уровне плинтуса. Сергей сидел на кухне, пил чай и листал что-то в телефоне.
Я разделась, прошла на кухню, и тут меня накрыло очередным приливом — внезапно, как обычно это бывает. Лицо залилось краской, по спине потёк пот, я начала судорожно искать, чем бы обмахнуться.
И вот тут Сергей, отрываясь от телефона, выдал свою коронную фразу. Сказал её так буднично, между делом, как будто речь шла о погоде за окном.
Сказал, что со мной теперь рядом находиться — всё равно что жить с климатической катастрофой местного масштаба, и что, может, мне пора уже заранее присматривать себе отдельную квартиру, потому что он не подписывался стареть рядом с грелкой, которая то морозит, то кипятит.
Знаете, я не закричала. Не разбила тарелку, как когда-то с бывшим мужем. Просто что-то внутри меня очень тихо, очень спокойно щёлкнуло — и я поняла: всё, точка.
Я молча встала, прошла в коридор, достала из шкафа его спортивную сумку и начала собирать туда вещи. Не торопясь, методично, будто делала это уже тысячу раз в своих мыслях. Зубная щётка из стакана отправилась туда же. Бритвенный станок. Любимая футболка с дурацким принтом, которую он носил даже на дачу.
Сергей сначала смеялся, думал, что я опять «слишком серьёзно всё восприняла». Потом, когда увидел, что сумка уже почти полная, начал что-то говорить, оправдываться, мол, это же просто шутка, не понимает он, чего я так завелась.
А я молчала. Поставила сумку у двери и сказала только одну фразу: «Иди, поищи себе кого-нибудь помоложе. Без климакса. И без меня».
Он ушёл в тот же вечер. Не скандалили, не выясняли отношения часами — просто хлопнула дверь, и всё. Я постояла немного в прихожей, посмотрела на опустевшую полку для обуви, где ещё вчера стояли его ботинки, и почувствовала странное облегчение. Как будто сняла слишком тесную обувь после долгого дня.
С тех пор прошло немного времени. И знаете, что я вам скажу: жизнь без чужих шуточек про моё здоровье оказалась удивительно спокойной штукой. Я начала ходить на йогу — не потому что модно, а потому что реально помогает справляться с этими прыжками настроения. Завела себе вентилятор, который теперь стоит у кровати как полноправный член семьи. Подружилась с соседкой, которая, оказывается, тоже через всё это проходит, и теперь мы вечерами пьём чай и обсуждаем приливы как старые знакомые обсуждают погоду — без стеснения и стыда.
Климакс, как выяснилось, не конец жизни и не повод, чтобы рядом со мной кто-то отпускал шуточки. Это просто новый этап. Со своими сложностями, да, но и со своей свободой тоже. Свободой не терпеть то, что терпеть не обязана.
И знаете, я больше не еду в автобусах с мыслью, что хорошие мужчины случаются только там. Иногда они случаются — а иногда оказывается, что лучшее, что может произойти, это вовремя указать кому-то на дверь.
Как вам кажется, я правильно поступила, выгнав его в тот же вечер — или стоило дать ещё один шанс после такого количества лет вместе?
