Рабочий день выдался особенно вымотанным. Голова гудела от бесконечных совещаний, глаза слипались от монитора, а ноги гудели от беготни по коридорам офиса. Как обычно, спустившись в метро, я плюхнулась на свободное место в третьем вагоне и с наслаждением прикрыла глаза.
Напротив меня расположилась бабушка — румяная, бодрая, с аккуратной химической завивкой и яркими бусами на шее. В ухе у неё поблёскивала небольшая штуковина, и я, мельком взглянув, решила: слуховой аппарат. Обычное дело для человека её возраста.
Поезд тронулся, вагон качнуло, и в этот момент бабуля вдруг скользнула по мне рассеянным взглядом и громко, на весь вагон, произнесла:
— Вот-вот, моя невестка точно такая же кадра! Явится, рассядется как квочка на насесте, раздвинет своё мясо — стыд один, да и только! Всыпать бы ей крапивы, чтоб неповадно было!
Я вздрогнула от неожиданности и мгновенно вспыхнула. Первая мысль — она про меня? Торопливо оглядела себя: юбка на месте, не задралась, кофта застёгнута на все пуговицы, колени сомкнуты. Ничего неприличного, все «стыды и срамы», как выразилась бы сама бабуля, надёжно спрятаны.
Внутри поднялось раздражение — кто дал право посторонней бабке делать замечания?
— Мне кажется, я сижу вполне нормально, — сухо произнесла я, стараясь держать спокойствие. — И никому не доставляю дискомфорта своим видом.
— Да что ты мне вообще толкуешь, милая?! — рявкнула бабка так, что несколько пассажиров синхронно повернули головы. — В мои-то годы за такое хворостиной бы отходили на конюшне! Был бы жив батька, он бы подтвердил!
По вагону прокатился смешок, кто-то откровенно уставился на нас. Щёки у меня горели.
— Извините, — процедила я максимально сухо. — Мы с вами незнакомы, попрошу не тыкать и оставить свои комментарии при себе.
— Ещё одна оскорблённая выискалась! — не унималась старушка. — Тапок драный! Я бы такую и на порог не пустила, Валериевна.
— Марина Дмитриевна, вообще-то, — машинально поправила я — и тут же прикусила язык, разозлившись на саму себя за эту нелепую реакцию.
И только сейчас, вглядевшись внимательнее, я сообразила: то, что я приняла за слуховой аппарат, на самом деле оказалось беспроводной гарнитурой от телефона. Продвинутая бабуля вовсе не разговаривала со мной — она вела оживлённую беседу по телефону с некой невидимой собеседницей по имени Валериевна, а меня просто не замечала, глядя прямо сквозь.
От нелепости ситуации мне вдруг стало смешно. Вот дурочка — обиделась на человека, который меня даже не видел.
— Ладно, вата моя сахарная, не реви, — тем временем раскатисто вещала бабка в трубку. — Перемелется — мука будет, всё наладится.
Я невольно улыбнулась и, успокоившись, вытащила свой телефон — проверить пропущенные звонки. Список был пуст. А ведь я весь день украдкой ждала весточки от Артёма.
В последнее время наши отношения дали серьёзную трещину. Он пропадал сутками, отвечал односложно, а порой и вовсе не отвечал часами. В глубине души я всё чаще подозревала: что-то не так, кто-то появился на стороне.
— Ошмёток навозный у тебя, а не мужик! — вдруг снова заголосила бабка, будто прочитав мои мысли. — И чего ты за него уцепилась, как банный лист? Крутит тобой как хочет — гони его поганой метлой!
Я едва не поперхнулась. Настолько это совпадало с моими собственными мыслями, что я подозрительно покосилась на попутчицу. Но нет — бабуля была полностью погружена в свой разговор, глядя мимо меня отсутствующим взглядом.
В этот момент телефон в моих руках наконец мигнул новым сообщением — долгожданная смс от Артёма. Сердце ёкнуло, я поспешно открыла:
«Привет! Извини, весь день в делах, закрутился. На связи!»
И всё. Ни тёплого слова, ни намёка на скучание. Впрочем, пора было уже привыкнуть — наша с ним история медленно, но верно катилась к закату.
— Бросай ты его, шута горохового! — тем временем продолжала наставлять невидимую Валериевну бабка. — Дело говорю тебе — бросай! На кой чёрт козе баян, а таксисту — консерватория?
— Спрашивается: на хрена ты за него держишься, звезда стрясённая? — спросила бабка напротив. — Я бы вот нидня мучиться не стала! Вырезать заразу! Вырезать без наркоза и в тазик оцинкованный бросить!
Это опять-таки настолько совпадало с моими мыслями, что я подозрительно покосилась на румяную бабку. Однако бабуля была погружена в разговор. Она смотрела сквозь меня — и не видела.
— Спасибо, — тихо, почти одними губами прошептала я. — Пожалуй, подумаю над вашим советом.
Но бабка меня, разумеется, не услышала — она увлечённо продолжала беседу, перескочив на другую тему.
Тем временем в мессенджере одно за другим посыпались сообщения от начальницы:
«Марина, срочно!»
«Это тоже нужно сегодня!»
«Крайний срок — завтра утром!»
Я устало вздохнула, представляя объём предстоящей ночной работы. Домой уже не особо и хотелось — вместо отдыха маячил очередной изматывающий вечер за ноутбуком.
От отчаяния и накопившейся усталости мысленно я представила, как бросаю сначала Артёма, а следом и ненавистную начальницу — прямиком в старый оцинкованный тазик, без всякой жалости.
— Так и сделай! — вдруг рявкнула бабка, будто подслушав мои мысли. — Не тяни резину! Чтоб завтра же — раз, и всё! Гуляй смело и не оглядывайся!
«Легко тебе говорить, — уныло подумала я про себя. — Пенсия у тебя. А мне что делать? От Артёма уйти — полбеды, а вот с работы уволиться — это скандалы, разборки, слёзы начальницы на тему «как вы могли подвести коллектив в такой момент». А потом бегай, ищи новую работу, пока долги душат».
— Главное — не тужи и время не теряй, — продолжала бабка свой монолог. — Напор и атака, вот что важно! Прощёлкаешь момент — и всё, поминай как звали. Всё наладится, вот увидишь.
Поезд между тем плавно подкатывал к моей станции. Я поднялась, стараясь незаметно проскользнуть мимо шумной попутчицы.
— Слушай, не тормози, милая! — крикнула она мне вслед, продолжая беседу по телефону. — Я уже пожила своё, знаю, что говорю! Всё будет хорошо, вот увидишь! С Богом, Валериевна, до связи!
Едва я вышла на платформу, телефон снова ожил новым уведомлением. Я машинально взглянула на экран — и обомлела. Это оказался перевод денег за давнюю подработку, о которой я уже и думать забыла. Сумма впечатляла — по моим меркам, настоящее маленькое состояние.
Я замерла посреди спешащей толпы, разглядывая цифры на экране. И вдруг в голове настойчиво зазвучал вопрос: а может, права та шумная бабуля? Может, действительно пора всё изменить? Забыть про изматывающую работу с истеричной начальницей, забыть про холодного Артёма с его вечными отговорками и пустыми обещаниями? Гори оно всё синим пламенем!
Поезд тем временем загудел и умчался в тоннель, унося с собой словоохотливую попутчицу. А я так и стояла на платформе с глупой счастливой улыбкой, представляя себе изумлённые лица начальницы и Артёма в том самом оцинкованном тазике — и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему свободной.
