Стрелка часов на панели приборов приближалась к двум часам ночи. Олег глухо выругался, вглядываясь в лобовое стекло. Фары его «Тойоты» с трудом пробивали густой, как кисель, туман. Он возвращался из дальней командировки, до родного города оставалось около ста километров, но усталость уже наваливалась свинцовым грузом. За окном тянулся глухой, бесконечный лес — ни заправок, ни встречных машин, ни фонарей. Только пустая ночная трасса.
Олег потянулся к магнитоле, чтобы включить музыку пободрее и не уснуть, как вдруг фары выхватили из темноты одинокий силуэт у обочины.
Прямо у кромки леса, в самом густом тумане, стояла женщина. На ней был старомодный светлый плащ, а в руках она держала небольшую плетеную корзину. Олег инстинктивно ударил по тормозам. Колеса жалобно заскрипели по мокрому асфальту, и машина остановилась в десятке метров от незнакомки.
«Глушь какая. Откуда здесь женщина в такой час?» — пронеслось в голове у Олега.
Здравый смысл советовал надавить на газ и уехать, но человеческое сострадание перевесило. Оставить человека ночью на пустынной трассе в лесу было выше его сил.
Он опустил боковое стекло. Женщина медленно подошла к машине. На вид ей было около тридцати пяти лет. Правильные, но неестественно бледные черты лица, темные волосы, собранные в аккуратный пучок. Но больше всего Олега поразили её глаза — абсолютно спокойные, глубокие и какие-то отрешенные.
— Доброй ночи. Подвезете меня, пожалуйста, до развилки на старую деревню Корнево? Это тут недалеко, километров двадцать, — тихо, певуче попросила она.
— Да, конечно, садитесь, — ответил Олег, разблокировав пассажирскую дверь. — Холодно ведь, замерзли совсем.
Женщина молча села на переднее сиденье, аккуратно поставив корзину себе на колени. Олег тронул машину с места. На удивление, от нее не пахло уличной прохладой или сыростью. В салоне разлился едва уловимый, странный аромат — запах сушеной травы, лаванды и восковых свечей.
— Вас как зовут? Я Олег, — попытался завязать разговор мужчина, чтобы разогнать липкую ночную тишину.
— Мария, — не оборачиваясь, ответила попутчица.
Она смотрела прямо перед собой, на стелющуюся под колеса ленту асфальта.
— А что вы делали одна на трассе в такое время, Мария? Дорог вокруг нет, деревень тоже.
— Я ходила за травами, — так же тихо ответила она. — Они силу набирают только в полночь. Забылась, заплутала немного. Спасибо, что подобрали, Олег. Добрый вы человек. В наше время это редкость.
Олег улыбнулся, но внутри у него почему-то зашевелился странный, беспричинный холодок. Печка в машине работала на полную мощность, но от пассажирки веяло ощутимой, леденящей прохладой.
Они ехали в молчании около пятнадцати минут. Туман за окном становился всё плотнее.
— Вот здесь, остановите, пожалуйста, — вдруг сказала Мария, указав пальцем в абсолютную темноту справа.
Олег присмотрелся. Там действительно чернел едва заметный, заросший травой съезд с трассы, у которого стоял покосившийся, старый дорожный указатель с полустертыми буквами «Корнево».
— Так здесь же темень, ни одного фонаря! Вам точно туда? Может, довезти до самой деревни? — забеспокоился Олег.
— Не нужно, спасибо. Мне тут близко, — Мария мягко улыбнулась.
Она открыла дверь, вышла из машины и растворилась в тумане так быстро, словно её и не было. Олег пожал плечами, закрыл дверь и поехал дальше.
Спустя полчаса, когда туман наконец рассеялся, Олег бросил взгляд на пассажирское сиденье и замер. На коврике лежала забытая вещь — маленькая, круглая серебряная брошь в виде ветки рябины. Видимо, она соскользнула с плаща Марии, когда та выходила.
Олег вздохнул. Оставлять себе чужую, явно дорогую вещь не хотелось. До города оставалось всего ничего, спать уже не хотелось, и он принял решение: на обратном пути завтра днем он обязательно свернет к этой деревне и вернет брошь.
На следующий день, около полудня, Олег снова ехал по этой трассе. При дневном свете съезд на Корнево выглядел еще более заброшенным. Дорога, разбитая и заросшая лопухами, вела вглубь леса.
Через пару километров деревья расступились, и Олег въехал в деревню. Его встретила гнетущая пустота. Дома стояли с заколоченными окнами, заборы повалились, крыши провалились внутрь. Деревня была мертвой и полностью заброшенной уже много лет.
Олег вышел из машины, сжимая в кармане серебряную брошь. Сердце бешено заколотилось. «Куда же она шла ночью?» — лихорадочно думал он.
На окраине деревни он заметил старую деревянную церквушку, за которой виднелись покосившиеся кресты деревенского погоста.
Возле одного из уцелевших домиков Олег вдруг увидел пожилого мужчину в фуфайке, который грузил дрова в телегу — видимо, один из немногих выживших местных жителей.
Олег поспешил к нему.
— Отец, добрый день! Подскажи, у вас тут Мария живет? Лет тридцати пяти, с темными волосами. Я вчера ночью её на трассе подобрал, она вещь в машине забыла.
Старик медленно опустил полено, выпрямился и уставился на Олега долгим, тяжелым взглядом.
— Ты что, парень, шутишь так над старым человеком? — глухо спросил он.
— Да какие шутки, вот брошь её, серебряная, — Олег протянул находку на ладони.
Старик взглянул на брошь, и его лицо мгновенно сделалось серым, как пепел. Он перекрестился дрожащей рукой.
— Господи помилуй… Это же брошь Марии, дочки нашей знахарки.
— Ну так где она живет? — занервничал Олег.
— На кладбище она живет, милый, — тихо сказал старик, глядя Олегу прямо в глаза. — Уже ровно десять лет как. В августе шестнадцатого года она ночью пошла в лес за травами, и её на трассе сбила фура. Водитель испугался и уехал, оставил её умирать на обочине. С тех пор она иногда выходит к дороге в туманные ночи. Ищет доброго человека, который не проедет мимо. Тех, кто проносится мимо на скорости, она путает, и они улетают в кювет. А тебя, парень, она просто поблагодарила. Живой ты остался, потому что сердце у тебя человеческое.
Олег стоял, не в силах пошевелиться. Ноги стали ватными.
Он медленно дошел до старого кладбища за церковью. Старик указал ему дорогу. Среди зарослей папоротника он нашел небольшую могилу. С овальной, слегка выцветшей фотографии на памятнике на него смотрели те самые спокойные, глубокие и отрешенные глаза Марии.
Олег бережно положил серебряную брошь на гранитную плиту, повернулся и пошел к машине.
Позади него, в абсолютно безветренную погоду, тихо и ласково зашелестели листья старой рябины, словно шепча ему вслед: «Спасибо…»
