Марк проснулся от того, что в комнате пахло сыростью и старыми обоями. Это была квартира покойной бабушки Алисы — место, которое он всегда презирал. Он попытался поднять руку, чтобы потереть затекшую шею, но запястье намертво зафиксировал тяжелый кожаный ремень. Второй ремень стягивал его грудь, привязывая к старому дубовому креслу.
Напротив, в мягком полумраке, сидела Алиса. Она спокойно пила чай из фарфоровой чашки, которую Марк подарил ей на первую годовщину.
— Ты сошла с ума? — хрипло выкрикнул Марк, дергаясь в путах. — Развяжи меня. У меня через три часа встреча с немецкими инвесторами. Если я не явлюсь, контракт сорвется. Ты сядешь в тюрьму, дура!
Алиса даже не вздрогнула. Она аккуратно поставила чашку на блюдце. Глаза её, обычно тусклые и покорные, сейчас казались абсолютно прозрачными. В них не было ни злости, ни обиды. Только ледяная, пугающая пустота.
— Контракт уже сорвался, Марк, — тихо произнесла она. — Точнее, его никогда не существовало. Немецкие инвесторы — это нанятые мной актеры. Твой новый бизнес-партнер, который свел тебя с ними, знаешь кто? Мой троюродный брат. Ты так легко заглатывал наживку, потому что твоё тщеславие ослепило тебя.
Марк замер. Холодный пот покатился по его спине.
— Зачем… зачем весь этот цирк? Если тебе нужны деньги — забирай счета. Только оставь меня в покое!
— Деньги? — Алиса едва заметно улыбнулась. — Семь лет ты уничтожал меня, Марк. Медленно. Капля за каплей. Ты внушал мне, что я ничтожество. Что без тебя я сойду с ума. Ты заставил меня поверить, что я больна на всю голову. Ты ведь помнишь те таблетки, которые ты «заботливо» давал мне от бессонницы? Я проверила их состав. Это были тяжелые нейролептики. Ты хотел довести меня до психиатрической лечебницы, чтобы единолично владеть бизнесом.
Марк попытался сделать возмущенное лицо, но его выдал дрожащий подбородок.
— Это паранойя! У тебя нет доказательств!
— Уже есть, — Алиса указала взглядом на диктофон, лежащий на столе. — Карина оказалась очень сговорчивой, когда поняла, что ты планировал переписать все долги компании на неё. Она отдала мне всё: твою черную бухгалтерию, твои схемы и, главное, аудиозаписи, где ты хвастаешься, как ловко травишь свою «тупую жену».
Марк почувствовал, как комната начинает вращаться. Страх сковал его горло.
— Что ты собираешься делать? Убьешь меня? Сдашь полиции?
— Убить тебя? — Алиса искренне удивилась. — Нет, Марк. Это слишком просто. И противозаконно. Я ведь законопослушная гражданка. И полиция мне не нужна. Твой приговор уже приведен в исполнение.
Она встала, подошла к нему и аккуратно положила перед ним на столик глянцевый бланк. Марк присмотрелся. Это было медицинское заключение. На бланке стояло его имя, актуальная дата и подпись известного в городе психиатра. Диагноз: Острое шизофреноподобное расстройство с параноидальным синдромом и склонностью к самоповреждению.
— Что это за чушь?! — закричал Марк, снова пытаясь вырваться.
— Помнишь вчерашнюю закрытую презентацию, где ты пил дорогой виски? — Алиса наклонилась к его уху, её дыхание было холодным. — В твоем бокале была смесь тех самых нейролептиков и галлюциногенов. Ночью ты устроил жуткий погром в отеле. Ты бегал по коридорам, кричал, что тебя преследуют немецкие шпионы, и пытался выпрыгнуть в окно. Карина и десяток свидетелей подтвердили врачам скорой, что ты ведешь себя так уже месяц. Что ты бредишь несуществующими миллионными контрактами.
Марк тяжело задышал.
— Но я здесь! Я в здравом уме! Они увидят, что я нормален!
— Нет, Марк. Ты не здесь, — Алиса выпрямилась и достала из кармана маленький пульт. — Ты всё еще в палате частной психиатрической клиники, куда тебя доставили.
Она нажала на кнопку.
В ту же секунду стены старой бабушкиной квартиры… начали подниматься вверх, как театральные декорации. Потолок растворился.
Марк в ужасе огляделся. Вокруг него не было никакой квартиры. Он сидел в смирительной рубашке, привязанный к специальному креслу посреди абсолютно белой, звукоизолированной палаты. А перед ним стояла не Алиса в домашнем халате, а Алиса в безупречном деловом костюме. Рядом с ней стоял главный врач клиники.
— Как видите, доктор, — грустно сказала Алиса, глядя на Марка с глубоким сочувствием, — у него снова начался приступ. Ему кажется, что он в старой квартире, что я связала его ремнями и мщу ему. Это те самые галлюцинации, о которых я говорила.
Врач сокрушенно покачал головой и сделал пометку в планшете:
— Тяжелый случай, Алиса Игоревна. Полная потеря связи с реальностью. Но не волнуйтесь, как его опекун, вы приняли правильное решение, поместив его к нам. Мы обеспечим ему уход. На это уйдут годы, но, возможно, наступит ремиссия. К сожалению, управление его долями в бизнесе теперь полностью переходит к вам, и вам понадобятся силы.
— Спасибо, доктор. Я справлюсь, — тихо ответила Алиса.
Марк пытался закричать, но из его рта вырвался лишь невнятный хрип — действие препаратов, введенных ему врачами, окончательно лишало его контроля над телом. Он смотрел, как Алиса медленно поворачивается и идет к выходу. Перед тем как дверь палаты закрылась навсегда, она обернулась и едва заметно подмигнула ему.
Дверь психиатрической клиники «Тихая гавань» закрылась за Алисой с едва слышным глухим щелчком. На улице вовсю бушевал теплый майский ливень. Алиса раскрыла огромный черный зонт, вдохнула пахнущий озоном воздух и впервые за семь лет расправила плечи.
На её лице не было торжества — лишь глубокая, выверенная сосредоточенность хирурга, который только что удалил злокачественную опухоль.
У ворот клиники её ждал представительский седан. За рулем сидел Олег — тот самый «немецкий инвестор» и по совместительству её троюродный брат, профессиональный корпоративный юрист.
— Как всё прошло? — спросил Олег, выруливая на проспект.
— Он подписал генеральную доверенность на управление делами еще неделю назад, когда думал, что оформляет промежуточные документы для «немецкой сделки», — Алиса достала из сумочки плотную папку. — Доктор подтвердил, что в его нынешнем состоянии Марк официально признан недееспособным. Решение суда о моем опекунстве — лишь вопрос нескольких дней. Копии медицинских заключений уже у меня.
— Тогда едем в офис? — Олег взглянул на неё в зеркало заднего вида. — Совет директоров назначен на двенадцать. Карина уже там.
— Едем, — спокойно ответила Алиса и открыла ноутбук.
В главном офисе строительной империи «Марк-Групп» царил хаос. Весть о ночном дебоше генерального директора и его экстренной госпитализации уже просочилась в профильные Telegram-каналы. Акции компании медленно ползли вниз, топ-менеджеры паниковали в курилках, а начальник службы безопасности безуспешно пытался перехватить оригиналы медицинских справок.
Когда двери лифта на тридцатом этаже открылись и в приемную вошла Алиса, секретарша Юлечка испуганно вскочила. Она привыкла видеть Алису тихой, безликой женщиной, которая изредка привозила Марку домашние обеды и покорно ждала его часами в приемной. Но сегодня перед ней стояла другая женщина. Строгий брючный костюм графитового оттенка, гладко зачесанные в пучок волосы и взгляд, от которого Юлечке захотелось сжаться.
— Алиса Игоревна… Марка Владимировича сегодня нет, он… — заикнулась секретарша.
— Я знаю, где мой муж, Юлия, — отрезала Алиса, не сбавляя шага. — Собирайте всех ключевых акционеров и глав департаментов в главном конференц-зале. Живо.
Через десять минут за массивным столом из мореного дуба сидели двенадцать взрослых, испуганных и злых мужчин. В углу, бледная как мел, сидела Карина. Она судорожно сжимала в руках стакан с водой, понимая, что её роль в этой игре завершена, и теперь её судьба целиком зависит от милости бывшей жены Марка.
Алиса села во главе стола — на место, которое Марк считал своим троном. Она положила перед собой папку.
— Господа, — голос Алисы звучал негромко, но в наступившей тишине он резал как скальпель. — Марк Владимирович болен. Серьезно и надолго. В связи с этим, на правах законной супруги и генерального поверенного, я принимаю единоличное руководство «Марк-Групп» на себя…
— Простите, Алиса Игоревна, — подал голос финансовый директор, старый соратник Марка. — Но вы домохозяйка. Вы не имеете представления о наших девелоперских проектах, о задолженностях перед банками, о…
Алиса прервала его едва заметным взмахом руки.
— Полгода назад, Эдуард Романович, Марк переписал на меня сорок процентов акций компании, чтобы скрыть их от налоговой проверки, о которой его вовремя предупредили. Вы сами готовили эти документы. Сегодня утром я выкупила оставшуюся долю Карины, — Алиса мазнула ледяным взглядом по бледной любовнице. — Теперь у меня контрольный пакет.
Она открыла ноутбук и вывела на огромный экран проектора внутренние таблицы.
— А теперь поговорим о том, в чем я «не разбираюсь». Эдуард Романович, откройте файл по закупкам арматуры для ЖК «Премьер». Почему цена за тонну завышена на 30% относительно рынка? Куда уходила разница? На счета офшора на Кипре, к которому у Марка был доступ? У меня есть выписки.
Финансовый директор побледнел и вжал голову в плечи.
— Начальник службы безопасности, — Алиса повернулась к крупному мужчине в сером костюме. — Ваши люди три месяца закрывали глаза на то, что со строительных площадок третьего сектора вывозились материалы. Вы получали за это фикс. Заявления в прокуратуру уже составлены. Они уйдут туда ровно через пятнадцать минут, если вы сейчас же не напишете заявление по собственному желанию и не сдадите пропуска.
Мужчина встал, молча положил на стол пластиковую карту и вышел из зала.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Никто больше не видел в Алисе «домашнюю моль». Перед ними сидел безжалостный кризис-менеджер, который знал о компании больше, чем сам Марк. Семь лет, пока Марк считал её глупой и ограниченной, Алиса по ночам изучала его договоры, вела аудит и фиксировала каждую ошибку своего мужа.
— Итак, — Алиса закрыла папку. — Немецкого контракта не будет. Это была дезинформация, чтобы вскрыть ваши внутренние резервы и слабости. Мы оптимизируем расходы. Офшорные счета Марка арестованы в рамках бракоразводного процесса и переходят на баланс компании для закрытия кассовых разрывов. Кто готов работать по новым правилам — жду планы по выходу из кризиса к девяти утра завтрашнего дня. Кто не готов — свободны.
Ни один человек не сдвинулся с места. В их глазах читался животный страх и… колоссальное уважение.
Алиса встала, давая понять, что совещание окончено.
Карина робко сделала шаг к ней:
— Алиса… А как же я? Ты обещала, что не сдашь меня полиции за соучастие в схемах Марка.
Алиса остановилась, посмотрела на неё сверху вниз и спокойно произнесла:
— Ты свободна, Карина. Забирай свои вещи и уходи. Марк оставил тебе квартиру, которую он купил на украденные у меня деньги. Я не стану её забирать. Живи там. И помни, что каждый метр этой квартиры оплачен годами моей сломанной жизни.
Вечером Алиса вернулась в свою старую квартиру — ту самую, бабушкину. Она не хотела переезжать в роскошный пентхаус Марка. Здесь ей дышалось легче.
Она налила себе бокал сухого белого вина, села на подоконник и позвала пса. Большой лабрадор подошел и положил тяжелую голову ей на колени. Из окна открывался вид на огни ночного города, где на тридцатом этаже высотки теперь горело её имя.
Телефон пискнул. Пришло уведомление от юридической службы: «Все счета заблокированы. Права собственности переоформлены. Процесс завершен».
Алиса сделала глоток вина, погладила собаку и тихо сказала в темноту:
— Вот теперь мы квиты, Марк.
