– Кать, ну ты же умная женщина. Это просто физиология, глупо. – Кать, он же полгода на Севере работал, чтобы вам на квартиру заработать, – Светка смотрела на меня с жалостью, будто я заболела чем-то невиданным.
– Ну было и было. Ему там скучно стало, мужик же. Главное, вернулся к тебе, деньги все привез, планов куча. Ты из-за ерунды все перечеркнуть хочешь?
Я переставила чистую тарелку с сушилки в шкаф.
– Скучно, говоришь? – я повернулась к подруге. – То есть если мне тут одной полгода скучно было, надо было тоже кого-нибудь зазвать на вечер?
– Ну ты не сравнивай! – Светка всплеснула руками. – Мужчины по-другому устроены. Для него это просто физиология, случайный эпизод. Он про нее даже не помнит, наверное! Он же тебя любит.
– Дело не в том, с кем он там спит, Свет. И даже не в самой этой бабе. Дело в том, что он мне полгода врал. Каждую неделю по видеосвязи звонил, улыбался, про наши планы на квартиру рассказывал, пока у него в соседней комнате чужая бабенка была. А когда вернулся, ходил тут хозяином, ждал, пока я ему ужины из трех блюд накрою, и радовался, как все шито-крыто.
Светка вздохнула, понимая, что переубедить меня не получится. Она знала меня слишком давно. Если я упиралась во что-то, сдвинуть меня с места было невозможно.
А ведь еще месяц назад я была абсолютно уверена, что у нас идеальные отношения. Мы с Андреем вместе прожили четыре года. Не без ссор, конечно, но всегда умели договариваться. Были обычные радости, обычные бытовые споры из-за немытой посуды или неотжатой мочалки. Но было главное – ощущение полного доверия. Когда ты знаешь, что человек за твоей спиной никогда не подставит, не соврет и не сделает подлость.
Когда Андрею предложили работу вахтовым методом на строительстве объекта в Коми, мы долго сомневались. Сумма маячила приличная. Нам как раз не хватало на первоначальный взнос на квартиру, надоело скитаться по съемным углам. Шесть месяцев – не такой уж большой срок, думали мы. Перетерпим. Зато потом сразу купим свое жилье и начнем планировать ребенка.
Первые три месяца прошли в постоянных звонках. Я ждала его сообщений каждый вечер. Он рассказывал про суровый климат, про тяжелые смены, про парней в бригаде. Я делилась своими новостями: как подняли зарплату на работе, как перегорела лампочка в коридоре и пришлось самой разбираться с плафоном. Это были нормальные, живые разговоры двух скучающих в разлуке людей.
А потом Андрей стал звонить реже. Появились отговорки: устал, связь плохая, с пацанами после смены надо обсудить чертежи. Я не приставала с расспросами. Понимала, что человеку тяжело работать без выходных в заснеженном поселке. Поддерживала, как могла. Отправляла посылки с его любимыми сладостями, домашними заготовками и теплыми носками.
– Значит ты предлагаешь мне просто забыть, что ты два месяца жил на два фронта? Врал мне по телефону, говорил, что скучаешь, а потом шел к ней?
Андрей вернулся в конце апреля. Уставший, но довольный. Втащил в коридор огромную дорожную сумку, подхватил меня на руки и кружил, пока у меня не закружилась голова. В тот вечер мы долго сидели на кухне, он выложил на стол карточку с накопленной суммой. Мы радовались, строили планы, выбирали районы на сайте недвижимости.
Все рассыпалось через две недели. Нас позвал на день рождения наш общий знакомый Олег. Собралась вся старая компания, приехали и те парни, с кем Андрей летал на вахту. Андрей отошел на балкон с мужиками покурить, а я осталась в гостиной, помогала хозяйке накрывать на стол.
Я выходила из кухни с вазой для фруктов, когда из коридора донесся хохот. Там стояли двое коллег Андрея – Сергей и Влад. Они меня не заметили.
– Да ладно тебе, – басил Сергей. – Андрюха у нас вообще жук. В поселке с этой контролершей из лаборатории месяц крутил, Аней вроде. Она ему и обеды таскала, и стирала. А тут приехал – снова шелковый, примерный семьянин.
– Тихо ты, – дернул его за рукав Влад. – Катька где-то тут ходит.
– Да она не слышит. Я к тому, что уметь надо. На вахте все грешат, только у некоторых дома скандалы, а наш сухим из воды вышел.
Я была в шоке от услышанного.
Аккуратно поставила вазу на стол. Вышла в коридор. Андрей как раз возвращался с балкона. Увидел меня, улыбнулся:
– Катюх, там пацаны анекдоты рассказывали, ты бы слышала! Что с тобой? Побледнела как-то.
– Поехали домой, – сказала я.
– В смысле? Мы же только пришли.
– Я хочу домой. Сейчас же едем.
Он нахмурился, пытаясь понять, что произошло, но спорить не стал. Мы быстро попрощались с хозяевами, сославшись на мое недомогание, и вышли на улицу.
—
Пока шли до такси, Андрей молчал, только посматривал на меня с опаской. В машине мы тоже не обронили ни слова. Водитель слушал радио, за окном мелькали фонари, а я смотрела на руки Андрея, которые еще утром обнимали меня. И думала о том, что эти же руки трогали другую женщину. Полгода. Или месяц. Неважно сколько.
Дома я даже не стала снимать куртку. Встала посреди прихожей и спросила напрямую, без прелюдий:
– Кто такая Аня из лаборатории?
Андрей замер с ключами в руке. На секунду в его глазах мелькнуло замешательство, но он быстро собрался.
– Какая еще Аня? Ты о чем вообще?
– Про ту, которая тебе обеды носила и стирала на вахте. Серёжа увлеченно рассказывал. Не знал, что я рядом была.
Андрей тяжело вздохнул, разулся и прошел в комнату. Я пошла за ним. Он сел на диван.
– Серега ненормальный, и язык у него без костей, – оправдывался Андрей. В голосе его не было ни капли раскаяния, скорее досада на товарища. – Переврал все, как обычно.
– А если без рассказов Сереги? Как все было на самом деле?
Андрей поднял голову.
– Кать, ну ты чего на ровном месте проблему устраиваешь? Ну была там одна… девушка в поселке. Из местных, инженер-лаборант. Познакомились в столовой. Ну посидели пару раз у нее в бытовке, ну переспали. Катя, там морозы минус сорок, делать вообще нечего, тоска смертная! Мужики все пьют, а я пить не хотел. Вот и…
Он пожал плечами, словно объяснял, почему купил в магазине другой сорт хлеба.
– И как долго это продолжалось? – спросила я.
– Да пару месяцев, может. Какая разница? Это вообще ничего не значит! Я к ней никаких чувств не испытывал. Так, бытовуха, просто чтобы с ума от одиночества не сойти. Я же о тебе думал все время! Я деньги заработал, домой вернулся к тебе. С ней все кончено, я даже номер ее стер в аэропорту. Забудь.
– Забудь? – я присела на край кресла. – Ты предлагаешь мне просто забыть, что ты два месяца жил на два фронта? Врал мне по телефону, говорил, что скучаешь, а потом шел к ней?
– Да не жил я на два фронта! – Андрей начал раздражаться. – Ты понимаешь разницу между любовью и обычной физиологией? Я тебя люблю. Ты моя жена, мы с тобой семью строим. А то была просто случайность, ошибка, если хочешь. Ты из-за какого-то одного раза на вахте хочешь все, что мы строили четыре года, в унитаз спустить?
– Один раз? – я цеплялась за его слова. – Ты сам сказал – два месяца. Это не «один раз», Андрей. Это постоянное вранье.
– Да какая разница, сколько раз! – он вскочил с дивана и стал ходить по комнате. – Главное – отношение! Смысл был тебе говорить? Чтобы ты тут нервничала, изводилась? Я уберечь тебя хотел от лишних мыслей. Сделал глупость, сам закрыл этот вопрос и вернулся в семью. Все! Нет там ничего и не было!
—
На следующий день Андрей вел себя так, будто ничего страшного не произошло. Утром сделал кофе, попытался обнять меня, когда я проходила мимо.
– Кать, ну хватит дуться, – попросил он. – Я же признался, ничего не скрываю теперь. Извинился. Что еще сделать? Хочешь, все деньги с карты тебе отдам, сама распоряжайся? Хочешь, прямо сегодня поедем смотреть ту квартиру на Молодежной?
Я смотрела на него и не узнавала человека, с которым прожила четыре года. Он искренне не понимал причин моей обиды. В его системе координат происходящее выглядело логично и просто: муж уехал, упахался, немного развлекся без ущерба для бюджета и верности в глобальном смысле, вернулся домой. Какие могут быть претензии? Задача выполнена, деньги в доме.
– Андрей, дело не в деньгах и не в квартире, – попыталась я объяснить в сотый раз. – Пойми ты. Я верила тебе на сто процентов. Когда ты говорил, что устал и ложишься спать, я переживала за тебя. А ты в это время был с другой. Ты лишил меня права выбора. Если бы я знала, я бы не ждала тебя тут, как идиотка, не собирала бы эти посылки.
– О господи! – он всплеснул руками. – Опять эти громкие слова! Предательство, выбор… Ты драматизируешь на пустом месте! Все мужики на вахтах гуляют, абсолютно все! Я еще самый скромный был, поверь мне. Другие там вообще вразнос идут. А я про дом думал, про нас с тобой. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас своими руками всё разрушаешь из-за собственной гордыни?
– Это не гордыня. Это брезгливость, Андрей.
После этих слов он замолчал.
– Брезгливость? Значит, я для тебя теперь грязный? За эти деньги, значит, квартира тебе брезгливой не кажется, а я мерзкий?
– Мне и квартира на эти деньги теперь не нужна, – ответила я.
Оставшуюся часть недели мы жили как чужие люди в одном помещении. Андрей приходил с работы, молча ужинал, садился за компьютер. Я ложилась спать на диване в гостиной.
Мама, когда я позвонила ей посоветоваться, неожиданно приняла сторону Андрея.
– Катенька, ты глупости не делай, – тараторила она в трубку. – Мужчины все такие, им разрядка нужна. Главное – домой всё несет, не пьет, тебя не обижает. Ну оступился парень вдали от дома, с кем не бывает? Прости его. Сейчас разведетесь, и что? Кому ты нужна будешь под тридцать лет? Найдешь другого, а он еще хуже окажется.
– Мам, но он мне врал!
– Все врут, доченька. Жизнь – не кино. Умей закрывать глаза на мелочи, если хочешь удержать семью.
Мелочи. Для всех вокруг это были «мелочи». Физиология, случайный эпизод, ерунда, на которую умная женщина должна закрыть глаза ради собственного благополучия и новой квартиры. Я слушала эти советы и чувствовала себя сумасшедшей. Может, и правда со мной что-то не так? Может, надо перешагнуть через это, забрать свою долю денег, купить квартиру и делать вид, что ничего не было?
—
В субботу Андрей решил сделать шаг к примирению. Он купил огромный букет белых роз и забронировал столик в ресторане, где мы отмечали годовщину знакомства.
– Давай, одевайся, – сказал он, положив букет на стол. – Поедем, посидим, нормально поговорим без психозов. Хватит уже дуться.
Я посмотрела на пышные цветы, потом на Андрея. Он был уверен в своей правоте. Еще немного времени, пара подарков, хороший ужин – и бабская блажь пройдет, все вернется на круги своя.
– Я не пойду в ресторан, Андрей.
– Кать, ты меня уже начинаешь бесить, честное слово! – он бросил ключи от машины на тумбочку. – Сколько можно комедию ломать? Я перед тобой извинился? Извинился. Цветы принес? Принес. Что тебе еще надо?! Ноги тебе целовать за то, что я мужиком оказался и налево сходил? Да половина баб мечтала бы о таком муже: не пью, зарабатываю, всё в дом. А ты из-за какого-то перетраха на вахте устраиваешь тут трагедию века!
– Вот именно, – согласилась я. – Для тебя это «перетрах». А для меня это показатель того, что тебе на меня наплевать. Тебе главное, чтобы тебе было удобно. Там тебе было удобно с Аней, тут тебе удобно со мной. Ты даже сейчас не понимаешь, почему мне больно. Ты думаешь, я просто капризничаю.
– Да потому что ты и капризничаешь! – рявкнул он. – Живешь в каком-то сказочном мире! В реальной жизни люди прощают и не такое. Люди ради семей, ради детей глаза на гораздо большие грехи закрывают. А ты уперлась как баран!
– Мы с тобой еще даже детей не родили, Андрей. И хорошо. Потому что я не хочу каждый раз, когда ты будешь задерживаться на работе или уезжать в командировку, сходить с ума и думать, с кем ты там «разряжаешься».
– Ты мне не веришь? – он сузил глаза.
– Нет. Больше не верю. Ни единому слову.
Он долго смотрел на меня, потом ухмыльнулся.
– Ну и ненормальная. Ищи себе идеального принца, который тебе врать не будет. Только потом не плачь, когда одна останешься.
Он развернулся, вышел в коридор и громко хлопнул дверью.
Я осталась одна. Подошла к столу, взяла букет и отправила его прямо в мусорное ведро.
—
Мы разъехались. Андрей забрал свои вещи, пока я была на работе. На столе он оставил ровно половину денег, забранных с вахты, и записку: «Это твое. На квартиру ты тоже зарабатывала, готовила тут и ждала. Прощай».
Я смотрела на эти пачки купюр и не чувствовала ничего, кроме огромной усталости. Деньги я не трогала еще месяц. Потом перевела их на отдельный счет, добавила свои накопления и оформила небольшую студию.
Кто-то осуждал Андрея, но большинство тихо крутили пальцем у виска за моей спиной. «Такого мужика упустила из-за глупости», – долетали до меня слухи. Андрей через полгода снова уехал на Север. Говорят, сейчас живет с какой-то девушкой из соседнего города, вроде бы собираются пожениться.
Прошло уже два года.
Иногда вечерком, сидя на своем балкончике с чашкой чая, я возвращаюсь мыслями к тому разговору. Правильно ли я поступила? Ведь могла же проглотить обиду, промолчать, жить сейчас в просторной квартире, родить ребенка… Многие так живут. Тысячи женщин закрывают глаза на измены, утешая себя тем, что «все так живут» и «главное – семья».
Но я бы не смогла так.
Ложь – она как плесень. Если она завелась в стенах дома, ее не закрасишь красивой краской. Она все равно проступит наружу, разрушая всё вокруг. Жить с человеком и постоянно искать подвох в его словах, проверять телефон, всматриваться в лицо после каждой его поездки – это не жизнь, это медленная пытка.
Андрей так ничего и не понял. Он до сих пор, наверное, считает меня взбалмошной дурой, которая разрушила счастье из-за «одного случайного раза». Этот «один раз» показал нам обоим: никакого общего счастья у нас никогда и не было. Были просто удобные декорации, которые рассыпались при первом же сквозняке.
