~ Моя мама недовольна тем, что ты ужинаешь с нами за столом, – сказал Олег, не отрываясь от телефона.
Рита поставила сковородку на плиту. Медленно. Аккуратно. Потому что если бы она сделала это быстро, сковородка полетела бы в стену.
– Повтори, – попросила она.
Он повторил. Тем же тоном, каким просят передать соль.
Они были женаты четыре года. Жили в двухкомнатной квартире на улице Софьи Перовской в Твери, которую Рита купила на свои деньги за год до свадьбы. Ипотеку она оформляла одна, первый взнос собирала три года, откладывая с каждой зарплаты в строительном магазине, где работала менеджером по закупкам. Олег тогда ещё ухаживал, дарил тюльпаны и говорил, что восхищается её самостоятельностью.
Свекровь Зинаида Павловна появилась в их жизни плотно примерно через полгода после свадьбы. Сначала приезжала по выходным. Потом стала оставаться на два-три дня. Потом на неделю. А три месяца назад Олег сообщил, что мама поживёт у них «немного», пока в её доме в Кимрах меняют шифер.
Шифер, судя по всему, меняли бесконечно.
Зинаида Павловна заняла вторую комнату. Привезла свои подушки, своё постельное бельё, свой телевизор и свои правила. За первую неделю она переставила посуду в шкафах, выбросила Ритины специи и объяснила, что стиральной машиной нужно пользоваться только по вторникам и пятницам, чтобы не портить бельё.
Рита терпела.
Она терпела, когда свекровь начала готовить завтраки Олегу и демонстративно ставить на стол две тарелки. Терпела, когда Зинаида Павловна сказала соседке по лестничной клетке, что «Риточка, конечно, старается, но готовить так и не научилась». Терпела, когда свекровь стала проверять холодильник и комментировать каждую покупку.
Олег во всём этом не видел проблемы. Мама же. Мама старается. Мама хочет помочь.
– Она просто привыкла по-другому, – говорил он каждый раз, когда Рита пыталась обсудить ситуацию. – Потерпи немного, крышу скоро доделают.
Но крышу не доделывали. И с каждой неделей Зинаида Павловна чувствовала себя в квартире всё увереннее, а Рита всё неуместнее.
А потом случился этот ужин.
В тот вечер Рита вернулась с работы в семь. Она устала, болела спина, хотелось принять душ и поесть. На кухне пахло жареной картошкой. Зинаида Павловна стояла у плиты в фартуке, который Рита купила себе два года назад.
– Садись, Олежек, – сказала свекровь, не обернувшись. – Сейчас всё будет готово.
На столе стояли две тарелки. Два стакана. Два набора приборов.
Рита остановилась в дверном проёме.
– А мне? – спросила она.
Зинаида Павловна чуть повернула голову.
– Ты же поздно пришла. Я не знала, будешь ли ты.
Рита посмотрела на мужа. Олег уже сидел за столом, листал что-то в телефоне.
– Олег, – сказала Рита. – Тут два прибора.
– Ну возьми себе, – он пожал плечами. – В ящике чистые.
Она взяла. Села. Положила себе картошки из общей сковородки. Зинаида Павловна поджала губы, но промолчала. Ужин прошёл в тишине. Рита жевала и думала, что, наверное, преувеличивает. Наверное, свекровь действительно просто не рассчитала порции.
На следующий вечер тарелок снова было две.
И через день тоже.
На четвёртый день Рита пришла раньше обычного. Разулась в коридоре и услышала голос свекрови из кухни.
– …и потом, Олежек, я тебе сто раз говорила. Зачем она с нами сидит? У неё своя жизнь, у нас своя. Я приготовила, мы поели, она потом сама себе разогреет. Нечего ей с нами за столом рассиживаться.
Тишина. Звук вилки о тарелку.
– Мам, ну она же тут живёт, – вяло возразил Олег.
– Живёт. Но это не значит, что я должна её обслуживать. Пусть сама готовит, сама ест. А за наш стол я её не звала.
Рита стояла в коридоре, не дыша. Кровь стучала в висках. Она сжала ключи так, что металл впился в ладонь.
Она тихо ушла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать и просидела час, глядя в стену.
В тот вечер она не вышла ужинать. Олег заглянул около девяти.
– Ты чего не ела?
– Не голодная.
– Ладно.
Он закрыл дверь. И всё.
Прошла ещё неделя. Зинаида Павловна вела себя так, будто квартира принадлежала ей. Переставила обувь Риты в самый дальний угол коридора. Повесила на стену в кухне календарь с видами Кимр. Начала принимать у себя подругу, которая приезжала из области и оставалась до вечера.
Рита молчала. Она обдумывала.
Каждый вечер она открывала ноутбук и читала. Форумы, статьи, юридические консультации. Она точно помнила: квартира куплена до брака, ипотека оформлена на неё, Олег не вкладывал ни рубля. Свидетельство о регистрации собственности, выписка из ЕГРН, договор купли-продажи, справка о погашении ипотеки. Все документы были у неё на флешке и в облаке.
Она позвонила юристу. Не подруге, не маме, не коллеге. Юристу. Записалась на консультацию на обеденный перерыв.
Юрист выслушала, посмотрела документы и сказала коротко:
– Квартира ваша. Приобретена до брака, ипотека погашена вами единолично. Прописан ли муж?
– Прописан.
– Выписать можно через суд, если добровольно не согласится. Свекровь прописана?
– Нет.
– Значит, она просто гость. Без вашего согласия находиться в квартире не имеет права.
Рита кивнула. Спросила ещё несколько вещей. Записала. Поблагодарила.
Вечером она зашла на кухню. Свекровь накрывала стол. Две тарелки. Как обычно.
Рита молча достала третью тарелку. Поставила. Села.
Зинаида Павловна посмотрела на неё и отвернулась к плите. Олег пришёл через пять минут, сел, начал есть.
После ужина Рита мыла посуду. Олег подошёл и сказал негромко, почти буднично:
– Рит, мама недовольна тем, что ты ужинаешь с нами за столом. Может, ты как-нибудь отдельно поешь? Ну, чтобы не было конфликта.
Он сказал это так, будто просил переставить вазу с одной полки на другую.
Рита выключила воду. Вытерла руки.
На плите стояла кастрюля с остатками супа. Тёплого, густого борща, который свекровь варила два часа, приговаривая, что «Олежек любит именно такой».
Рита взяла кастрюлю обеими руками. Вылила борщ в тарелку.
– Рит, ты чего? – Олег отступил на полшага.
Она подошла к нему вплотную. Подняла тарелку.
И вылила борщ ему на голову.
Не весь. Но хватило. Свёкла потекла по его лбу, по носу, по белой футболке. Капуста повисла на ухе.
Олег стоял, раскрыв рот.
Из комнаты выбежала Зинаида Павловна.
– Что ты делаешь, сумасшедшая?!
– Кормлю мужа, – спокойно ответила Рита. – Вы же хотели, чтобы я не за столом? Пожалуйста. Обслуживание на дому.
Олег схватил полотенце, начал вытирать лицо. Руки тряслись.
– Ты больная! – крикнул он. – Ты вообще соображаешь?
– Соображаю, – Рита села на табуретку. – Теперь послушай внимательно. Квартира моя. Куплена до брака. Ипотеку платила я. Документы в порядке. Твоя мама здесь не прописана и проживает без моего согласия. Я имею полное право попросить её уехать. И попрошу.
Зинаида Павловна побагровела.
– Олег! Ты слышишь, что она говорит?!
– Слышу, – Олег стоял с полотенцем на голове, борщ капал на линолеум. – Рит, мы же можем поговорить нормально…
– Мы четыре года говорили нормально. Я нормально просила. Нормально объясняла. Нормально терпела. Теперь я нормально требую. У Зинаиды Павловны три дня, чтобы собрать вещи. Крыша в Кимрах, я полагаю, давно починена. А если нет, это не моя проблема.
Свекровь повернулась к сыну.
– Олег, скажи ей!
Олег молчал. Борщ медленно стекал за шиворот.
– А тебе, – Рита посмотрела на мужа, – я даю неделю. Либо ты начинаешь жить как муж, который уважает свою жену и её дом, либо ты едешь в Кимры вместе с мамой. Выписку я оформлю через суд, юрист уже в курсе.
Она встала, вышла из кухни и закрыла за собой дверь спальни.
В ту ночь она спала крепко. Впервые за три месяца.
Зинаида Павловна уехала через два дня. Не через три, как было предложено, а через два. Молча собрала подушки, постельное бельё, телевизор и календарь с видами Кимр. Олег отвёз её на машине. Вернулся вечером.
Сел на кухне. Рита готовила ужин.
– Одну тарелку или две? – спросила она.
Он посмотрел на неё. Долго. Потом сказал:
– Две.
Она поставила две тарелки. Они поели молча. После ужина Олег вымыл посуду сам. Первый раз за четыре года.
Это не значило, что всё наладилось. Ещё несколько месяцев было тяжело. Олег дулся, звонил маме каждый день, пару раз заводил разговор о том, что Рита «перегнула палку». Рита каждый раз отвечала одинаково:
– Я не перегнула. Я выпрямилась.
Постепенно что-то сдвинулось. Олег устроился на вторую работу, начал откладывать, впервые за годы заговорил о совместных планах. Зинаида Павловна звонила реже и тон сменила. Не извинилась, нет. Но перестала давать советы по телефону и однажды спросила, как у Риты дела на работе.
Рита ответила.
Спустя полгода после того ужина с борщом Рита сидела на кухне одна. Пила чай. Смотрела на стену, где раньше висел свекровин календарь. Стена была пустая и чистая.
Она улыбнулась и подумала, что борщ был, пожалуй, отличный. Жаль только, что пришлось потратить его не по назначению.
