— Дорогой, а ты помнишь, какой завтра день?
— Да-да, помню. Нужно показания за воду подавать. Я чуть позже подам. Завтра занят буду.
Муж Юра сидел в кресле, уткнувшись в свой смартфон, который мне так и хотелось выхватить из его рук и разбить вдребезги о стену. С тех пор, как он со своей роднёй завели «семейный чат», Юра всё свободное время пялился в экран, что-то строчил и неприятно смеялся. Я не знаю, о чём они там могли переписываться целыми днями напролёт, но меня это всё ужасно раздражало.
А в этот раз я хотела напомнить мужу, что у нас завтра годовщина свадьбы, а он мне про какие-то показания счётчиков.
На следующий день, как и ожидалось, в гости к нам пришла моя мама. Она, в отличие от Юры, помнила все даты. Поэтому принесла небольшой, но очень аппетитный тортик к чаю. Я смотрела на всё это глазами, полными печали.
Был выходной. Идеальный день для праздника. Но Юра ушёл в гараж, сказав, что нужно что-то срочно сделать с машиной. Ну, конечно, машина всегда важнее. Особенно в годовщину.
Мама поставила торт на стол, посмотрела на меня и всё поняла без слов.
— Что, опять забыл? — кивнула она сочувственно.
— А он когда-нибудь помнил? — ухмыльнулась я, и в этой ухмылке была вся накопившаяся за годы боль.
Мама вздохнула.
— Ну, это же мужчины. Что с них взять? — она попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто.
— То есть, это нормально? То, что человек, с которым ты прожила… — я запнулась, не желая озвучивать количество лет, — забывает о такой важной дате? И это нормально?
— Не то, чтобы нормально… — замялась мама. — Просто… они иначе устроены.
— Вот ты скажи, папа тебе цветы дарил?
Мама посмотрела в окно, словно пытаясь вспомнить.
— Ну-у… иногда… — протянула она.
— Конкретно в такой день – на годовщину, — настаивала я. — Дарил?
— Скажешь тоже, — мама махнула рукой. — Я разве помню? Столько лет прошло…
— Мам, помнишь! — Я впилась в неё взглядом. — Я точно знаю, что помнишь. Просто меня расстраивать не хочешь.
— Понимаешь, дочка, есть такие мужчины, которые до последних своих лет жизни могут то цветы ни с того ни с сего принести, то ещё как-то удивить приятно. А есть такие…
— Сухари! — перебила я её.
— Они не сухари, — вздохнула мама. — Они просто думают, что это … ни к чему. Лишние траты, ненужные сентиментальности. Для них главное, чтобы было что поесть, во что одеться… чтобы крыша над головой. А вот эти все «лютики-цветочки» — это уже ни к чему.
Разговор мамы должен был меня успокоить. Но он меня, наоборот, даже как-то разозлил.
Мы попили с мамой чай, отвлеклись на другие темы. Обсудили погоду, последние новости. Потом мама ушла, оставив меня наедине с гнетущей тишиной.
Муж вернулся из гаража к вечеру. Ходил, бубнил что-то про шаровую опору, про то, что надо было менять её ещё полгода назад, и что теперь это влетело в копеечку. Я его вообще не слушала, лишь кивала в такт его словам, а мои мысли витали где-то далеко, в мире, где мужья помнят о годовщинах и дарят цветы.
Он зашёл на кухню, налил себе кофе, сел за стол, и, конечно же, опять достал свой бесящий телефон. Я смотрела на его недовольное лицо, освещённое холодным светом экрана, и понимала, что больше не могу это терпеть.
— Годовщина! — выпалила я, и в сердцах бросила кухонное полотенце на пол.
Он оторвался от телефона, посмотрел на меня как на ненормальную, которая вдруг ни с того ни с сего начала кричать.
— Чего? — переспросил он.
— Чего-чего? Годовщина свадьбы у нас сегодня! — Я говорила громче, чем следовало, но эмоции меня переполняли.
Он почесал затылок.
— Слушай, да я забыл вообще.
— Можно подумать, если бы вспомнил, то что-то изменилось бы, — ухмыльнулась я. — Я уже и забыла, когда ты мне в последний раз цветы дарил.
Он посмотрел на меня таким взглядом, как будто я его о чём-то неприличном попросила. Отложил телефон, сделал короткий глоток кофе и выдал такую фразу, что у меня дар речи пропал на миг.
— Пусть цветы любовники дарят, — сказал он, спокойно глядя мне в глаза. — А я и так тебя содержу.
Я даже не нашла, как ему ответить. Меня затопило такой волной обиды и унижения, что дышать стало трудно. Просто схватила своё пальто, которое висело на крючке в прихожей, и, не оглядываясь, не сказав ни слова, отправилась прочь из квартиры, громко хлопнув дверью.
Спустилась вниз, вышла из подъезда. Куда идти? Без цели, без направления, просто подальше от этих стен, от этого человека, который одним предложением сумел разрушить остатки моего уважения к нему. Ноги сами несли меня по знакомым улицам.
Вскоре я оказалась в парке. Как назло, мне навстречу шла молодая пара: парень, обнимающий за талию девушку с огромным букетом нежно-розовых роз в руках.
Я свернула с главной аллеи и нашла свободную лавочку под старым развесистым каштаном. Села, опустила голову. Слеза скатилась по щеке, а за ней ещё одна, и ещё. Я не могла сдержать их.
— Девушка, почему вы плачете? — услышала я голос. Он был мягким, совершенно незнакомым.
Я резко повернула голову. Рядом со мной, в нескольких шагах, стоял парень. Он был высокий, широкоплечий, но не массивный, скорее подтянутый. На нём было стильное тёмное пальто, из-под которого виднелся воротник светлой рубашки. Лицо… красивое. Чёткий овал, аккуратно подстриженные тёмные волосы, глаза цвета горького шоколада, в которых читалось искреннее участие. И лёгкая, едва заметная улыбка на губах, которая, казалось, говорила: «Я здесь, и я готов слушать». Мне показалось, что он был похож на героя какого-то романтического фильма.
— Я… — начала я, но слова застряли в горле.
Он кивнул, словно понял.
— Вас обидели? — спросил он тихо, почти шёпотом.
Я просто кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Хотите прогуляться? — предложил он. — Тут так красиво вечером, когда огни зажигаются.
Я колебалась, но что мне терять? Встала, и мы пошли по аллеям парка. Сначала молча, потом он начал говорить. О погоде, о старых деревьях, о том, как здесь хорошо дышится после душного офиса. Он говорил легко, непринуждённо, без давления. Я слушала, иногда вставляя короткие реплики. Мы говорили на такие отдалённые темы, что я постепенно забыла о своих слезах, о Юре, о «семейном чате» и о его унизительной фразе. С Даниэлем — как он представился — было так легко и приятно. Он не пытался меня жалеть, не давал советов, просто слушал и вёл себя так, словно мы знакомы сто лет. Его смех был заразительным, и я несколько раз поймала себя на том, что улыбаюсь, чего не делала, кажется, целую вечность.
Мы гуляли, наверное, около часа. В какой-то момент Даниэль вдруг остановил меня.
— Стойте, я сейчас, — сказал он, и его глаза блеснули каким-то озорством.
Он исчез за поворотом аллеи, и я осталась одна, немного растерянная. Но через несколько минут он вернулся. В руках у него был букет. Это была целая охапка ярко-жёлтых хризантем, таких солнечных и пушистых, что они казались сотканными из света.
— Это вам, — сказал он, протягивая мне цветы. — Просто так. Чтобы сегодняшний вечер был чуточку лучше.
Этот букет для меня подействовал опьяняюще. Я взяла его, прижала к себе, вдыхая тонкий, терпкий аромат. Слёзы, которые я сдерживала, снова навернулись на глаза, но это были уже другие слёзы — слёзы благодарности и какой-то давно забытой нежности. Никто, никогда… даже Юра в самом начале наших отношений… не дарил мне цветы просто так. А тут незнакомый мужчина.
— Спасибо… — прошептала я, чувствуя, как краснеют щёки.
— Не стоит, — он улыбнулся. — А теперь, если вы не против, давайте отметим наше знакомство?
Я лишь кивнула, как зачарованная. Даниэль достал откуда-то из внутреннего кармана своего пальто небольшую бутылку вина и два пластиковых стаканчика. Мы сели на ту же лавочку, где я плакала всего час назад, и выпили. Вино было лёгким, фруктовым, но от него у меня закружилась голова.
Дальше я сама не помню, как оказалась с ним в гостинице. Слова, смех, прикосновения. Всё слилось в какой-то единый, бурлящий поток. Меня охватила такая страсть, такая неожиданная жажда близости, которой у меня с Юрой давно не было. С ним всё было обыденно, предсказуемо, без огонька. А тут… незнакомец, который видел меня заплаканной, подарил цветы, вино… и пробудил во мне что-то давно уснувшее.
***
Когда я вернулась домой, на улице была глубокая ночь. Муж уже спал, его привычный и раздражающий храп уже во всю разносился по квартире. Как это было на него похоже – он даже не переживал, что меня нет дома. Спокойно поужинал (на столе стояла грязная тарелка), выключил свет и лёг спать. Ни звонка, ни сообщения, ни малейшего беспокойства. Просто уснул. От этой мысли мне стало ещё противнее, но в то же время… какая-то странная свобода проснулась внутри.
Я приняла душ. Вышла из ванной, завернувшись в полотенце, и, не заходя в спальню, легла в зале на диване. Заснуть удалось не сразу. Мозг прокручивал события вечера, пытаясь осознать, что же произошло.
***
Утро началось как обычно. Когда я проснулась, Юры уже не было дома. Опять пошёл возиться со своей машиной, наверное, окончательно решив её перебрать по винтикам. А я лежала на диване, завернувшись в простыню, и вспоминала вчерашний вечер. Даниэль, цветы, вино… и эта невероятная, давно забытая близость. Мне было так хорошо, словно наконец кто-то посмотрел на меня, как на живую женщину.
В какой-то момент, где-то глубоко, меня начала мучить совесть. Я завела любовника… Но я себя тут же успокоила: Юра сам виноват в этом. Если бы он хоть иногда… если бы он помнил, если бы дарил мне цветы… Ничего бы этого не было. Он сам довел меня до этого края. И я имею право на хоть какое-то счастье, на внимание, на чувство, что я желанна.
Я потянулась за своим телефоном. Приготовилась звонить своему новому обожателю, который подарил мне вчера цветы, и кое-что ещё. Нашла в сумочке его номер, написанный на маленькой бумажке. Набрала. Гудок… ещё гудок…
— Данного номера не существует! — прозвучало в трубке бездушным женским голосом.
Нет, этого не может быть! Я набрала ещё раз, и ещё раз, дрожащими пальцами, проверяя каждую цифру. Противный женский голос в трубке повторял одно и то же, как приговор: «Данного номера не существует». Мои ноги подкосились, и я рухнула обратно на диван, телефон выскользнул из рук.
Как низко. Как подло. И… как глупо с моей стороны. Этот мужчина… Даниэль. Я даже не уверена, что он сказал мне настоящее имя. Он просто мной воспользовался. Увидел одинокую, обиженную женщину, пустил пыль в глаза цветами и вином и получил то, что хотел. И как мало, оказывается, иногда нужно женщине, чтобы поверить и отдаться мужчине. Всего лишь букет цветов и несколько добрых слов. Чувство, что ты кому-то интересна, что ты не пустое место. Я лежала, глядя в потолок, и ощущала себя такой наивной, такой глупой, такой… использованной.
***
Юра пришёл ближе к вечеру. Он починил, наконец, свою машину, а по пути домой зашёл в магазин цветов. В руках он держал довольно большой упакованный букет. Белые пионы – не совсем то, что я люблю. Но всё же… цветы.
— Ты извини меня за вчерашнее! — сказал он, протягивая мне букет. Его голос звучал немного неловко, но искренне. — Я и вправду… замотался как-то. С этой машиной… совсем из головы вылетело.
— Ничего, — я взяла букет и мне стало невыносимо мерзко от того, что я вчера сделала. — Бывает.
Он обнял меня, неуклюже, как он всегда обнимал. А я с трудом сдерживала слёзы. Слёзы стыда и разочарования. Разочарования в себе.
Больше я никогда не напоминала ему про цветы, про даты, события. Для меня тот вечер стал чем-то вроде урока. Горького, унизительного, но важного. Я никогда не рассказывала мужу о случившемся в тот вечер. Понятное дело, не расскажу никогда. Но этот секрет и это постыдное воспоминание навсегда остались со мной.
