Стук колес ночного поезда «Москва — Мурманск» действовал успокаивающе. Екатерина сидела у окна, глядя на темные силуэты деревьев, мелькавшие за стеклом. В купе стояла приятная полутьма, нарушаемая лишь тусклым светом настольной лампы. На столике остывал чай в тяжелом подстаканнике.
Дверь купе с тихим шелестом отъехала в сторону. На пороге стоял попутчик — мужчина лет пятидесяти, в строгом, но слегка помятом сером костюме и с кожаным саквояжем в руках. У него были необычно светлые, почти прозрачные глаза и мягкая, доброжелательная улыбка.
— Добрый вечер, — произнес он, аккуратно убирая саквояж на верхнюю полку. — Не помешаю?
— Здравствуйте. Нет, проходите, — ответила Екатерина, поджав ноги. — Купе целиком мое, но я не против компании.
Мужчина присел напротив и аккуратно поправил лацканы пиджака:
— Меня зовут Павел Петрович. А вы, стало быть, Екатерина Викторовна?
Екатерина нахмурилась. Она точно помнила, что не доставала паспорт и не называла своего имени.
— Мы знакомы? Я что-то вас не припоминаю.
— Лично — нет, — улыбнулся Павел Петрович, складывая руки на коленях. — Но я много о вас знаю. Поезд — удивительное место, не правда ли? Здесь люди часто чувствуют себя свободными от прошлого. Но прошлое всегда едет в соседнем вагоне.
— Какое прошлое? — насторожилась Екатерина, непроизвольно сжав пальцами край пледа. — Послушайте, если вы из налоговой или от моих конкурентов…
Мужчина тихо рассмеялся. Звук его смеха был похож на шелест сухой листвы.
— О нет, Екатерина. Финансы — это такая мелкая суета. Я говорю о вещах более глубоких. О тех, что жгут грудь по ночам, когда вы остаетесь наедине с собой.
— Не понимаю, о чем вы, — отрезала она, собираясь встать и позвать проводника.
— 2012 год, Казань, — спокойно, без единой эмоции в голосе произнес Павел Петрович. — Студенческое общежитие. Ваша подруга Надя. Помните ее?
Екатерина замерла. Воздух в купе мгновенно стал плотным и тяжелым, словно перед грозой.
— Откуда… откуда вы знаете это имя? — прошептала она.
— Вы заперли ее в лаборатории перед важным экзаменом, — продолжил попутчик, глядя ей прямо в глаза. — Из-за этого ее отчислили. А вы получили грант и уехали в столицу. Надя потом так и не смогла восстановиться. Работает кассиром в провинции, сидит на антидепрессантах. А вы сделали прекрасную карьеру.
— Это была случайность! — выкрикнула Екатерина, выпрямляясь. — Дверь захлопнулась сама! Я не знала!
— Знали, — мягко поправил Павел Петрович. — Вы лично повернули ключ в замке. И выбросили его в вентиляционную шахту. Надя плакала и просила открыть, а вы стояли за дверью и слушали.
Екатерину бросило в холодный пот. Эту деталь не знал никто. Ни один человек на свете. Она никому и никогда в этом не признавалась.
— Кто вы такой?! — ее голос сорвался на фальцет. — Вы шпионили за мной?!
— О, это только прелюдия, — качнул головой попутчик. — А как насчет 2018 года? Ночная трасса под Тверью. Проливной дождь, скользкая дорога. Ваш новенький кроссовер сбивает пожилого велосипедиста. Вы даже не нажали на тормоз, верно? Просто прибавили газ и скрылись в темноте.
— Прекратите! Перестаньте! — Екатерина зажала уши руками, но голос Павла Петровича звучал прямо у нее в голове, преодолевая стук колес.
— Мужчина выжил, но остался инвалидом, — продолжал попутчик. — А вы на следующий день отдали машину в подпольный автосервис на полную покраску и замену бампера. Вы до сих пор боитесь ездить в дождь, Екатерина. Каждый раз, когда капли бьют по лобовому стеклу, вам кажется, что вы снова слышите тот глухой удар о капот.
Екатерина тяжело дышала. Слезы застлали ее глаза. Вся ее безупречно выстроенная, успешная жизнь, основанная на холодном расчете, рушилась на глазах под взглядом этого странного человека.
— Чего вы хотите? — прошептала она, утирая слезы тыльной стороной ладони. — Денег? У меня есть сбережения. Я отдам всё. Только не сдавайте меня полиции.
Павел Петрович искренне удивился:
— Полиция? Зачем мне полиция? Смертные законы меня не интересуют. Я предлагаю вам сделку совсем другого уровня.
— Какую сделку?
— Я могу отпустить эти грехи, — тихо произнес он, подавшись вперед. — Не просто простить, а полностью стереть их из ткани реальности. Надя получит свой грант и станет успешным ученым. Велосипед под Тверью проедет по обочине за пять секунд до того, как там окажется ваша машина. Ваши воспоминания очистятся. Совесть перестанет грызть вас по ночам. Вы станете абсолютно чисты.
Екатерина смотрела на него с немой надеждой и ужасом.
— И… что вы хотите взамен?
Павел Петрович вытащил из кармана пиджака небольшой плотный конверт без надписей и положил его на столик рядом с остывшим чаем.
— Вы везете в своем чемодане результаты аудита крупной фармацевтической компании, — сказал попутчик. — Завтра в девять утра вы должны передать их Совету директоров. После этого компанию обанкротят, а ее основателя сотрет в порошок налоговая инспекция.
— Да, это моя работа, — дрожащим голосом ответила Екатерина. — Я главный аудитор.
— Услуга проста: отдайте настоящий отчет мне. А взамен вложите в материалы флешку, которая лежит внутри этого конверта. На ней измененные данные. Компания выживет.
Екатерина замерла.
— Но там фальсификация! Если это раскроется, меня посадят на десять лет! Это преступление!
Павел Петрович тихо рассмеялся:
— Опять вы о своих законах. Вы переживаете о подлоге документов, имея за плечами искалеченную жизнь человека и сломанную судьбу подруги? Смешно, Екатерина. Выбор за вами. Вы спасаете себя от вечного ада в собственной голове. Или отказываетесь, и завтра в девять утра все материалы по делу о ДТП под Тверью окажутся на столе у следователя вместе с записью с камеры наблюдения автосервиса.
— Вы не можете… — прошептала она.
— Я могу всё, — мягко ответил попутчик. — У вас есть время до следующей станции. Это сорок минут. Думайте.
Он поднялся и вышел в коридор, оставив дверцу купе слегка приоткрытой.
Екатерина осталась одна. Поезд мчался сквозь ночную глушь. На столике лежал безымянный конверт. В голове с бешеной скоростью крутились мысли. С одной стороны — свобода от ужасных тайн прошлых лет, возможность начать жизнь с чистого листа без ночных кошмаров. С другой — новое, еще более опасное преступление, которое окончательно превратит ее в марионетку в чужих руках.
Время тянулось невыносимо медленно. Наконец она взглянула на часы: до станции оставалось пятнадцать минут.
Екатерина протянула руку, взяла конверт и надорвала его ногтем. Внутри действительно лежала маленькая черная флешка. Она сжала ее в кулаке, ощущая холодный металл.
Дверь снова отъехала. В купе вошел Павел Петрович.
— Время вышло, Екатерина Викторовна, — произнес он, протягивая руку. — Ваш выбор?
Екатерина поднялась со своего места. Напряжение в ее теле сменилось странной, холодной решимостью.
— Знаете, Павел Петрович, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Вы правы. Я совершила ужасные вещи. Я трусила, предавала и бежала от ответственности. Но если я соглашусь на вашу сделку, я сделаю это снова. И тогда моя жизнь окончательно потеряет всякий смысл.
Она разжала кулак и бросила флешку обратно на столик.
— Я не отдам вам отчет. А завтра утром сама поеду в следственный комитет Твери и признаюсь в аварии. И с Надей я попытаюсь связаться, даже если она меня проклянет.
Павел Петрович пристально смотрел на нее несколько секунд. Затем его строгое лицо внезапно озарилось широкой, теплой улыбкой.
— Отличный ответ, Екатерина, — тихо сказал он.
Он взял со стола конверт с флешкой и убрал его в карман.
— Что… что это значит? — опешила Екатерина. — Вы не отдадите материалы полиции?
— Материалов нет, — качнул головой попутчик. — Самое главное прощение — это не то, которое предлагает вам странный незнакомец в поезде. Это то, которое вы даете себе сами, когда перестаете бежать от своих ошибок. Удачи вам в Твери, Екатерина.
Поезд начал замедлять ход, подъезжая к перрону. Мужчина шагнул в коридор и исчез в полумраке вагона, оставив Екатерину стоять у окна. Впервые за много лет она дышала легко и свободно.
