— Не, а что не так? Ты что, один живешь на этаже? Тамбур общий, я имею право здесь свои вещи хранить. Пройти тебе коляска мешает? А мне до одного места твои неудобства. Как стояло тут мое имущество, так и будет стоять. И ничего ты мне не сделаешь! Ишь, барин выискался, порядки свои он мне тут устанавливает. Ты гонор-то поубавь, а то ведь и прилететь за хамство может. Да так, что мало не покажется!
***
Когда Андрей открыл дверь тамбура, колесо старой детской коляски уперлось ему в ботинок и не позволило пройти дальше. Он отодвинул ее к стене, но с другой стороны проход перекрывала обувная полка, забитая сапогами и домашними тапками. Возле полки стояли два мешка с картошкой, а поверх них лежала автомобильная шина с потрескавшимся краем. Андрей повернулся боком, втянул живот и протиснулся к своей квартире, задев курткой грязный обод. За ним шла жена Лариса, державшая в руках пакеты из магазина, и ей пришлось ждать возле входной двери. Из квартиры соседей вышла Валентина, поправила волосы и посмотрела на супругов с таким выражением, будто бы именно они устроили беспорядок.
— Валентина, уберите хотя бы коляску, потому что мы уже не можем нормально попасть домой, — попросил Андрей. — Вчера здесь стояла одна, сегодня появилась вторая, а возле обувной полки вообще пройти невозможно. Мы не собираемся каждый вечер перелезать через ваши вещи и пачкать одежду о колеса.
— Не надо ничего преувеличивать, проход здесь есть, и вы сейчас сами прекрасно прошли, — ответила соседка. — Тамбур общий, поэтому мы имеем право пользоваться своей половиной. У вас вещей мало, а у нас семья большая, поэтому места в квартире на все не хватает.
— Какая еще ваша половина, если коляска стоит напротив нашей двери? — вмешалась Лариса. — Я сейчас с пакетами даже развернуться не могу, а завтра сюда курьер мебель привезет. Он коробку через этот склад не протащит, и мы снова будем разбираться из-за ваших шин.
Валентина поджала губы, взялась за ручку коляски и сдвинула ее на несколько сантиметров. Свободнее от этого не стало, потому что колесо теперь оказалось возле мешков. Андрей открыл свою дверь и пропустил жену вперед, а сам еще раз попросил соседку убрать ненужные вещи до утра. Валентина ничего не ответила и вернулась к себе, оставив коляску на прежнем месте. Вечером за стеной долго спорили она и ее муж Виктор, причем фамилию Андрея они произносили несколько раз. На следующий день в тамбуре появилась еще одна шина, прислоненная к стене рядом с выключателем.
Первые несколько лет после переезда Андрей и Лариса нормально общались с соседями. Валентина иногда просила принять посылку, а Виктор помог Андрею занести в квартиру шкаф. Потом у соседей родился второй ребенок, и возле двери появилась коляска, которую они не хотели каждый раз закатывать домой. Андрей не возражал, пока она стояла возле их стены и никому не мешала. Через несколько месяцев Валентина купила другую модель, а прежнюю решила оставить на случай поездок к матери. Потом Виктор сменил шины на машине и принес старый комплект в тамбур, объяснив, что скоро отвезет его в гараж.
— Вить, ты уже второй месяц обещаешь убрать резину, — напомнил Андрей, встретив соседа возле лифта. — Она занимает почти весь угол и закрывает выключатель. Давай договоримся, что до выходных ты отвезешь ее в гараж или найдешь другое место.
— Андрей, ты лучше за своей дверью следи, а возле моей не командуй, — ответил Виктор. — Шины никому не мешают, я их аккуратно поставил у стены. У нас нет кладовки, гараж далеко, а в квартире резину держать жена не разрешает.
— Возле твоей двери пусть стоит все, что тебе нравится, но сейчас вещи заняли весь тамбур, — сказал Андрей. — Лариса не может пройти с сумками, а я вчера чуть не упал, когда зацепился за коляску. Общий коридор нельзя превращать в склад только потому, что у вас нет кладовки.
— Не нравится, обращайся куда хочешь, — бросил Виктор. — Только потом не удивляйся, если мы тоже начнем считать, что ты делаешь неправильно. Здесь никто перед вами отчитываться не обязан.
После разговора ситуация лишь ухудшилась. Валентина поставила возле стены узкую обувную полку, хотя вся нижняя часть тамбура уже была занята. На полке лежали ботинки мужа и детская обувь, которую давно никто не носил. Рядом появились домашние тапки, пропитавшиеся сыростью после прогулок. Неприятный дух стоял в коридоре даже при закрытых дверях, и Лариса стала быстрее открывать квартиру, чтобы не задерживаться возле полки. Когда она попросила соседку хотя бы убирать мокрую обувь внутрь, Валентина рассмеялась и заявила, что в собственном доме не намерена выполнять чужие указания.
— Это не ваша квартира, а общее пространство, где живут две семьи, — ответила Лариса. — Мы не просим освободить весь тамбур и ничего здесь не хранить. Оставьте одну коляску, уберите старую обувь и найдите место для резины, тогда проход снова станет нормальным.
— Не указывай мне, что оставлять, а что выбрасывать, — сказала Валентина. — Мы платим за квартиру не меньше вас и пользуемся коридором на равных. Что хотим, то и ставим, а ваши жалобы уже надоели.
— На равных означает, что половиной пространства пользуемся мы, а сейчас здесь нет ни одной нашей вещи, — возразил Андрей. — Вы заняли обе стены и участок перед нашей дверью. Если человеку станет плохо, сюда даже носилки не занесут.
— Не придумывай несчастья заранее, — вмешался Виктор, открыв свою дверь. — Люди годами хранят вещи в тамбурах, и никто не устраивает представлений. Вам просто хочется показать, кто здесь главный.
Андрей понял, что очередной разговор ничего не изменит, и предложил жене обратиться в управляющую компанию. Лариса сначала сомневалась, потому что не хотела окончательно портить отношения с соседями. Она надеялась, что Виктор остынет и сам уберет хотя бы шины. Однако через два дня возле их двери появились мешки с картошкой, которые Валентина привезла от родителей. Один мешок стоял прямо возле порога квартиры Андрея, и дверь открывалась только наполовину. Лариса вышла утром на работу, задела мешок каблуком и едва удержалась за дверную ручку.
Вечером супруги снова постучали к соседям. Виктор открыл не сразу, хотя за дверью работал телевизор и разговаривали дети. Он выслушал просьбу убрать картошку, потом вышел в тамбур и показал рукой на свободную полоску возле стены. По его мнению, этого места хватало любому человеку. Андрей предложил ему самому пройти по коридору с двумя пакетами, но Виктор отказался. Лариса достала телефон и начала снимать расположение вещей, чтобы приложить запись к обращению.
— Ты зачем снимаешь нашу обувь? — возмутилась Валентина, появившись за спиной мужа. — Удали сейчас же, потому что я не разрешаю фотографировать наше имущество. Еще выложишь куда-нибудь и будешь соседям показывать.
— Я снимаю общий коридор и проход к своей квартире, — ответила Лариса. — Завтра отправлю обращение в управляющую компанию, потому что договариваться вы не хотите. Пусть сотрудник придет и объяснит, сколько вещей разрешено держать возле входных дверей.
— Жалуйтесь хоть директору города, мне без разницы, — сказала Валентина. — Пока никакой бумаги нет, мы ничего убирать не будем. Картошка через месяц закончится, а коляска нужна ребенку каждый день.
— Старшая коляска вашему ребенку уже мала, и вы сами об этом говорили, — напомнила Лариса. — Шины лежат здесь с весны, а сейчас уже поздняя осень. Вы просто привыкли, что мы молчим и обходим все боком.
На следующий день Андрей отнес заявление в управляющую компанию и приложил несколько фотографий. Диспетчер пообещала передать обращение мастеру, но предупредила, что осмотр может состояться не сразу. Супруги продолжали протискиваться к своей двери, стараясь не вступать в новые споры. Виктор при встрече демонстративно отворачивался, а Валентина громко говорила детям, что некоторые соседи любят писать жалобы. Через неделю мастер все же позвонил Андрею и сообщил, что зайдет после обеда. Андрей специально отпросился с работы, чтобы присутствовать при осмотре.
За полчаса до прихода мастера в квартире соседей началось движение. Виктор вынес из тамбура мешки с картошкой и занес их домой. Валентина сложила обувь в большую коробку, а старую коляску спрятала в квартире. Шины супруги перенесли на лестничную площадку этажом выше, рассчитывая вернуть после проверки. Когда пришел сотрудник управляющей компании, в тамбуре остались только одна коляска и почти пустая полка. Мастер осмотрел проход, измерил расстояние между стенами и сказал, что серьезного загромождения сейчас не видит.
— Они все убрали перед вашим приходом, — объяснил Андрей. — Еще утром здесь лежали шины и стояли мешки. У меня есть фотографии, на которых видно, что дверь нашей квартиры открывалась не полностью.
— Фотографии я посмотрю, но акт составляется по фактической обстановке, — ответил мастер. — Сейчас проход свободен, поэтому требование об устранении нарушения выписать сложно. Если вещи вернутся, звоните сразу, желательно в тот же день.
— Мы ничего не возвращаем, потому что ничего опасного здесь не держали, — сказала Валентина. — Соседи решили нас наказать за обычную коляску. Они постоянно ищут повод для конфликта и теперь еще работников вызывают.
— Я не разбираюсь в ваших личных отношениях, — ответил мастер. — Коридор должен оставаться свободным, особенно возле дверей. Если поступит повторная жалоба и загромождение подтвердится, управляющая компания выдаст предписание.
Через час после ухода мастера Виктор принес шины обратно. Затем вернулись мешки, а Валентина снова выставила коробку с обувью на полку. Андрей наблюдал через дверной глазок и записывал происходящее на телефон. Лариса предложила не выходить сразу, чтобы не устраивать очередную ссору. Она позвонила мастеру и сообщила, что вещи вернули, но тот уже уехал в другой дом. Тогда супруги решили дождаться утра и подать повторное заявление вместе с записью.
Ночью Андрея разбудил стук в тамбуре. Он вышел из спальни и увидел через глазок Виктора, который пытался переставить мешки ближе к двери соседей. Один мешок порвался, картофель раскатился по полу и забился под колеса коляски. Виктор собрал несколько клубней, остальные оставил лежать возле прохода. Утром Лариса открыла дверь, наступила на картофелину и ударилась локтем о косяк. Андрей выбежал к ней, помог подняться и сразу вызвал участкового, решив больше не ограничиваться разговорами с управляющей компанией.
Участковый приехал ближе к обеду. К этому времени Виктор успел собрать картофель, но порванный мешок лежал возле стены, а шины снова закрывали часть прохода. Андрей показал ночную запись и объяснил, что жена получила ушиб. Валентина начала перебивать его, обвиняя супругов в слежке и намеренном раздувании конфликта. Участковый попросил всех успокоиться и внимательно осмотрел тамбур.
— Здесь действительно слишком много вещей, и проход к двери частично перекрыт, — сказал он. — Вам уже объясняли, что общее пространство не принадлежит одной семье. Сегодня убираете все, кроме коляски, которая используется сейчас.
— А куда нам это девать? — спросил Виктор. — В квартире места нет, гараж далеко, а картошку родители привезли на всю зиму. Мы не можем выбросить имущество только потому, что соседям неудобно.
— Место для хранения вы ищете сами, потому что это ваша собственность, — ответил участковый. — Соседи не обязаны рисковать здоровьем из-за вашего нежелания освободить проход. Если к вечеру вещи останутся здесь, будет составлен материал по обращению.
— Они специально дождались, когда картошка рассыпалась, и вызвали вас, — заявила Валентина. — Лариса могла посмотреть под ноги и нормально выйти. Теперь они хотят выставить нас виноватыми перед всем домом.
— Я несколько недель просила вас освободить участок возле нашей двери, — ответила Лариса. — Вчера вы убрали вещи только на время проверки, а потом вернули обратно. После этого говорить о случайности уже нельзя.
Виктор еще пытался спорить, но участковый повторил требование и записал данные обоих соседей. К вечеру шины исчезли из тамбура, потому что Виктор отвез их в мастерскую знакомого. Мешки с картошкой супруги перенесли на балкон, а старую коляску выставили на продажу. Обувную полку Валентина оставила, но поставила ее возле своей двери и убрала все ненужное. Впервые за несколько месяцев Андрей смог открыть дверь полностью и пройти к лифту, не поворачиваясь боком.
