— Значит так, Женя. Завтра наймешь нормальных мужиков, разберешь этот свой новенький навес и привезешь к Эдику на участок.
Раиса Павловна стянула добротный плащ, повесила его в прихожей и прошла прямо в комнату. Никаких долгих прелюдий она не признавала. Обувь, правда, сняла аккуратно — привычка беречь чужой пол брала верх даже над командирским тоном.
Женя отложила рекламные буклеты стоматологии, которые сортировала для завтрашней смены.
— Какой навес? — переспросила она, хотя прекрасно поняла, о чем речь.
— Поликарбонатный твой. Цвет, конечно, мрачноватый, эта твоя «бронза», но Эдику выбирать не приходится. У него машина под открытым небом мокнет.
— А при чем тут моя постройка?
— А зачем она тебе? — Раиса Павловна устроилась на краю дивана, поправляя воротник кофты. — Ты там одна. Шашлыки не жаришь, огромные компании не собираешь. А у брата семья, дети. Им нужнее. Тем более, ты все равно на дачу только грядки полоть ездишь.
Женя откинулась на спинку кресла. Она строила этот автомобильный навес весь сентябрь. Выкраивала деньги из зарплаты администратора, ругалась с поставщиками из-за кривых профилей. Эдуард за все это время не то что не помог — даже не приехал посмотреть, сославшись на тотальную занятость.
— Пусть Эдик сам закажет материалы и построит, — ответила Женя.
— Закажет? На какие шиши? — возмутилась мать. — У него ипотека, кредиты за ремонт. Мальчик на двух работах крутится. А ты живешь в свое удовольствие. Могла бы и войти в положение.
— Я входила в его положение пять лет подряд, мам.
— Ой, не начинай считать копейки! — Раиса Павловна отмахнулась. — Эдик уже все распланировал. Он на завтра грузовую машину заказал. С тебя только рабочие на демонтаж.
Женя посмотрела на мать. Ей совершенно обыденно поручили разобрать плоды ее труда и за ее же счет перевезти на чужой участок.
— Рабочих не будет, — произнесла Женя.
— Денег жалеешь для родного брата? — Раиса Павловна уперла руки в бока. — Ну знаешь… Я всегда подозревала в тебе эту жилку, но чтобы родня друг другу счета выставляла!
— Мам, это не старые грабли, которые можно просто кинуть в багажник. Это капитальная конструкция. Металлические столбы забетонированы. Фермы сварены. Поликарбонат прикручен кровельными саморезами. Его нельзя просто так взять и перевезти.
— Не придумывай отговорки! — отрезала мать. — Сосед по участку, дядя Толя, сказал, что болгаркой все срезается за два часа. Потом на новом месте сваркой прихватят, и будет стоять как миленький.
— То есть вы с Эдиком уже и с соседями проконсультировались, как мое имущество пилить? — иронично уточнила Женя.
— А что тут такого? Мы же семья!
Раиса Павловна говорила абсолютно искренне. В ее картине мира ресурсы брата с детьми всегда пополнялись за счет ресурсов одинокой сестры. Это был неписаный закон, который даже не обсуждался.
— Эдик звонил на металлобазу, — продолжила мать, не давая Жене вставить слово. Знаешь, сколько сейчас профильная труба стоит? А доставка? У него таких денег сроду не водилось. Твоя невестка и так ему плешь проела, что новая машина под дождями портится.
— Машина новая, а денег на навес нет? — Женя усмехнулась.
— Машина в кредит взята! — Раиса Павловна повысила голос. — Ты не понимаешь, как им тяжело. У них двое пацанов растут. Обувь горит, куртки каждый сезон новые нужны. А ты одна, тебе для кого стараться?
В этот момент в сумке Раисы Павловны завибрировал телефон. Она торопливо вытащила аппарат. На экране светилось «Сыночек».
— Да, Эдик, — ответила мать, включив громкую связь. — Я у нее. Разговариваем.
— Мам, ну что там? — из динамика раздался недовольный голос брата. — Я тут с водилой Газели уже договорился. Завтра к десяти утра машина будет у нее на участке. Пусть рабочих к девяти подгоняет, чтобы успели разобрать.
Женя молча слушала, как распоряжаются ее временем.
— Сынок, она тут упирается, — пожаловалась Раиса Павловна. — Говорит, бетонировано все.
— Ой, да ладно! — фыркнул Эдуард. — Жень, ты там? Слушай сюда. Скажи мужикам, пусть столбы прямо над бетоном режут. На моем участке мы их в новые стаканы вставим, нормально будет. Главное, пусть поликарбонат аккуратно откручивают. Если треснет эта твоя бронза — внешний вид испортится.
— Эдик, — произнесла Женя. — Никто ничего резать не будет.
— В смысле? — голос брата потерял снисходительность. — Жень, не начинай. У меня Газель проплачена за подачу. Тысяча рублей в час простой. Я не собираюсь из-за твоих капризов бабки терять.
— А ты не теряй. Отменяй машину.
— Я не могу отменить, залог сгорит! — рявкнул Эдуард. — Слушай, хватит дурью маяться. Тебе этот навес вообще ни к селу ни к городу. У тебя даже машины нет. На кой ляд он тебе сдался?
— Я под ним качели поставила. От солнца прятаться.
— Качели! — Эдик засмеялся так громко, что динамик телефона хрипнул. — Мам, ты слышишь? Качели она поставила. У меня тачка за полтора миллиона гниет, а принцесса на качелях качается. Жень, завтра в десять утра чтобы все было готово к погрузке. Все, давай, мне работать надо.
Он отключился. Раиса Павловна победно посмотрела на дочь.
— Ну вот, видишь. Мальчик на нервах. Из-за твоей упертости он может деньги потерять. Ты этого добиваешься? Чтобы брат в долги залез?
— Он в них и так сидит, мам. И мой навес его не спасет.
— Да что ты заладила, твое, мое. В гроб с собой эти железки заберешь?
— Не заберу. Но и пилить не дам.
— Женя, я тебя не узнаю, — голос матери стал вкрадчивым, с нотками профессиональной обиды. — Мы же родные люди. Случись что с тобой — кто стакан воды подаст? Эдик. А ты к нему спиной поворачиваешься из-за куска пластика.
— Мам, давай закончим этот разговор.
— Мы его не закончим! — Раиса Павловна решительно поднялась с дивана. — Если тебе жалко денег на рабочих, я сама соседей попрошу. Давай ключи от калитки. Я завтра с утра сама туда поеду. Встречу Газель, проконтролирую погрузку. Раз уж ты такая скупая.
Она протянула руку ладонью вверх, ожидая, что дочь немедленно подчинится. Это работало в детстве, это работало пять лет назад.
Женя не шелохнулась.
— Я жду, Женя. Давай ключи, и я пошла. Мне еще Эдику звонить, успокаивать.
— Нет у меня ключей.
— Как это нет? Потеряла?
— Отдала.
Раиса Павловна нахмурилась, убирая руку.
— Кому отдала? Соседке, чтобы цветы поливала?
— Покупателю отдала, — Женя собрала рекламные буклеты в ровную стопку. — Я дачу продала.
В комнате стало очень тихо. Было слышно только, как на улице проехала машина с громкой музыкой.
— Что значит продала? — голос матери сорвался на хрип.
— То и значит. Вчера в МФЦ сделку закрыли. Человек внес полную сумму, я отдала все комплекты ключей. Участок больше не мой.
Раиса Павловна тяжело опустилась обратно на край дивана.
— И ты молчала? За спиной у родной матери такие дела проворачиваешь!
— Если бы я сказала раньше, вы бы с Эдиком потребовали отдать вам половину денег. Или переоформлять все на него, — ответила Женя.
— Но навес… — мать все еще пыталась уцепиться за первоначальный план. — Ты же могла сказать Эдику, чтобы он забрал навес до продажи!
— Покупатель смотрел участок вместе с навесом. Это неотъемлемая часть сделки. Он за него тоже заплатил.
В этот момент домофон в прихожей разразился резкой трелью. Раиса Павловна вздрогнула. Женя прошла в коридор и сняла трубку.
— Открывай, — раздался недовольный голос Эдика. — Я мимо проезжал, дай, думаю, зайду, вправлю сестре мозги.
Женя нажала кнопку. Через минуту на пороге появился брат. Он даже не стал разуваться, просто прошел в коридор в кроссовках.
— Ну что, бизнесменша, — начал он с порога. — Долго мы будем в эти игры играть? У меня завтра мужики приедут с инструментом. Давай ключи от ворот, я сам утром поеду открою, раз ты такая принципиальная.
— Эдик… — тихо начала Раиса Павловна с дивана.
— Мам, погоди. Я сам с ней поговорю. Женька, ты берега вообще путаешь. Я твой старший брат. Я просил тебя о помощи один раз за год. Один раз! А ты мне тут концерты закатываешь из-за куска железа, который тебе даром не нужен.
Женя прислонилась к косяку.
— Эдик, ты глухой или просто альтернативно одаренный? Нет у меня ключей.
— Значит, поедем и срежем замок на воротах! — он повысил голос. — Это мой навес, понятно? Ты мне по гроб жизни обязана за то, что я тебе в детстве помогал!
— Ты мне в детстве портфель до школы донес два раза, — напомнила Женя. — А я тебе последние пять лет кредиты перекрывала.
— Ой, какие мы счеты ведем! — Эдик шагнул вперед. — Ключи давай. Быстро.
Он потянулся к крючкам в прихожей, где обычно висели женины ключи, но там было пусто.
— Эдик, остановись, — Раиса Павловна наконец обрела голос. — Она дачу продала.
Эдуард замер с протянутой рукой. Он медленно повернулся к матери, потом перевел взгляд на сестру.
— Чего?
— Того, — Женя скрестила руки на груди. — Участок продан. Навес продан вместе с ним. Там уже новый хозяин. Борис. Если хочешь, поезжай завтра с болгаркой, срезай замки. Только Борис человек серьезный, он полицию вызовет быстрее, чем твои мужики удлинитель размотают.
— Ты… ты дачу продала? — Эдик моргнул, переваривая информацию. — За сколько?
— За нормальную сумму. Деньги на вкладе.
— И ты… ты не собираешься поделиться с семьей? — его тон моментально сменился с агрессивного на возмущенный. — У меня ипотека горит, машина на улице!
— Машина, за которую ты платишь автокредит, пока мама покупает твоим детям зимнюю обувь? — Женя усмехнулась. — Нет, Эдик. Делиться я не собираюсь.
— Ты просто тварь, — выплюнул брат. — Жадная, эгоистичная тварь.
Он резко развернулся, едва не задев плечом вешалку, и вышел на лестничную клетку.
Раиса Павловна поднялась с дивана. Вся ее командирская спесь куда-то улетучилась. Она молча пошла в прихожую, сняла свой плащ и накинула на плечи.
— Ты жестокая, Женя, — бросила она уже от двери. — Ничего святого в тебе нет. Чужие люди тебе дороже родного брата.
Она ушла, не попрощавшись.
Женя закрыла за ними замок и вернулась к своим буклетам. Ей нужно было подготовиться к завтрашней смене.
Через неделю Женя сидела за стойкой регистратуры в стоматологии, проверяя записи пациентов на вечер. На телефон пришло уведомление в мессенджере.
Писал Борис, новый владелец дачи.
«Евгения, добрый день! Загнал машину под навес. Отлично поместилась. И жена в восторге от цвета поликарбоната. Эта ваша бронза так здорово на солнце смотрится, не бликует. Спасибо еще раз!»
Ниже было прикреплено фото новенького кроссовера, уютно стоящего под тем самым навесом.
Женя улыбнулась и поставила сообщению лайк.
Она знала от общих знакомых, что Эдуард устроил матери грандиозный скандал. Ему пришлось заплатить водителю Газели три тысячи рублей за ложный вызов и простой машины. Сумма для него не смертельная, но достаточная, чтобы он неделю не разговаривал с Раисой Павловной, обвиняя ее в том, что она отвратительно провела переговоры и не смогла дожать сестру.
О самой Жене в семье брата теперь предпочитали не упоминать. Ее записали в окончательные предательницы. И это было лучшим последствием всей этой истории.
