– Поживёшь у подруги, пока мы делаем ремонт, – предложил сын, ставя тяжёлую спортивную сумку прямо на коврик в прихожей.
Я стояла с чашкой недопитого чая в руках и смотрела, как Андрей разувается, не спрашивая разрешения.
– Мы уже договорились с бригадой, мам. Тебе же самой будет спокойнее у Веры. Здесь пыль, шум, всякие материалы.
Я поставила чашку на тумбочку у зеркала и вытерла ладонь о халат.
– А надолго вы планируете? – спросила я тихо.
Андрей выпрямился, улыбнулся той самой улыбкой, которой пользовался ещё в школе, когда что-то скрывал.
– Месяца на полтора, максимум на два. Ты же знаешь, как сейчас с рабочими. Лучше сразу сделать нормально, чем потом переделывать.
В сумке у него что-то звякнуло. Я заметила угол пакета с каким-то строительным магазином, но он быстро отодвинул её ногой.
– Ключи оставь нам, – продолжил он уже увереннее. – Мы сами будем открывать. А тебе у Веры будет как дома. Она же сама звонила, сказала, что комната свободна.
Я кивнула. В голове мелькнула короткая мысль: странно, что он пришёл с готовым решением, а не спросил. Но вслух сказала только:
– Хорошо. Только вещи свои некоторые заберу.
Он уже доставал телефон и кому-то писал.
– Конечно, бери. Мы тут всё аккуратно сложим. Ольга завтра приедет помогать.
Ольга – его жена. Тридцать три года, всегда с идеально уложенными волосами и спокойным голосом, который почему-то давил сильнее крика.
На следующий день я собрала два чемодана. В одном – зимние вещи, в другом – документы, любимую кружку и фотоальбом с внучкой.
Андрей помогал выносить сумки к такси. На лестничной площадке он вдруг обнял меня и сказал:
– Ты только не волнуйся. Мы сделаем так, что квартира станет как новая. Ты потом сама удивишься.
Я сел а в такси и смотрела в окно, пока дом не скрылся за поворотом.
Вера встретила меня на пороге своей двухкомнатной квартиры на соседней улице.
– Заходи, Наташа. Я уже постелила. Будешь как родная.
Мы жили тихо. Вера работала в библиотеке, я помогала ей с огородом на даче по выходным и иногда готовила.
Первые две недели Андрей звонил почти каждый день.
– Всё идёт по плану, мам. Стены уже голые. Скоро начнут шпаклевать.
Потом звонки стали реже. Через месяц он сказал:
– Рабочие задерживаются. Материал не тот привезли. Ещё недельку-две.
Я не спорила. У Веры было тепло, и я не хотела мешать.
Внучка Катя иногда приезжала на выходные. Ей было семь. Она приносила рисунки и рассказывала, как папа с мамой «делают ремонт у бабушки».
– А у вас там красиво будет? – спрашивала я.
– Папа сказал, что очень. И мне комнату сделают.
Я улыбалась и гладила её по голове.
Прошло три месяца. Я позвонила Андрею сама.
– Сынок, когда уже заканчивать будете? Мне бы вещи свои забрать, которые остались.
Он помолчал секунду.
– Мам, там ещё с электрикой задержка. Лучше не приезжай пока. Пыли полно. Мы сами всё перевезём, когда закончим.
Ещё через месяц я снова позвонила.
– Андрей, уже почти полгода. Ты же говорил на два месяца.
– Мам, ты не понимаешь. Качественный ремонт быстро не делается. Мы решили сразу и полы поменять, и проводку. Это же на годы. Ты у Веры не в тягость?
Я посмотрела на Веру, которая тихо пила чай на кухне.
– Нет, не в тягость. Просто хочу домой.
Он вздохнул так, будто я его нагрузила.
– Ещё немного потерпи. Кате в школе тяжело, мы не можем сейчас всё бросить и возить тебя туда-сюда.
Я повесила трубку и села у окна. В груди было тяжело, но я отгоняла мысли. Сын же не обманет.
Осенью Вера предложила:
– Может, ты хотя бы на недельку съездишь, посмотришь, как там?
Я покачала головой.
– Андрей сказал, что ещё рано. Не хочу мешать.
Зимой Катя приехала с новым рюкзаком.
– Бабуля, а у вас теперь диван новый стоит. Мама сказала, что он удобный.
Я замерла с чашкой в руках.
– Какой диван?
– Ну, тот, который папа купил. Большой, серый.
Я перезвонила сыну в тот же вечер.
– Андрей, какой диван? Вы уже мебель завозите, а ремонт ещё не закончен?
Он ответил быстро, почти раздражённо:
– Мам, это временно. Рабочие попросили место освободить. Мы просто поставили то, что было у нас на съёмной. Не переживай.
Съёмная у них была однушка на окраине. Я знала, что они платили за неё двадцать восемь тысяч в месяц.
Весной мне исполнилось пятьдесят девять. Вера испекла пирог, Катя привезла открытку. Андрей позвонил и поздравил.
– Мам, скоро уже. Честное слово.
Я посчитала: прошло одиннадцать месяцев.
В конце мая я сказала Вере:
– Я поеду. Без предупреждения. Хочу сама увидеть.
Вера кивнула.
– Бери ключи. Те, что ты оставляла у меня на всякий случай.
Я взяла маленький чемодан с самым необходимым и вызвала такси.
Дом стоял на месте. Подъезд тот же, запах тот же. Я поднялась на четвёртый этаж и вставила ключ. Он повернулся легко.
Дверь открылась.
В прихожей стояли детские кроссовки и мужские ботинки. На вешалке висела куртка Ольги. Из комнаты доносился голос телевизора.
Я прошла дальше.
Гостиная выглядела почти так же, как год назад. Те же обои с мелким цветочком, которые я клеила ещё с мужем. Тот же старый шкаф. Только вместо моего дивана стоял большой серый, а на полу валялись игрушки. На стене висели новые фотографии: Андрей, Ольга и Катя на море.
На кухне кипел чайник. Ольга стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюле. Увидев меня, она замерла.
– Наталья Петровна… Мы не ждали.
Андрей вышел из комнаты. На нём была домашняя футболка.
– Мам? Ты чего не предупредила?
Я поставила чемодан у стены и посмотрела на него.
– Ремонт, значит.
Он почесал затылок.
– Ну… Мы решили немного по-другому.
Ольга быстро выключила газ.
– Андрей, скажи ей.
Я села на стул. Ноги вдруг стали ватными.
– Говори.
Андрей сел напротив.
– Мам, слушай. Мы поняли, что на съёмной дальше нельзя. Кате нужна нормальная комната. А здесь место есть. Мы подумали… ты же у Веры привыкла. Ей тоже спокойнее, когда кто-то рядом.
Я смотрела на старые обои. Ни одного следа шпаклёвки. Ни одного нового провода. Пол тот же скрипучий.
– Ремонта не было вовсе, – сказала я ровно.
Он развёл руками.
– Зачем было начинать, если всё равно… Мам, мы же семья. Ты одна в двух комнатах. А нам тесно.
Ольга села рядом с ним.
– Наталья Петровна, мы же не выгоняем. Вы можете приезжать, когда захотите. А жить… ну, вам же у Веры хорошо.
Я достала из сумки телефон и набрала номер соседки с пятого этажа.
– Зина, это Наташа. Скажи честно: у меня в квартире за этот год хоть кто-то работал? Рабочие, шум, что-нибудь?
Зина ответила сразу:
– Какой шум? Тишина. Только Андрей с семьёй живут. Я думала, ты им разрешила.
Я положила трубку.
Андрей уже начинал раздражаться.
– Мам, ну чего ты устраиваешь? Мы год здесь. Катя в школу ходит рядом. У нас уже всё настроено.
Я встала.
– Собирайте вещи.
Ольга вспыхнула.
– Вы серьёзно? А где нам жить? На улице?
– Там, где жили до этого. На съёмной. Или где угодно. Только не здесь.
Андрей ударил ладонью по столу.
– Мам, ты что, нас выгоняешь? Мы же твои дети!
– Вы мои дети. Но квартира – моя. И вы год врали мне в лицо.
Он вскочил.
– Мы не врали! Мы просто… решили по-другому. Ты же сама согласилась уехать!
– Я согласилась на ремонт. Которого не было.
В этот момент из комнаты вышла Катя. Увидела меня и бросилась обнимать.
– Бабуля! Ты приехала!
Я обняла её, но смотрела на сына.
– Катя, собери свои игрушки. Вы сегодня переезжаете.
Ольга схватила дочь за плечо.
– Не слушай! Бабуля просто устала с дороги.
Я спокойно открыла шкаф в прихожей. Там висели мои старые пальто и стояли коробки с надписью «Натальины вещи». Их даже не распаковывали.
– Вот. Мои вещи вы сложили. Теперь сложите свои.
Андрей подошёл ближе. Голос стал ниже.
– Мам, ты не понимаешь. Мы уже… ну, привыкли. И Кате здесь лучше. Ты же любишь внучку. Неужели из-за каких-то стен…
– Из-за лжи, – поправила я. – Год лжи.
Он попытался взять меня за руку.
– Давай спокойно. Ты останешься у Веры ещё немного, а мы найдём выход. Может, продадим эту и купим побольше. Или…
Я отняла руку.
– Никаких «или». Выезжаете сегодня.
Ольга вдруг резко сказала:
– А если мы не выедем? Что вы сделаете? Вызовете полицию на собственного сына?
Я посмотрела на неё.
– Если понадобится – да. Квартира оформлена на меня. Я могу в любой момент обратиться.
Андрей побледнел.
– Мам…
– Собирайтесь. Я подожду внизу. Через два часа хочу видеть пустую квартиру.
Я взяла чемодан и вышла. На лестнице встретила Зину.
– Всё правильно делаешь, – тихо сказала она. – Я давно хотела тебе сказать, да боялась.
Я кивнула и спустилась во двор. Села на лавочку. Руки дрожали, но внутри было тихо и ясно.
Через час спустился Андрей с двумя большими сумками. Ольга вела Катю за руку. Девочка плакала.
– Бабуля, а мы больше не будем к тебе приезжать?
Я присела и обняла её.
– Будете. Когда я вас приглашу. А жить вы будете у себя.
Андрей остановился напротив.
– Мам, прости. Мы просто… не знали, как сказать.
– Знали. Просто надеялись, что я промолчу.
Он хотел ещё что-то добавить, но я подняла руку.
– Ключи. Все, которые у вас есть.
Он достал связку и положил на лавочку.
– Мы оставим адрес. Если что…
– Если что – я сама найду.
Они ушли к такси. Катя махала рукой из окна, пока машина не скрылась.
Я поднялась обратно. Квартира пахла чужим стиральным порошком и детским кремом. Я открыла все окна. Потом взяла мусорный пакет и начала собирать оставшиеся игрушки, носки, флаконы. Всё сложила в коробки у двери.
Вечером приехала Вера.
– Ну что?
– Выехали.
Она помогла мне поменять постельное бельё и вымыть пол. Когда закончили, я села на свой старый диван (серый они увезли) и выдохнула.
На следующий день я позвонила в управляющую компанию и написала заявление, чтобы все квитанции снова приходили только на моё имя. Потом сходила к замкам. Мастер поставил новые за два часа. Стоило четыре тысячи восемьсот рублей.
Вечером Катя написала в сообщении:
«Бабуля, мы теперь далеко. Ты нас совсем не любишь?»
Я ответила:
«Люблю. Но жить будем каждый у себя. Приезжайте в гости, когда позовёте».
Через неделю Андрей позвонил. Голос был тихий.
– Мам, мы сняли другую квартиру. Подороже. Тридцать две тысячи.
– Хорошо.
– Можно мы… иногда…
– Когда я скажу «можно».
Он молчал. Потом сказал:
– Понял.
Я повесила трубку. Подошла к окну. Двор был тем же, что и год назад. Только теперь я снова была дома.
С тех пор они приезжают раз в месяц. Звонят заранее. Катя снова рисует мне открытки. Андрей больше не предлагает «помочь с ремонтом».
Я живу в своей квартире. Готовлю на своей кухне. Сплю на своём диване.
И каждый раз, когда открываю дверь своим ключом, вспоминаю тот день, когда сын поставил сумку на коврик и сказал про ремонт.
Теперь я знаю: если кто-то предлагает тебе временно уехать из собственного дома – лучше остаться.
А вы бы поверили на слово?
