— Смотрю на тебя и не узнаю. Из красавицы в чудовище превратилась, — фыркнул муж
Оксана всегда знала, что мужчины любят глазами. В двадцать три, когда они с Андреем только начинали встречаться, этот факт её даже забавлял.
Она ловила восхищенные взгляды в метро, в университетской столовой, на вечеринках у друзей.
Короткое платье цвета фуксии, туфли на платформе, стрелки, которые подчеркивали глаза, — её оружие было всегда при ней.
Андрей тогда говорил: «Оксан, ты как конфетка в красивой обертке. И я единственный, кому разрешено ее развернуть».
Сейчас этой фразе было почти семь лет. «Конфетка» давно съедена, а обертка… обертка, по словам Андрея, превратилась в мятую салфетку.
Последний год стал адом, который начинался не с хлопка двери, а со случайного взгляда.
Оксана ловила этот взгляд каждое утро, когда подавала ему кофе. Андрей смотрел на неё так, будто пытался найти в её лице ту самую, прежнюю, и каждый раз разочарованно вздыхал.
Сегодняшняя ссора началась из-за ерунды. Из-за того, что Оксана купила сырую курицу в «Ашане», а не в «Перекрестке».
Курица была жесткой. Андрей отодвинул тарелку, и металлическая вилка со звоном упала на пол.
— Ну, спасибо, Оксана. Не могла нормальную купить? Или ты теперь на всем экономишь? На еде, на себе… — он сделал паузу и добавил с той интонацией, от которой у неё холодели пальцы ног: — На себе — особенно.
— Что значит «на себе»? — тихо спросила она, хотя прекрасно знала, что значит. За год женщина выучила весь его репертуар.
— А то и значит, — Андрей откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Смотрю на тебя и не узнаю. Из красавицы в чудовище превратилась.
Оксана почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она слышала эту фразу уже раз пятнадцать.
«Из красавицы в чудовище». Словно она пережила не набор семи лишних килограммов, а трансформацию в горбатую ведьму.
— Андрей, прекрати. Пожалуйста, — попросила Оксана. — У нас ребенок, я устаю на работе, у меня нет времени на марафоны…
— Ах, у нее нет времени! — захохотал он неприятно. — Раньше время находилось. А теперь что? Ты посмотри на свои фотки в телефоне. Хоть одну покажи мне, где ты нормальная. Два года назад — глаз не отвести. А сейчас? Все твои фотки удалить уже пора, ты вообще другая.
Оксана машинально взяла телефон и пролистала галерею. Вот она с дочкой в парке, без макияжа, с растрепанными волосами, но счастливая.
Вот на корпоративе в светло-синем платье — она там даже стройная, потому что платье удачно сидит.
Вот домашнее селфи, где она показывает новую стрижку. Другая? Да, другая. Более взрослая, уставшая, с кругами под глазами. Но чудовище?
— Давай, — сказал Андрей, перебивая её мысли. — Скажи, что я не прав.
— Ты не прав, — выдохнула Оксана. — Ты жесток.
— Жесток? — он встал и подошел к окну. — Оксана, я просто хочу тебя мотивировать. Тебе не восемнадцать. Посмотри правде в глаза. Если бы твои поклонники, которые за тобой бегали в институте, тебя видели в живую сейчас… они бы охренели.
Это была особая форма пытки. Он знал, что в институте за ней ухаживал сын декана, и еще парень с актерского факультета.
Знал, как ей льстило это внимание. И теперь использовал эти воспоминания в своих целях.
— Они бы увидели женщину, родившую ребенка, — тихо сказала Оксана, чувствуя, как слезы обжигают веки. — Нормальную женщину.
— Нормальную? — Андрей резко обернулся. — Нормальная женщина следит за собой, а не жрет булки по ночам.
— Я не жру булки!
— А что ты делаешь? Ты посмотри на себя в джинсах! В тех, старых? Они же на тебе трещат!
— Они на меня налазят! — неожиданно громко крикнула Оксана. Она даже сама испугалась своего голоса. — Все вещи, которые я покупала два года назад, на меня налазят. Я их ношу каждый день. Да, я поправилась, но не на двадцать килограммов, Андрей. И ты ведешь себя так, будто я заняла место на диване возле мусорки.
Андрей усмехнулся. Эту усмешку она ненавидела больше всего — снисходительную, холодную, как у школьного учителя, которому надоел глупый ученик.
— Ладно, — сказал он, доставая свой телефон. — Если ты такая востребованная и красивая, значит, проблем не будет.
Он нажал на иконку — Оксана узнала фирменный оранжевый значок сайта знакомств.
У неё даже сердце не ухнуло в пятки. Она ожидала этого. В прошлом месяце женщина заметила уведомление на его экране блокировки — «Марина, 34 года, лайкнула ваше фото». Она тогда сделала вид, что не заметила.
— Ты серьезно? — спросила Оксана, хотя голос прозвучал хрипло, как у простуженной.
— Абсолютно, — Андрей быстро заполнял поля, не глядя на неё. — Пока ты превращаешься в домохозяйку с заплывшими боками, я хочу общаться с нормальными людьми. С красивыми. Которые умеют себя подать.
Оксана смотрела, как его толстые пальцы с обкусанными ногтями бегают по экрану.
Он загрузил свою старую фотографию с моря, где был загорелый, в модных очках, на фоне заката. Этому фото было три года.
— Ну, а я тоже пойду зарегистрируюсь, — сказала она, повинуясь глупому порыву.
Ей хотелось сделать ему больно так же, как он делал больно ей. Андрей поднял голову и улыбнулся.
Оксана никогда не забудет эту улыбку: кривую, гадливую, в которой смешались жалость и победа.
— Оксана, — сказал он медленно, как слабоумной. — Только сфоткай себя прям сейчас. Прямо сию секунду. Без фильтров, без этого твоего «портретного режима». И поставь на аватар. Посмотрим, кто тебе напишет.
Он знал, что она сейчас — в старом свитере цвета хаки, с пучком на макушке, с покрасневшими от слез глазами, с мокрыми дорожками туши под нижними ресницами — не выдержит теста.
Оксана взяла телефон дрожащими руками. Нажала на фронтальную камеру. Экран отразил её лицо: опухшие веки, бледная кожа, полоска не смытого до конца тонального крема у линии роста волос.
Двойной подбородок, когда она чуть опустила голову. И этот дурацкий, мешковатый свитер.
Она могла бы сказать, что у неё был тяжелый день, что дочка болела, что она спала по четыре часа, но вместо всего этого Оксана просто нажала «Сделать снимок».
— Покажи, — потребовал Андрей.
Она показала. Он даже не стал скрывать торжества.
— Ну и кто тебе, по-твоему, напишет? Только если извращенцы, которые любят женщин в теле. Но ты же не хочешь извращенцев? Или хочешь?
Она смотрела на него и видела чужого человека. Не того, кто семь лет назад плакал у неё на плече, когда у его отца случился инфаркт. Не того, кто называл её «своим солнцем» и не того, кто кружил её на Новый год в гостиной под «Белые розы» и говорил: «Даже когда ты старая и морщинистая, я буду говорить, что ты красивая».
Андрей, который сидел сейчас напротив, ни за что бы не сказал таких слов. Этот говорил только про «чудовище».
— Ты хоть понимаешь, — медленно начала Оксана, — что ты мне сказал за этот год? Ты сказал, что я чудовище. Что мои старые фотографии нужно удалить, потому что я — позор. Что я могу рассчитывать только на извращенцев. Ты…
— Я сказал правду, — перебил муж, возвращаясь к своему телефону. — Правду, которую ты не хочешь слышать. Посмотри на себя в зеркало, Оксана.
— Я смотрю, — ответила она. — И вижу нормальную мать. Нормальную женщину. Которую её муж каждый день унижает.
Андрей уже не слушал. Он с каким-то азартом пролистывал анкеты на сайте, иногда хмыкая и прищелкивая языком — оценивая.
Оксана сидела напротив и смотрела на свою тарелку с остывшей курицей. И где-то глубоко внутри неё маленький, затравленный голосок вдруг зашептал: «А что, если он прав? Что, если я действительно стала стремной? Что, если все, кто хвалят, просто врут из вежливости?»
«Всем, кто меня видит первый раз, я нравлюсь», — крутила она в голове. Это правда. На новогоднем корпоративе коллега Сергей сказал: «Оксана, вы цветете». В декабре знакомая с детской площадки, которую она не видела полгода, воскликнула: «Ты отлично выглядишь! Что ты с собой сделала?» (А Оксана ничего не делала, просто выспалась в выходной). Даже вчера кондуктор в трамвае назвал её «девушка», а не «женщина». Это было так незначительно и так важно.
Но муж говорил другое. Муж говорил — «чудовище». И поскольку он был самым близким человеком, его голос заглушал всех остальных.
— Я зарегистрировалась, — сказала Оксана.
Она не соврала. Палец сам нажал на иконку в телефоне, сам прошел быструю регистрацию через номер.
Ей не пришлось даже загружать фото — приложение предложило взять из галереи.
— И что ты поставила? — лениво поинтересовался Андрей, не отрываясь от своего экрана.
— Это самое ужасное, — тихо ответила Оксана. — Я поставила нашу свадебную фотографию.
Андрей замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. На той фотографии, три года назад, она была в белом платье, он — в сером костюме, они смеялись, и кто-то из гостей кинул в них рис.
Оксана тогда весила на четырнадцать килограммов меньше, спала по девять часов и не знала, что материнство — это когда ты любишь человека так сильно, что забываешь любить себя. Но боль пропала так же быстро, как появилась.
— Глупо, — сказал Андрей. — На том сайте все ставят свежие фото. Ты себя обманываешь и других.
Оксана не ответила. Она вышла из-за стола, прошла в ванную и закрыла дверь, чтобы он не слышал её плач. Но когда Оксана подняла глаза на зеркало, плакать вдруг расхотелось.
В зеркале стояла уставшая женщина с заплаканным лицом, в дурацком свитере, с пучком на макушке. И у этой женщины были очень грустные глаза.
Она сняла свитер. Встала в одном белье, повернулась боком. Да, живот. Да, бока, которые стали мягче.
Оксана открыла приложение, которое только что установила. Удалить аккаунт? Нет. Она сделала иначе.
Женщина нажала фронтальную камеру, нажала «Снять» и поставила это фото на аватар.
«Имя: Оксана. Возраст: 29. О себе: Мама. Работаю. Устаю. Немного поправилась. Муж говорит, что стала чудовищем. Посмотрим, кто согласится со мной поужинать».
Потом она вышла из ванной. Андрей уже ушел в гостиную, дверь была закрыта. Оксана слышала, как он кому-то диктовал по голосовому сообщению: «Да, Даша, всё, мы разъезжаемся. Да, давно пора. Встретимся завтра, скину локацию».
Оксана не удивилась словам мужа. Она легла на диван в зале, накрылась пледом и включила звук уведомлений в приложении. Первое пришло через минуту.
«Оксана, привет. Мне 34, разведен. Я тоже слышал фразу „из красавицы в чудовище“. Хочешь кофе? Я угощаю».
Второе — через три минуты. «Вы очень естественная. Настоящая. Таких женщин сейчас почти не осталось. Давайте погуляем?»
Третье — через пять минут. «Нормальная вы баба. Мужа вашего к черту. Давайте знакомиться. Я серьезный, без пошлостей».
Оксана смотрела на экран и не верила своим глазам. Ей писали не извращенцы с фетишами на пышечек, не альфонсы и не тролли, а нормальные мужчины.
Семнадцать сообщений за полчаса. Андрей вышел из гостиной за водой. Увидел её и усмехнулся.
— Ну что, написала тебе хоть одна живая душа? Или и правда только извращенцы?
Оксана медленно повернула к нему телефон. Экран светился. Семнадцать диалогов. Семь непрочитанных сообщений. Два пропущенных аудиозвонка.
— Посмотри сам, — сказала она спокойно. — Напиши им, что я чудовище. Посмотрим, кто из нас прав.
Андрей взял телефон. Листал. Сначала с недоумением, потом с растущим раздражением, потом с той самой гримасой, которую Оксана уже видела сегодня — смесь жадности и обиды.
— Ты специально такое фото поставила? — процедил он. — Чтобы тебя пожалели?
— Нет. Я поставила себя настоящую себя. Ту, которая сейчас, без прикрас.
— Это всё позерство, — Андрей бросил телефон на плед. — Через неделю ты снова будешь плакать. Потому что мужчины, которые пишут таким, как ты, хотят только одного. И когда получат — бросят.
— Может быть, — согласилась Оксана. — Но они хотя бы не говорят мне, что я чудовище.
Она взяла телефон, встала и ушла в детскую — к дочке. Маленькая Кира спала в своей кроватке, раскинув ручки, как морская звезда.
Через щель в двери она слышала, как Андрей снова кому-то звонит: «Да, она вообще с ума сошла, на сайте знакомств зарегистрировалась. Фотки голые выкладывает. Нет, не голые, но в белье. Я не знаю, что с ней делать».
Оксана улыбнулась в темноте. Муж зашел в комнату через час. На этот раз он выглядел жалко.
— Оксан, я погорячился. Просто ты перестала следить за собой… Надо как-то получше быть…
— Поздно. Я подам на развод.
— Чего? — Андрей изменился в лице.
— То, что слышал, — холодно ответила Оксана.
И она действительно подала на развод. Андрей сначала сопротивлялся, а потом сдался.
Однако после развода он говорил всем знакомым, что жена нашла себя кого-то побогаче, поэтому и развелась.
