Цветов не дарит, разговоров не заводит, а в кровати — бог. Мне сорок семь, и я не знаю, хватит ли этого
Он спал, раскинувшись на моей половине кровати, дышал ровно, по-хозяйски. Сорок один год, ни одной седой волосинки, плечи — хоть сейчас на греблю. А у меня между ног саднило, и в голове билась одна мысль: «Господи, только бы не проснулся и не полез обниматься». Обниматься с ним было невыносимо — слишком хорошо. Слишком похоже на то, чего у меня никогда не было по-настоящему.
Телефон на тумбочке звякнул.
Я потянулась, глянула на экран. Сообщение в мессенджере, естественно. «Доброе утро, киса». Смайлик с высунутым языком, огонечек.
Он лежал в метре от меня. И прислал мне, огонечек. Как я только не услышала, что он проснулся?
Давайте по порядку. Сайт знакомств. Два года я там сижу — периодами, с перерывами на отчаяние и попытки завязать. Два года переписок, встреч, неловких кофе и — чего уж там — иногда вполне сносного секса. Опыт, как говорится, достаточный. Я научилась за десять минут чата вычислять тех, кто предложит «продолжить в другом месте» сразу после «привет». Научилась не вестись на фотки десятилетней давности. Научилась не ждать.
И тут — он. На встречу шла без особых ожиданий. Думала: ну, стандартный вариант, посидим, поговорим о погоде и работе, я вежливо слиняю через час. А вышло иначе. Через три часа я поняла, что не хочу уходить. Через четыре — что он пахнет так, что хочется уткнуться носом в шею и замереть. На прощание я сама его поцеловала. В губы. Решительно, без «может, ещё увидимся». Просто взяла и поцеловала. Он удивился — я видела. Бровь поползла вверх, потом медленно сползла обратно, и он ответил. Так ответил, что ноги подкосились.
Дальше — ещё два свидания. Уже с откровенными поцелуями. Уже с дрожью в пальцах. А после третьего я, не выдержав, сказала: «Я бы с удовольствием приехала к тебе в гости. На массаж».
Массаж. Господи. Ну кто так делает, а?
Сейчас понимаю — перегнула. Слишком быстро, слишком явно, слишком много инициативы. По-хорошему надо было ждать. Пусть бы он звал. Пусть бы сам суетился, добивался, доказывал. Но я, как всегда, решила: на хрен игры. Мне сорок семь, я не девочка, чтобы набивать цену. И потом — у меня есть принцип, выработанный горьким опытом: секс затягивать нельзя. Потому что если мы в постели не совпадём, то зачем вообще? Сексуальная совместимость — это база. Фундамент. Без него всё остальное — просто дружба. А друзей у меня хватает.
Совпали. Ох, как совпали.
Две ночи — и я забыла, как дышать. Серьёзно. Он делал со мной такое, от чего я выгибалась дугой и орала в подушку. Техничный, внимательный, чуткий. И при этом — дикий ровно настолько, чтобы я чувствовала себя желанной, а не просто «отрабатываем программу». Впервые за два года после развода я проснулась рядом с мужчиной и не захотела немедленно сбежать.
А потом началось это.
— Доброе утро, солнышко.
— Доброе утро, красотка.
— Доброе утро, кисуля.
Каждое утро, стабильно, как будильник. Вариации разные, суть одна. Я просыпаюсь, тянусь к телефону — и там уже висит его приветствие. Сначала умиляло. Потом начало раздражать. Теперь бесит до скрежета зубов.
Потому что дальше — тишина. Ну, не совсем тишина. В течение дня он может прислать смайлик. Или огонечек. Или сердечко. Или — верх креатива — «реакцию» на моё сообщение: палец вверх, сердечко, смеющийся колобок.
Я пробовала разговорить. Осторожно, как учат на всех этих психологических форумах, «закидывая удочку». Напишу про настроение — мол, сегодня грустно, дождь за окном. В ответ — грустный смайлик. Про работу напишу — огонечек. Про то, как вчера было хорошо — вот тут он расщедрится: два огонечка и сердечко с поцелуем.
Один раз я не выдержала. Прямо спросила: «Слушай, а тебе вообще интересно, что у меня в жизни происходит?»
Он прочитал. Через четыре часа. И ответил: «Конечно интересно».
Всё. Одно слово и смайлик.
Я смотрела на экран, и у меня внутри что-то медленно скручивалось в тугой холодный узел. Знакомое чувство. Так уже было — со спортивным инструктором, который мог обсуждать только калории и позы. С бизнесменом, который звонил строго в час ночи и сразу переходил к делу. С тем парнем, который говорил «ты классная, но давай без обязательств» — и я соглашалась, потому что думала: перерастёт. Не перерастало никогда.
Позвонила Ленке. Единственной подруге, которая умеет слушать, не осуждая, и материться так, что легчает.
— Лен, он шлёт мне огонечки.
— Какие на хрен огонечки? — Ленка хрустнула чем-то в трубке, видимо, яблоком. — Ты про пожары?
— Реакции в мессенджере. Я ему пишу — о чувствах, о прожитом дне, о сексе нашем, в конце концов. А он — огонечек присылает. Или «доброе утро» с поцелуйчиком. И всё.
В трубке повисла пауза.
— Так. А в постели как?
— В постели… — я замялась. — В постели он — огонь. Реально. Я такого не помню. Может, никогда и не было.
— Ага, — Ленка хмыкнула. — Ну то есть секс классный, а поговорить не о чем. Классика.
— Подожди, я не сказала «не о чем». Я просто не знаю, о чём с ним говорить! Он не поддерживает переписку. Вообще. Я пытаюсь вытащить его на откровенность, а он молчит. Не спрашивает ничего. Не рассказывает о себе. Я знаю, где он работает, знаю, что он разведён, знаю, что детей нет. Всё. Остальное — тёмный лес.
— Ну так спроси! — Ленка аж прикрикнула. — Ты, мать, двадцать два года в браке просидела. С девятнадцати лет с одним мужиком. Какие у тебя навыки съёма и разведки? Никаких. Ты привыкла, что всё понятно, предсказуемо, — и тут на тебе, мужик-загадка. Ты просто отвыкла от неопределённости.
Она права, конечно. Двадцать два года. С девятнадцати лет — вместе, потом брак, потом развод. В молодости — романов почти никаких, по пальцам пересчитать. В замужестве — без измен. Весь мой опыт построения отношений — это один мужчина, с которым мы давно стали чужими, но честно тянули лямку. А когда развелись, мне стукнуло сорок пять, и я выяснила, что на рынке я — «дама бальзаковского возраста» с амбициями и полным непониманием правил игры.
Все мои отношения после развода строились вокруг секса. Я не против секса, боже упаси. Но они на нём и заканчивались. Месяц, два, три — и всё. Потому что секс — отличная вещь, но я не могу так долго. Мне нужно больше. Нужны разговоры ночью на кухне. Нужны дурацкие шутки, понятные только двоим. Нужна уверенность, что я не просто удобный вариант на вечер пятницы.
И вот — он. Вроде идеальный по всем параметрам. В постели — бог. В быту — спокойный, без закидонов. Но это молчание… Оно убивает.
После звонка Ленке я решилась на эксперимент. Написала ему длинное сообщение. Честное, без кокетства. Рассказала про то, как прошёл день, про дурацкую ссору с бывшим мужем из-за каких-то квитанций, про то, что мне приснился странный сон — будто мы идём по берегу моря, и он держит меня за руку, но молчит, и я не знаю, хорошо нам вместе или нет. Написала и замерла.
Он прочитал вечером. Я видела уведомление. Потом — тишина. Час, два.
Утром я проснулась — сообщение. «Приснится же такое». И огонечек.
Я швырнула телефон в кресло.
Цветы, кстати, тоже не дарит. Ни разу. Три свидания, две ночи секса до искр из глаз — и ни одного цветочка. Я не меркантильная, но, блин, хотя бы ромашку. Хотя бы веточку сирени с ближайшего куста. Мне не нужны розы по пять тысяч, мне нужно, чтобы он сам захотел. Просто — увидел цветы, подумал обо мне, купил. А если намекнуть — то всё, смысла нет. Будет как по просьбе. Фальшиво.
Ленка на это сказала: «Ты дура. Мужики не телепаты. Он, может, думает, что ты — самодостаточная бизнес-леди, которой цветы дарят только лохи с вокзала. Ты ему дай понять, что тебе это важно».
Но как дать понять, не унижаясь? Я не умею. Я умею только прямо — а прямо просить не хочется. Хочется, чтобы он сам. Без подсказок. Потому что если сам — значит, я в его мыслях. Значит, я не просто «секс по расписанию».
Прошла неделя. Снова встреча, снова ночь. Он был особенно нежен, гладил мои волосы, шептал что-то — я почти таяла. А потом, в три часа ночи, лёжа на его плече, я решилась.
— Слушай, — тихо, в темноту. — А тебе вообще интересно, о чём я думаю? Ну, кроме того, что нам хорошо вместе.
Он помолчал. Потом вздохнул, перевернулся на спину, глядя в потолок.
— Интересно. Конечно. Ты чего?
— Ты молчишь. Всё время. Я тебе пишу, рассказываю что-то, а ты — только «доброе утро» и смайлики. Я как будто сама с собой разговариваю.
Он снова помолчал. Я уже пожалела, что начала.
— Я не очень разговорчивый, — наконец сказал он. — Ну вот такой я. Понимаешь? Мне проще, когда… когда не надо ничего говорить. Просто вместе, и всё.
— Но как я узнаю, что у тебя внутри? Ты же вообще ничего о себе не рассказываешь.
— А что рассказывать? — он даже чуть приподнялся на локте. — Что я вижу тебя и мне по кайфу? Это видно. Что я хочу с тобой быть? Так я с тобой. Чего ещё?
— Разговора. Просто человеческого разговора. Мне нужно чувствовать, что я тебе интересна не только как… не только в постели.
Он опять откинулся на подушку. Долго молчал. Потом сказал, и голос был какой-то усталый:
— Я после развода вообще не знаю, как это — разговаривать. Восемь лет жил с женщиной, которая болтала без остановки, но никогда не слушала. И я привык, что мои слова никому не нужны. Прости. Может, я просто разучился.
Меня пронзило. Восемь лет. Он тоже оттуда — из брака, где всё умерло. И теперь он вот такой: молчаливый, закрытый, но почему-то всё равно рядом. Стабильно пишет «доброе утро». Стабильно присылает огонечки. Может, для него это — максимум? Может, он так выражает то, что не может сказать словами?
Я прижалась к нему, провела ладонью по груди.
— Но я-то слушаю. Правда слушаю.
Он обнял меня. Молча. Но я почувствовала, как напряглись его руки — не страстно, а благодарно, что ли.
А наутро — угадайте что? — прислал огонечек.
Прошёл ещё месяц. Я не порвала. Потому что — ну как порвёшь, если меня тянет к нему магнитом? Если каждый раз, когда он смотрит на меня этим своим взглядом — серьёзным, тёмным, — у меня всё внутри падает вниз? Если секс с ним — не просто секс, а какой-то дикий разговор на уровне тел? Он может не говорить, но в постели он красноречив как чёрт. Я понимаю его без слов — там, в темноте, на смятых простынях. А за пределами спальни — всё, глухая стена.
Он начал рассказывать о себе. Понемногу, скупо. Про работу. Про отца, с которым сложные отношения. Про то, как тяжело было делить имущество после развода. Я слушала, боясь спугнуть, и чувствовала себя сапёром на минном поле. Одно неверное слово — и он снова захлопнется.
Но переписка… переписка так и осталась кладбищем смайликов. Я уже смирилась. Почти.
Однажды вечером я написала ему длинное-длинное письмо. Не в мессенджере — на электронную почту, по-старому. Рассказала всё: про свой страх, про опыт неудачных романов, про то, что я не умею ждать и не хочу играть в игры, но боюсь, что ему нужен только секс. Что я вижу с ним не просто постель — вижу будущее, и от этого ещё страшнее. Что мне нужны не огонечки, а он сам. Живой, настоящий, пусть даже и молчаливый.
Он прочитал через час. И молчал целый день.
К вечеру я уже сидела на кухне, тупо глядя в одну точку, и думала, что всё кончено. Что я спугнула, надавила, полезла в душу со своими бабскими соплями. Надо было молчать. Надо было довольствоваться тем, что есть. Теперь он исчезнет — и будет снова больно, и снова пустота.
Телефон зазвонил. Это был он. Голос — непривычно взволнованный.
— Я не умею отвечать на такие письма. Честно. Мне проще приехать.
— Приезжай, — выдохнула я.
Через сорок минут он стоял на пороге. Без цветов. Но в руках у него был пакет с какой-то едой — он купил в круглосуточном суши и бутылку белого. И когда я открыла дверь, он просто сказал:
— Давай, я попробую. Разговаривать. Но ты имей терпение. Я медленный.
И я засмеялась. И заплакала. И поцеловала его прямо в коридоре, не дав даже разуться.
Сейчас я смотрю на спящего мужчину в моей постели. На его ресницы. На морщинку между бровей — он хмурится даже во сне. И думаю: получится ли? Сможем ли мы — два покалеченных браком человека, один молчун, другая говорунья — выстроить что-то, кроме дикого секса и огонечков по утрам?
Он пошевелился. Протянул руку, нащупал моё бедро, погладил — сонно, собственнически. И пробормотал:
— Спи. Завтра поговорим.
Огонечек, блин.
Я улыбнулась. И заснула.
А утром он прислал «доброе утро» не смайликом. Словами.
