Американо без цветов, таблица с варикозом и «почти бывшая» жена. Три свидания после 50, которые всё расставили по местам
Зарегистрироваться на сайте знакомств в пятьдесят четыре — это не наивность. Это смелость. Или, как мне теперь кажется, легкое помрачение рассудка. Анкету я заполнила в воскресенье вечером. К среде у меня было три кандидата. К следующей пятнице — три истории, которые я теперь рассказываю всем подругам под вино.
«Первые фотографии у всех троих были приличные. Никто сходу не присылал ничего неуместного — и это, говорят, уже большая редкость.»
Первый. Про меркантильность
Мы договорились встретиться в кофейне в центре. Место такое, где все сразу делают задумчивые лица. Я пришла чуть раньше, заняла столик, и мысленно репетировала улыбку нормальной женщины без лишних ожиданий.
На фотографии он был в пиджаке, подтянутый, с аккуратной сединой. Вошедший в кофейню мужчина был в мятом пуховике, кепке, надвинутой почти на глаза, и с лицом человека, который всю ночь ехал в плацкарте и обиделся на проводника. Он сел напротив, осмотрел меня и сообщил:
— Ну… ты в жизни старше, чем на фото.
Я сначала решила, что ослышалась. Потом решила, что он сейчас засмеется. Он не засмеялся. Я ответила:
— А ты в жизни смелее, чем в переписке.
Дальше он минут десять объяснял, как современные женщины «испортились» — хотят денег, внимания, путешествий. При этом заказал американо и спросил у официантки, бесплатная ли у них вода. Потом наклонился ко мне заговорщицки и прошептал, что специально приходит на первые свидания без цветов — проверяет женщин на меркантильность.
Я посмотрела на него и сказала, что я мужчин проверяю на адекватность. И что он тест не прошел.
Счет за свидание: один американо (его), один капучино (мой, сама заплатила). Цветов: ноль. Проверок на меркантильность: одна. Проверок на адекватность: одна. Результат: оба не прошли — каждый по своей причине.
Второй. Системный подход к счастью
Один странный — это, конечно, не повод сдаваться. Бывает. Статистическая погрешность. Второй был совсем другим: писал мягко, пришел с букетом, выбрал грузинский ресторан с запотевшими стеклами, хачапури и грустной песней про забытую любовь. Первые пятнадцать минут я почти расслабилась.
А потом он достал телефон.
— Хочу кое-что показать, — сказал он с гордостью.
Я подумала: ну, сейчас фотографии внуков, дачи или собаки. Нет. Он открыл таблицу. Настоящую таблицу с графами. Возраст, давление, отношение к кредитам, режим сна, наследственность, уровень конфликтности. После развода, объяснил он, стал подходить ко всему системно.
— Марина, а варикоз у вас есть?
Я чуть не подавилась боржоми.
Дальше он спрашивал, храплю ли я, и когда я призналась, что люблю иногда просто полежать с сериалом, он пометил что-то в таблице, тихо произнеся: «Низкая бытовая мобильность». Сам вставал в шесть утра, делал контрастный душ и зарядку. Когда я спросила, по какому графику у него работает чувство такта, он не понял вопроса. Вообще. Ни малейшего намека на понимание.
Я доела кусочек хачапури из принципа — не оставлять же ему победу — и ушла с ощущением, что меня только что оценили как подержанный автомобиль. С пробегом и сомнительной историей обслуживания.
Диагноз по таблице: низкая бытовая мобильность, варикоз не подтвержден, храп — данные не получены. В графу «перспектива» внесено прочерк.
Третий. Почти нормальный. Почти.
После второго свидания я всерьез думала про вязание. Но оставался третий — и он писал смешно, называл меня «опасно умной женщиной» и звал гулять в парк. Холодный день, запах кофе навынос и свежей выпечки из булочной на углу. Я оделась с видом «ой, случайно так вышло», хотя, разумеется, ничего случайного там не было.
Он пришел с термосом и сразу сказал, что вдруг я не люблю кофе из автоматов. Мило? Мило. Мы гуляли, разговаривали, и мне впервые за эти дни было легко. Он рассказывал про работу, про сына, про то, как сжег кастрюлю с супом и потом два дня проветривал квартиру. Я смеялась. Он смеялся. Я даже поймала себя на опасной мысли — а вдруг вот он и есть нормальный?
Потом мы сели на лавочку. И у него зазвонил телефон.
Он побледнел. Отошел на пару метров. Парк тихий, и когда мужчина шипит в трубку «я же сказал, что это деловая встреча» — трудно сделать вид, что ты не слышишь. Он вернулся с натянутой улыбкой и сказал «всё нормально».
— Жена? — спросила я спокойно.
— Почти бывшая.
Вот это слово — «почти». Почти бывшая жена. Почти не соврал. Почти свободен.
Он начал объяснять: живут отдельно, всё давно кончено, просто формальности. Я сказала, что формальности обычно не звонят с такой яростью. И тут к нам подошла женщина — невысокая, в светлой куртке, с лицом человека, который уже всё понял, но хочет удостовериться лично. За руку она держала девочку лет восьми.
— Вот, значит, какая у тебя деловая встреча, — сказала она тихо.
От тихого голоса стало страшнее, чем от крика. Девочка смотрела то на меня, то на него и спросила:
— Пап, это кто?
Вот тут у меня всё и оборвалось. Не из-за него. Из-за ребенка, которого взрослые затащили в свой некрасивый спектакль. Я встала и сказала, что, кажется, лишняя здесь. Жена — или почти жена — вдруг посмотрела на меня и негромко произнесла:
— Поверьте, вы не первая.
И вот это было хуже всего остального вместе взятого.
Домой пешком. И без злости.
Дома сняла пальто, посмотрела в зеркало и рассмеялась. По-настоящему, вслух. Потому что если не смеяться — что тогда? Плакать над анкетой с удачным светом на фотографии?
Налила чай, села на кухне и подумала: самое обидное не в том, что никто из них мне не подошел. Самое обидное — что каждый поначалу старался казаться нормальным. А потом из-под приличной обертки вылезало такое, что хоть сериал снимай. Причем сериал комедийный с элементами триллера.
Анкету я не удалила. Не потому что наивная. И не потому что хочу замуж — в моем возрасте уже хочется не замуж, а чтобы человек просто не врал, не вел учет твоих вен и не проводил свидания между семейными скандалами.
Просто стало интересно: это мне так «повезло» три раза подряд — или там, за следующим сообщением, все-таки есть кто-то нормальный?
Хотя теперь я смотрю не на улыбку и не на рост. Я смотрю, нет ли у него в руках таблицы, не вздрагивает ли он от звонка и не говорит ли с порога про меркантильность женщин.
Возраст учит не романтике. Возраст учит технике безопасности.
