Неплохо жил один 10 лет, а потом пустил в дом женщину и вдруг стал бояться купить даже пакет молока
С женой мы развелись больше десяти лет назад. Разошлись тихо, без битья посуды и судов. С тех пор я привык жить один.
Мне сорок семь лет. Квартира у меня своя, обычная двушка. Я сам там капитальный ремонт сделал: старую проводку поменял, трубы пластиковые спаял, обои поклеил. Машина есть старенькая, потрепанный Рено Логан, но бегает бодро, я за ней слежу. Живу не хуже других.
Я никогда не был бытовым инвалидом. Смогу варить и солянку, и пирог какой-нибудь запечь. Со стиркой и глажкой тем более проблем нет. Квартира у меня всегда чистая. Терпеть не могу пыль и грязную посуду в раковине.
Десять лет я сам вел свой бюджет, покупал продукты, платил за коммуналку и как-то грязью не зарос.
Полгода назад я встретил Марину. Ей сорок три года. Работает старшим кассиром в строительном магазине. Приятная женщина, ухоженная, говорит складно. Мы начали встречаться, гуляли по городу, потом она стала чаще оставаться у меня на выходные.
Сначала все было здорово. Но потом я начал замечать пугающие вещи. Моя мужская уверенность в себе стала таять как снег под весенним солнцем.
Троянский конь женской заботы
Всё начиналось под очень благовидным предлогом. Марина решила взять на себя часть домашних дел. Я не возражал. Возвращаешься после смены, а на плите горячий ужин, в доме пахнет свежей выпечкой. Это приятно любому мужику.
Я благодарил ее, покупал цветы, старался радовать подарками с каждой получки.
Но потом эта забота начала приобретать странный, удушающий характер. Марина начала методично вытеснять меня из моего же быта. Причем делала она это с позиции строгой школьной учительницы, которая отчитывает глупого двоечника.
Я загружаю свою одежду в стиральную машину. Насыпаю привычный порошок в лоток, выставляю температуру. Марина пулей залетает в ванную, нажимает кнопку отмены на панели и тяжело вздыхает, закатывая глаза.
– Сережа, ты что творишь? – она укоризненно качает головой. – Кто же сыплет этот порошок на цветные вещи? Ты же испортишь всю ткань, она полиняет, пойдет пятнами. Отойди от машинки, я сама всё сделаю. Вы, мужики, в быту как слепые котята. Если бы не я, ты бы уже все свои нормальные вещи испортил.
Я тогда отшутился. Сказал, что десять лет стирал этим порошком, и ни одна футболка не растворилась. Но она посмотрела на меня с такой снисходительной жалостью, что мне стало не по себе.
Я промолчал и вышел из ванной. Спорить из-за стирки не хотелось.
Дальше стало хуже. Мы пошли в магазин у дома за продуктами на неделю. Я беру с холодильной полки пачку сливочного масла. Знакомая синяя упаковка, я покупал эту марку последние лет пять, меня вкус устраивал. Марина выхватывает масло у меня из рук, крутит перед лицом и цокает языком.
– Ты вообще состав на упаковке читаешь? Тут же сплошные пальмовые жиры. Ты не умеешь выбирать продукты. Если тебя одного в магазин пустить, ты нас отравишь рано или поздно. Клади обратно на полку, я сама выберу нормальное масло.
И я кладу. Я, взрослый мужик, стою посреди торгового зала с тележкой и оправдываюсь за кусок масла.
Ее коронная фраза «Без меня ты пропадешь» стала звучать в нашей квартире каждый божий день. Она произносила ее по любому мелкому поводу. Я не так тонко порезал батон или купил не ту марку туалетной бумаги. Я неправильно протер пыль на подоконнике и поставил чистую чашку мимо сушилки.
– Сережа, ну кто так моет сковородку? На ней же край жирный остался. Что бы ты делал без меня? Зарос бы в грязи.
– Опять ты купил этот дешевый чай в пакетиках. Я же говорила, бери крупнолистовой. У тебя совсем нет вкуса. Как ты жил до меня, я просто не представляю.
Сначала это раздражало. Потом начало сильно злить. А потом я начал в это верить.
Публичный экзамен
В прошлом месяце у меня на кухне потек старый смеситель. Ремонту он уже не подлежал, там полностью стерлась резьба. Я поехал в строительный за новым, Марина увязалась со мной. Я всегда сам менял сантехнику, это плевое дело на пятнадцать минут.
Подходим к рядам со смесителями. Я беру в руки тяжелый латунный кран, кручу вентили, проверяю плавность хода. Подходит продавец в фирменной футболке.
– Хороший выбор, – говорит парень. – Берете? На кассу нести?
Я открываю рот, чтобы сказать «да», но тут влезает Марина.
– Девушка лучше знает! – громко заявляет она на весь отдел. – Молодой человек, не слушайте его, он в сантехнике ничего не понимает. Сережа, положи эту дешевку на место! Он же через месяц потечет. Нам нужен вот этот, с керамическим картриджем. Без меня ты бы сейчас купил барахло и соседей снизу затопил!
Продавец смотрит на меня с откровенным сочувствием. Покупатели в соседнем ряду оборачиваются на шум. Я стою с этим краном в руках, как дурак.
Мой авторитет и мужской опыт просто растоптали в лужу из-за куска железа при посторонних людях.
Я молча поставил смеситель на полку, развернулся и ушел на парковку в машину. Марина купила кран сама. Всю дорогу домой она пилила меня за то, что я психую на пустом месте и не ценю ее советы.
После того унизительного случая в магазине я поймал себя на дикой мысли. В среду я зашел после смены в продуктовый, чтобы купить хлеб и молоко. Я стоял перед витриной с молочкой минут десять. И боялся взять пакет.
В голове крутилась глупая мысль: «А вдруг Марина скажет, что это плохое молоко? Вдруг я опять выберу не ту жирность или срок годности не посмотрю? Лучше позвонить ей и спросить разрешения».
Я достал телефон из кармана, посмотрел на темный экран и вдруг словно очнулся.
Что со мной происходит? Я один перебирал ходовую на своей машине в сыром гараже. Я строил баню на даче у родного брата от заливки фундамента до крыши. А сейчас я стою в магазине и боюсь купить пакет молока, потому что женщина внушила мне, что я слабоумный бытовой инвалид.
Я понял, что я не хочу возвращаться в свою собственную квартиру. И не хочу слушать очередную долгую лекцию о том, как я неправильно дышу и неправильно хожу по полу.
Последняя капля
У меня был выходной. Марина была на смене в своем магазине. Я решил приготовить нормальный ужин, разрядить тяжелую обстановку в доме. Купил кусок свиной шеи, картошку, свежие шампиньоны. Почистил, нарезал крупно, пожарил на сковороде отличное жаркое.
Запах стоял на весь подъезд. Я вымыл гору посуды, насухо протер раковину, накрыл на стол.
Вечером пришла Марина. Снимает плащ, проходит на кухню. Она даже не смотрит на накрытый стол и горячую еду. Ее взгляд работает как радар, сканирующий территорию на наличие моих косяков.
Она подходит к плите, проводит пальцем по кафелю возле дальней конфорки и брезгливо морщится. Там осталась одна крошечная капля застывшего жира от жарки мяса.
– Сережа, это что такое? – она показывает мне испачканный палец. – Ну кто так готовит? У тебя масло во все стороны летело до самого потолка. Я только вчера тут всё отмывала. Ты как маленький неряха, после тебя кухню полдня с хлоркой убирать надо. Вот что бы ты делал без меня? Жил бы в хлеву и питался сырыми сосисками. Ты же ничего сам не можешь сделать нормально!
Я посмотрел на эту женщину и почувствовал только сильную усталость от неё.
– Знаешь, Марина, ты права. До тебя я жил в кромешном аду.
– Вот именно! – она победно вздернула подбородок.
– Да, – я медленно кивнул. – Я спал на грязном матрасе без белья. Грыз засохшие корки хлеба. Ходил на работу в рваных мешках из-под сахара. И пил грязную воду из лужи во дворе. А потом пришла светлая ты и спасла меня.
Она осеклась. До нее дошло, что я откровенно издеваюсь.
– Ты чего несешь? – она нахмурилась.
– Это ты чего несешь? Я жил в этой квартире десять лет. Один. И у меня дома всегда было чисто, сытно и спокойно. Я не нуждаюсь в круглосуточной няньке. А ты пытаешься сделать из меня беспомощного дурака!
– Я о тебе забочусь! – ее голос сорвался на визг. – Я всю душу в этот дом вкладываю, а ты неблагодарный чурбан! Да ты без меня пропадешь на следующий день!
– Да я без тебя выдохну наконец! Собирай свои вещи, Марина. Мой бытовой кретинизм не поддается лечению. Иди спасай кого-нибудь другого.
Она кричала, плакала, обвиняла меня в черствости. Говорила, что я никогда не найду такую хорошую, хозяйственную женщину. Через час за ней приехало такси, и она уехала.
Я положил в глубокую тарелку жаркое и начал есть в тишине. Никто не стоял над душой и не рассказывал, как правильно держать вилку.
А вы сталкивались с такой удушающей заботой в отношениях? Как считаете, это нормально?
