С какой радости я свою квартиру на чужого мужика перепишу?
— Вы тут одна на трех комнатах жируете.
Игорь прихлопнул ладонью синюю пластиковую папку.
— А я семью тяну, — закончил он свою мысль.
— Вот как, — спокойно отозвалась Нина Павловна.
Она не отрывалась от протирания столешницы. Тряпка методично собирала хлебные крошки.
— Именно так.
Игорь по-хозяйски отодвинул от себя пустую солонку. Откинулся на спинку кухонного уголка. Он заявился минут сорок назад. Без звонка. Света, его жена, как раз ушла с малышкой. Поликлиника, плановый осмотр. Зять момент подгадал чётко.
— И что ты предлагаешь, Игорёк?
— Я не предлагаю. Я настаиваю.
Игорь расстегнул пуговицу на своём тесном сером пиджаке. Вытащил из кармана брелок с ключами от машины.
— Нина Павловна, давайте включим голову.
Он покрутил ключи на пальце.
— Света в декрете. Деньги приношу только я. Мы в этой нашей однушке скоро свихнемся.
Зять подался вперед.
— Ребенок орет. Пеленки сушатся. Мне после смены отдохнуть негде.
Он обвел взглядом просторную кухню.
— А вы тут барыней расселись. Восемьдесят квадратов на одну пенсионерку. Это нерационально.
— Заработала. Вот и расселась, — Нина Павловна бросила тряпку в раковину.
Она вытерла руки вафельным полотенцем.
— В советское время все зарабатывали, — отмахнулся зять.
Он скривил губы.
— Только времена изменились. Сейчас выжить надо.
Игорь постучал костяшками пальцев по столу.
— И вы, как нормальная мать, должны семье помочь.
Нина Павловна присела напротив. Вязаная кофта приятно грела плечи. Она смотрела на мужа своей дочери. Пыталась найти в нём хоть каплю совести. Не находилось.
Света выходила за него по большой любви. Говорила, что он пробивной. Целеустремленный. Пробивной оказалась только его наглость.
— Помочь — это пустить вас сюда жить? — уточнила тёща.
— Еще чего, — фыркнул Игорь.
Он дернул плечом.
— Две хозяйки на одной кухне? Света через неделю взвоет. Вы же ей жизни не дадите.
— А как тогда?
— Мы с вами сделаем по-умному. По-хорошему.
Он потянулся к синей папке. Щёлкнул пластиковым замком. Вытащил несколько распечатанных листов. Пододвинул их к тёще.
— Вот. Дарственная.
Нина Павловна опустила глаза. Текст пестрел мелким шрифтом. Ссылки на законы, какие-то параграфы.
— На Свету? — спросила она.
— На меня, — отрезал зять.
Нина Павловна подняла брови.
— На тебя?
Она чуть отодвинулась от стола.
— Игорёк, а с какой радости я свою квартиру буду на чужого мужика переписывать?
Игорь перестал крутить ключи. Сжал их в кулаке. Наклонился над столом. Его грузное тело нависло над клеенкой.
— Я не чужой мужик. Я — отец вашей внучки. Глава семьи.
Он ткнул пальцем в бумаги.
— Света в этих бумажках ничего не смыслит. Ее любой юрист вокруг пальца обведет. А я всё оформлю грамотно.
— Грамотно, значит, — усмехнулась Нина Павловна. — Ты же недавно грамотно вложился. Жена потом неделю у меня деньги на памперсы просила.
Лицо Игоря пошло пятнами.
— Это был бизнес. Временные трудности. Инфляция всё съела.
Он отмахнулся от неприятной темы.
— Эту квартиру мы продадим.
Он загнул палец.
— Купим нормальную трешку в новом районе.
Он загнул второй палец.
— Машину мне поменяем. Мне для работы статус нужен. На старой я перед клиентами позорюсь.
— А я куда? — спокойно спросила Нина Павловна.
— А вы в нашу однушку переедете.
Игорь откинулся назад. Довольно улыбнулся.
— Там район тихий. Поликлиника рядом. Рынок дешевый.
Он развел руками.
— Для слабой старухи — идеальный вариант. Вам эти хоромы убирать тяжело. Я же вижу. Возраст берет свое.
Нина Павловна хмыкнула. Слабая старуха. Месяц назад эта старуха в одиночку переклеила обои в коридоре. Зять в это время сидел на диване. Жаловался на боли в спине после офисного кресла.
— Какая забота, — протянула она.
— Я о всех думаю, — кивнул Игорь.
Он снова взял ручку и придвинул бумаги ближе к краю стола.
— Смотрите, схема верняк. Вы подписываете. Завтра едем к нотариусу.
Он говорил быстро, рубил фразы.
— Через неделю выставляем на продажу. Покупателя я уже присмотрел. Мой знакомый риелтор обещал быстро всё оформить.
— Шустрый ты, — Нина Павловна покачала головой. — А Света в курсе твоих планов?
— Света дома сидит с ребенком.
Игорь нахмурился.
— Ей сейчас не до бумажной волокиты. У нее гормоны скачут. Я мужик, я решаю. Женское дело — борщи варить и за малой следить.
— И как, получается у нее? Борщи варить. На те копейки, что ты после своих бизнесов приносишь.
— Нормально я приношу!
Он стукнул кулаком по столу.
— У других мужья вообще на диване с пивом лежат. А я кручусь. Ищу варианты. Вот, нашел идеальный. Вы в однушку. Мы в трешку. Все довольны.
— Я не довольна, Игорёк.
Она скрестила руки на груди.
— Я на эти метры всю жизнь горбатилась. На двух работах пахала. И отдавать их тебе под очередную авантюру не собираюсь.
— Какую авантюру?! — возмутился зять. — Я вам русским языком объясняю. Мы расширяться будем.
Он тяжело задышал.
— У меня связи есть. Вложимся в недвижимость на этапе котлована. Через год в два раза дороже продадим!
— Ключевое слово — вложимся.
Нина Павловна усмехнулась.
— А если фирма обанкротится? А если дом не достроят? Куда вы пойдете? Ко мне в однушку?
— Никто не обанкротится!
Игорь покраснел от злости.
— Там надежные люди. Мой друг Пашка там работает.
— Тот самый Пашка, который тебя на деньги с запчастями кинул?
Зять осекся.
— Это было недоразумение.
Он отвел взгляд.
— Короче. Вы не понимаете ничего в бизнесе. Не лезьте. Просто подпишите.
— А если я откажусь?
Игорь криво улыбнулся. Улыбка вышла злой.
— А вы не откажетесь.
Он снова достал ключи из кармана.
— Нина Павловна, вы же внучку любите?
— Люблю.
— Вот и отлично.
Игорь понизил голос.
— Потому что если мы не решим жилищный вопрос, мне придется уехать. На Север. На заработки.
— Скатертью дорога.
— Надолго уеду. А Светку с ребенком я заберу с собой. Жена должна следовать за мужем.
Он сделал паузу, чтобы слова дошли до тёщи.
— Там климат тяжелый, конечно. Садиков нормальных нет. Экология дрянь. Но что поделать?
Зять развел руками.
— Придется ребенку потерпеть. Раз уж родной бабушке жалко метров.
В кухне стало тихо. Гудел только новенький холодильник в углу.
Нина Павловна посмотрела на бумаги. Потом на зятя. Глаза его бегали. Пальцы нервно потирали пластик папки. На лбу выступил пот. Он уже всё рассчитал.
Вышвырнуть тёщу в старую однушку. Продать эту квартиру. Себе новую иномарку взять. Остатки денег спустить на сомнительные схемы. А Свете сказать, что мама сама так решила.
— Значит, шантажировать вздумал, — кивнула Нина Павловна.
— Я говорю факты, — отрезал Игорь.
Он придвинул листы вплотную к ней.
— Подписывайте. Завтра к нотариусу поедем. Иначе внучку только на фотографиях увидите. Я вам устрою веселую жизнь. Запрещу жене с вами общаться.
Нина Павловна медленно встала. Подошла к раковине. Включила холодную воду и начала тщательно споласкивать тряпку.
— Не могу я ничего подписать, Игорёк.
— Почему это? — зять раздраженно хлопнул ладонью по столу.
Он нахмурился.
— Хватит упрямиться! Я же сказал, по-хорошему договоримся. Выбора у вас нет.
— Да потому что квартира не моя.
Звякнули ключи. Игорь выронил брелок. Металл с грохотом ударился о линолеум.
— В смысле не ваша? — он уставился на тёщу.
Зять заморгал.
— А чья? Свете вы ничего не дарили! Я проверял базу. Запросы делал через знакомых.
— Проверял он, — покачала головой Нина Павловна.
Она выключила воду.
— Какой прыткий. Не Светина она. И не моя уже.
Она вернулась к столу. Отодвинула в сторону листы дарственной. Посмотрела зятю прямо в глаза.
— Полгода назад, Игорёк, я заключила договор. Пожизненной ренты.
— Чего?
— Того самого. С одной очень серьезной конторой. Квартира теперь в собственности у фирмы.
Нина Павловна смахнула невидимую крошку со стола.
— А я имею право жить здесь. До последнего вздоха.
Игорь замер. Рот его приоткрылся, но звука не вышло.
— Плюс они мне каждый месяц переводят деньги. Кругленькую сумму. На счет.
Тёща кивнула на холодильник.
— На санатории. На массажи. На ремонт вот хватило. Технику обновила.
Игорь тяжело задышал. Лицо исказилось от злости.
— Вы… вы в своем уме?! — завопил он.
Он вскочил со стула.
— Вы родную дочь наследства лишили! Родную внучку! Ради каких-то массажей!
— Родную дочь я вырастила, — спокойно ответила Нина Павловна.
Она не повышала голос.
— И образование ей дала. Свадьбу вам оплатила. А вот обеспечивать взрослого мужика я не обязана. Тем более того, кто в чужой карман лезет.
— Да это мошенники! — зять замахал руками.
Он чуть не опрокинул стул.
— Вас кинут! Выкинут на улицу! Вы бомжом станете! Мы в суд подадим! Справку из психдиспансера возьмем!
— Не выкинут. Я перед сделкой сама всех врачей прошла.
Нина Павловна усмехнулась.
— Справка о вменяемости у меня свежая. Там договор серьезные юристы проверяли. Оспорить не выйдет.
— Да как вы могли?!
Игорь схватился за голову.
— Это же актив! Это стартовый капитал! А вы его каким-то левым чувакам отписали!
— А вот ты бы выкинул меня на улицу. Сам же только что предлагал. В однушку съехать. На окраину.
— Это другое! Мы — семья! Я бы о вас заботился!
— Были бы семья — ты бы не с дарственной приходил. За спиной у жены. А с тортом к чаю.
Она указала на дверь.
— А теперь бери свои бумажки, Игорёк. И дуй отсюда.
Игорь не двигался.
— Пока я Свете не позвонила, — добавила тёща. — И не рассказала, какой у нее муж заботливый. И как он метры делит. И куда собирался деньги вкладывать.
Игорь сгреб листы со стола. Скомкал их. Руки у него тряслись от ярости. Он зло пнул упавшие ключи. Потом нагнулся. Поднял их.
Он бросился в коридор. Обувался, злобно сопя.
— Вы еще пожалеете! — крикнул он от двери.
Он накинул пиджак.
— Ноги моей здесь не будет! Сами приползете, когда эти ваши юристы вас на мороз выставят!
— И слава богу, — вполголоса ответила Нина Павловна.
Хлопнула входная дверь. Щеколду Нина Павловна задвинула сразу.
Прошло две недели. Игорь действительно больше не появлялся. Света заезжала в гости одна. С коляской.
Дочь жаловалась, что муж стал дерганым. Всё время злится на работу. Ругает цены в магазинах. Возмущается, что бензин дорогой. Но про квартиру помалкивал. Словно и не было того разговора.
Нина Павловна слушала дочь. Качала внучку на руках. Улыбалась. Из ванной доносился тихий гул. Это работала новая стиральная машина. Та самая, купленная на первый платеж от фирмы. Жизнь шла своим чередом.
