«Ты же понимаешь, мы ещё не пара» — мужчина (55 лет) объяснил, почему я должна заплатить 4 200 за ужин, который не заказывала
Когда Андрей пригласил меня поужинать в «Бельведер», я целую неделю думала, что надеть. Этот ресторан был легендой — про него писали в городских журналах, туда водили иностранных партнеров и отмечали юбилеи. Я видела фотографии: хрустальные люстры, белоснежные скатерти, панорамные окна с видом на реку.
В итоге я купила новое платье, которое, как мне казалось, идеально подходило для такого вечера. Потратила два часа на укладку, подобрала туфли на каблуке, которые носила только по особым случаям, и даже достала из шкатулки жемчужные серьги.
Когда я подъехала к ресторану на такси, Андрей уже ждал меня у входа. Он выглядел представительно: темно-серый костюм, начищенные ботинки, галстук. В руках — букет бордовых роз.
— Лена, ты прекрасно выглядишь, — сказал он, протягивая мне цветы.
— Спасибо, — я улыбнулась, вдыхая аромат роз. — Ты тоже очень элегантен.
Он придержал передо мной дверь, и мы вошли внутрь. Ресторан оправдал все ожидания: приглушенный свет, тихая джазовая музыка, официанты в белых рубашках, скользящие между столиками бесшумно, как тени. Нас проводили к столику у окна — внизу мерцали огни набережной, а река отражала городские огни.
— Отличное место, правда? — Андрей уселся напротив, довольный произведенным впечатлением. — Я здесь часто бываю. По работе, в основном, но и так иногда захожу.
— Очень красиво, — согласилась я, оглядываясь.
Официант подал нам меню — тяжелые папки в кожаных переплетах с золотым тиснением. Я открыла свое и начала изучать страницы. Тартар из говядины, ризотто с белыми грибами, утиная грудка… Цены заставляли слегка вздрогнуть, но раз уж мы здесь, подумала я, то почему бы и нет. Я как раз остановилась на стейке из мраморной говядины, когда почувствовала прикосновение к своей руке.
Андрей мягко, но уверенно отодвинул мое меню в сторону.
— Позволь мне, — сказал он с улыбкой знатока. — Я здесь бываю регулярно, знаю, что действительно стоит заказывать. Тебе понравится, обещаю.
Я замерла, слегка озадаченная. С одной стороны, это было… неожиданно. С другой — может, он действительно хочет проявить заботу? Я решила не придавать этому значения и кивнула:
— Хорошо, доверюсь твоему вкусу.
Андрей повернулся к официанту и произнес тоном человека, привыкшего отдавать распоряжения:
— Для дамы — салат с тигровыми креветками и гребешками, и стейк из лосося. Мне — тартар из тунца и рибай, прожарка медиум-рэр. И бутылку вашего Шабли.
Официант записал заказ и растворился в полумраке зала. Я сидела, переваривая произошедшее. Лосось? Я вообще-то предпочитаю говядину. И не спросил даже про аллергии — вдруг у меня непереносимость морепродуктов?
— Ты любишь лосось? — осторожно уточнила я.
— Да, здесь его великолепно готовят, — Андрей откинулся на спинку стула. — У них поставщик из Норвегии, рыба всегда свежайшая. Увидишь — просто тает во рту.
Я промолчала. Ладно, решила я. Может, действительно вкусно будет.
Беседа началась вполне приятно. Андрей рассказал, что работает в крупной логистической компании, занимает руководящую должность. У него двое детей от предыдущего брака — оба уже взрослые, живут отдельно.
— Сын работает в IT, зарабатывает прилично, — говорил он, прихлебывая вино. — Дочь замужем, скоро внуком обрадует. Я им, конечно, помогаю, но стараюсь не навязываться. У каждого своя жизнь.
— Это правильно, — кивнула я. — У меня тоже дочь. Ей двадцать три, заканчивает магистратуру.
— Молодец, — одобрил Андрей. — Образование — это инвестиция.
Принесли первые блюда. Мой салат выглядел как произведение искусства — креветки веером, зелень уложена аккуратными башенками, какой-то соус завитками. Я попробовала — вкусно, не спорю, но порция была крошечной. Три креветки, пара гребешков, листья салата. За тысячу двести рублей, как я мельком заметила в меню.
Андрей между тем продолжал рассказывать о своих достижениях. О том, как он закрыл крупную сделку, как ездил на переговоры в Германию, как его компания открывает новый филиал.
— А ты чем занимаешься? — спохватился он минут через двадцать монолога.
— Работаю главным бухгалтером в строительной фирме, — ответила я.
— О, бухгалтерия, — он кивнул, как будто этим все было сказано. — Хорошая профессия. Стабильная.
И снова погрузился в рассказ о себе — на этот раз о том, как он планирует купить квартиру в новостройке для инвестиций.
Принесли основные блюда. Мой стейк из лосося был огромным — наверное, граммов триста. Он лежал на подушке из овощного пюре, украшенный веточкой розмарина и ломтиками лимона. Выглядело впечатляюще.
Я отрезала кусочек, попробовала. Действительно, рыба была нежная, таяла во рту. Но… я не очень люблю лосось. Он слишком жирный для меня, а порция такая большая. Я ела медленно, старательно, но к середине поняла, что больше не могу.
— Не нравится? — заметил Андрей, уплетая свой рибай.
— Нет, вкусно, — соврала я. — Просто порция большая.
Я не стала упоминать, что это он выбрал за меня блюдо.
Мы доели, официант унес тарелки. Я уже подумывала о том, что вечер подходит к концу, и честно говоря, немного устала от монологов Андрея. Он был не неприятным, но… какой-то односторонний получился разговор.
И тут официант принес счет в черной кожаной папке и деликатно положил его на край стола.
Андрей взял папку, открыл, внимательно изучил цифры. Его брови слегка поползли вверх.
— Так-так, — пробормотал он. — Восемь тысяч четыреста… ну да, вино дорогое было.
Я сидела, ожидая, что он сейчас достанет карту. Вместо этого Андрей аккуратно положил папку со счетом на середину стола — ровно между нами — и посмотрел на меня с деловым выражением лица.
— Знаешь, Лена, — начал он таким тоном, каким обычно объясняют сложные вещи ребенку, — я тут подумал. Мы же с тобой только знакомимся, верно? Первое свидание, можно сказать.
Я молча кивнула, не понимая, к чему он ведет.
— И я еще не знаю, будем ли мы встречаться дальше, — продолжил Андрей, складывая салфетку. — То есть, может, будем, может, нет. Жизнь непредсказуема. И мне кажется, что будет честно и правильно, если каждый оплатит свою часть. Это современный подход, равноправие, как говорится.
Он замолчал, ожидая моей реакции.
Я сидела, ощущая, как по телу разливается странная смесь недоумения, обиды и… какого-то абсурдного веселья. Я посмотрела на него, потом на счет, лежащий между нами, как граница на нейтральной территории, потом снова на него.
— То есть, — медленно проговорила я, стараясь сохранить спокойствие, — ты пригласил меня в ресторан, где средний чек четыре тысячи на человека…
— Ну, с вином получилось побольше, — уточнил он.
— …выбрал за меня еду, которую я не просила, лосося, который я, честно говоря, не очень люблю…
— Но ты же сказала, что вкусно, — возразил он с легкой обидой.
— …и теперь предлагаешь мне заплатить за это? — закончила я.
— Не предлагаю, а считаю, что это справедливо, — поправил Андрей, явно не чувствуя подвоха. — Смотри, у меня есть финансовый план. Я не из тех, кто швыряется деньгами направо и налево. Надо же понимать — вдруг нам не подойдем друг другу? Зачем тогда лишние траты? Это просто практично.
Он достал свою карту и положил ее рядом со счетом — решительно, как шахматист, делающий ход.
Я почувствовала, как внутри что-то переключается. Обида отступила, уступив место холодному спокойствию и даже… любопытству. Насколько далеко может зайти этот абсурд?
— Практично, — повторила я. — Понятно.
Я открыла сумочку, достала свою карту. Официант, почувствовав напряжение, материализовался рядом со столиком.
— Мы будем платить отдельно, — сообщил ему Андрей. — Разделите счет, пожалуйста. По блюдам.
— Конечно, — официант на секунду замешкался, но профессионализм взял верх. — Одну минуту.
Он удалился. Мы сидели в тишине. Андрей проверял что-то в телефоне. Я смотрела в окно на огни города, думая о том, что жизнь действительно непредсказуема — но не так, как он имел в виду.
Официант вернулся с двумя чеками.
— Для дамы — четыре тысячи двести, — он осторожно положил один чек передо мной. — Для господина — четыре тысячи двести. Вино разделено поровну.
Я взяла терминал, приложила карту. Четыре тысячи двести рублей. За лосося, которого я не выбирала и не доела.
— Вот и отлично, — Андрей расплатился со своей стороны и довольно улыбнулся. — Видишь, как все просто и честно.
Я положила карту обратно в кошелек, застегнула сумочку. Посмотрела на него — он явно ждал, что я скажу что-то типа «да, ты прав» или «хорошая идея».
Вместо этого я улыбнулась — вежливо, холодно.
— Знаешь, Андрей, у меня тоже есть к тебе предложение. Практичное.
Он насторожился:
— Какое?
— В следующий раз, когда будешь практиковать современное равноправие и экономить свои деньги, — я говорила медленно, отчеканивая каждое слово, — дай женщине возможность самой выбрать ресторан. И самой решить, что она хочет съесть. Чтобы она хотя бы получила удовольствие за свои четыре тысячи двести рублей. Справедливо, не находишь?
Я встала, взяла букет роз со стула.
— Спасибо за вечер. Он был… поучительным.
— Лена, ты чего? — Андрей тоже поднялся, явно озадаченный. — Я же ничего плохого не сказал. Просто по-честному…
— По-честному, — согласилась я. — Всего тебе доброго, Андрей.
Я развернулась и пошла к выходу. На улице был прохладный майский вечер, дул ветер с реки. Я вызвала такси и села на скамейку у входа в ресторан, положив рядом бордовые розы.
Только когда машина тронулась, я вдруг рассмеялась — громко, от души. Водитель удивленно покосился на меня в зеркало заднего вида.
— Извините, — выдохнула я, утирая слезы. — Просто вспомнила что-то смешное.
Дома я поставила розы в вазу — цветы-то ни в чем не виноваты. Переоделась, смыла макияж, заварила чай. Села на диван с чашкой в руках и снова усмехнулась.
На следующий день, часов в одиннадцать утра, пришло сообщение от Андрея:
«Привет! Вчера было приятно пообщаться. Может, встретимся еще? Я знаю неплохую пиццерию, там демократичные цены 😊»
Я перечитала сообщение. Потом набрала ответ:
«Привет, Андрей. Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. Видишь ли, я тоже не люблю тратить деньги зря — ни свои, ни свое время. Желаю тебе найти женщину, которая оценит твой подход к равноправию. Всего наилучшего.»
Отправила. Заблокировала номер.
И налила себе еще чаю.
В сорок лет, подумала я, уже не удивишься ничему. Но иногда жизнь доказывает, что ты ошибалась.
