Приехал к 47-летней женщине с вином и надеждой на вечер вдвоём, но вышел из её квартиры раньше, чем остыла курица
Я надел хорошую рубашку. Ту самую, которую дочка подарила на день рождения и которую я берегу для случаев, когда хочется выглядеть не просто прилично, а — ну, вы понимаете. Когда хочется понравиться.
Купил вино. Не самое дорогое, но и не с нижней полки. Стоял в магазине минут пять, вертел в руках две бутылки и думал: «Лариса говорила, что любит сухое красное». Запомнил. Взял то, что с левым берегом и замком на этикетке.
Ехал и улыбался. Просто так. Без причины.
Мы познакомились на сайте знакомств — смешно звучит в 49 лет, да? Я вообще зарегистрировался в три часа ночи, после второго бокала, и утром смотрел на собственную анкету с лёгким стыдом. Написал там что-то вроде «ищу человека для общения и, возможно, большего» — такая обтекаемая формулировка, чтобы и не соврать, и не напугать.
Лариса написала первой. Просто: «У вас на фото хорошая улыбка». Я минут десять думал, что ответить, и в итоге написал: «Это единственное фото, где я не моргаю».
Она засмеялась — я это почувствовал даже через экран. Потом призналась, что зарегистрировалась полгода назад, удалила анкету, снова создала и сама не понимает зачем. Ну, понимала, конечно. Мы оба понимали. Просто вечера после развода — они длинные. Очень длинные.
Мы оба были одиноки. Хорошее начало, как мне казалось.
Три встречи. Кофе, однажды — ужин в ресторане, где она смеялась и трогала мою руку, когда хотела что-то подчеркнуть в разговоре. Я уходил домой и думал: вот оно. Вот так это и начинается — по-человечески, без надрыва, без этих безумных американских горок из приложений для знакомств.
Когда она написала «приезжай ко мне в пятницу, приготовлю ужин» — я прочитал это трижды. Просто чтобы убедиться.
Дверь открылась сразу, как будто она стояла за ней и ждала. Лариса была в хорошем платье, строгом. Красивая. Но что-то было не так уже в первую секунду, и я это почувствовал, просто не успел понять.
— Проходи, — сказала она. Не «привет, как добрался», не улыбка, а именно — проходи. Как на собеседование.
Квартира аккуратная, всё на месте, на кухне что-то пахло запечёным — курица с розмарином, наверное. Я протянул вино. Она взяла, поставила на стол и не открыла.
— Садись, — кивнула она на диван в гостиной.
Я сел. Она — напротив. Не рядом. Напротив.
И начала говорить.
Я не сразу понял, что происходит. Слушал и кивал, как на планёрке, когда начальник излагает стратегию на квартал. Именно такое было ощущение — деловое. Структурированное.
— Алексей, я хочу сказать тебе прямо. Мне сорок семь лет. У меня взрослая дочь, своя квартира, работа. Мне не нужен роман ради романа. Мне нужно понимать: куда это идёт. Что ты вообще хочешь от отношений?
Я открыл рот. Закрыл.
— Я не тороплю, — продолжила она, и в голосе была та спокойная твёрдость, которая хуже торопливости. — Но я должна знать. Ты готов к серьёзным отношениям? К тому, что мы будем вместе? По-настоящему вместе?
— Лариса, мы знакомы полтора месяца.
— Я знаю. Но в нашем возрасте нет времени тратить его непонятно на что.
Вот тут я и почувствовал это. Не обиду даже — скорее что-то похожее на то, как выходишь из тёплого помещения на мороз. Резко. Без предупреждения.
Она говорила ещё минут двадцать. Про совместный быт — что она человек привычек и ей важно, чтобы мужчина это уважал. Про финансовую ответственность — что у неё ипотека, и она не ищет спонсора, но хочет партнёра, который понимает, что это такое. Про планирование — отпуска, праздников, вообще жизни. Про то, что «просто встречаться» для неё — пустая трата времени.
Это было… подготовлено. Вот точное слово. Как речь, которую репетируют заранее. Я смотрел на неё и думал: она это с кем-то уже говорила. Или много думала. Или — что хуже — написала в блокнот и выучила.
Курица на кухне уже не пахла. Или я перестал чувствовать.
— А ты вообще хочешь семью? — спросила она наконец, и посмотрела так, что стало понятно: это главный вопрос. Ради этого и позвала.
Я помолчал.
— Я хочу человека, — сказал я наконец. — Конкретного. Тебя — пока ещё мало знаю. Но человека — да.
— Это не ответ.
— Лариса, это честный ответ.
Она чуть сжала губы.
Я не скандалил. Не обижался вслух. Просто в какой-то момент встал, взял куртку с вешалки в прихожей и сказал, что, наверное, поеду. Она не останавливала — только спросила: «Ты подумаешь?» Я сказал «да», хотя мы оба понимали, что это вежливое «нет».
Вино так и осталось на столе нераспечатанным.
В метро я сидел и смотрел на свои ботинки. Хорошие ботинки, начищенные. Я их тоже начистил перед выходом. Детали, да.
Понимаете, я не против серьёзных отношений. Я не Питер Пэн, не коллекционер свиданий, не человек, который боится близости. Мне сорок девять, у меня за плечами брак. Я знаю, что такое ответственность.
Но я не хочу быть проектом. Не хочу, чтобы меня звали домой не потому что скучали, а потому что пришло время провести аттестацию. Не хочу входить в чужой сценарий на заранее написанную роль — «серьёзный мужчина, готовый к семье, желательно без сложностей».
Ей нужна определённость — это честно. Уважаю.
Но я всё ещё хочу, чтобы сначала открыли вино.
Рубашку повесил обратно в шкаф. Дочкин подарок. Пусть висит — для другого раза.
Или нет никакого другого раза. Не знаю.
В нашем возрасте, как говорила Лариса, времени нет. А я всё равно не тороплюсь. Странно устроен, наверное.
