— Витюш, а холодильник-то у вас пустоват! — Светлана Борисовна распахнула дверцу и принялась шарить по полкам, словно ревизор на складе. — Вот это да, одни баночки какие-то. А где нормальная еда?
Ирина замерла у плиты, сжав в руке половник. Свекровь приехала два часа назад, а уже успела проверить все шкафы на кухне.
— Мама, мы сегодня в магазин не ходили, — Виктор даже не поднял глаз от телефона, развалившись на диване.
— Ну и что, что не ходили? Гости в доме, а угостить нечем! — Свекровь захлопнула холодильник и повернулась к Ирине. — Милая, ты хоть борщ умеешь варить? Или Витюша у тебя одними макаронами питается?
— Умею, — Ирина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё закипало. — Сегодня как раз собиралась готовить.
— Собиралась! — свекровь всплеснула руками. — А я вот приехала голодная, в дороге три часа трясло. Думала, хоть чаем напоите.
— Так чай же готов, — Ирина кивнула на заварочный чайник.
— Какой чай без пирожков? У нас дома всегда на столе что-то было. Витюша, помнишь, как я тебе каждый день блинчики пекла?
— Помню, мам, — Виктор наконец оторвался от экрана. — Ир, может, сбегаешь в магазин? Купи чего-нибудь к чаю.
Ирина медленно поставила половник на стол. Сбегаешь. Как будто она тут прислуга.
— Витя, я только с работы. Может, сам сходишь?
— Да ты же всё равно лучше знаешь, что покупать, — муж снова уткнулся в телефон.
— Конечно, конечно, девочка моя, — свекровь придвинула стул и уселась с видом хозяйки. — Мужчины в этих делах не разбираются. Купи там пирожных, колбаски хорошей, сыру. А, и хлеба белого возьми, у меня желудок чёрный не переносит.
Ирина почувствовала, как по спине поползла горячая волна раздражения. Она весь день работала, потом полтора часа добиралась в автобусе, где духота стояла невыносимая. А теперь её посылают за покупками, потому что свекрови захотелось пирожных.
— Светлана Борисовна, может, закажем доставку? — предложила она, стараясь удержать ровный тон.
— Фу, какая доставка! — свекровь поморщилась. — Это же дороже в два раза! Ты что, деньги на ветер бросать собралась? Витюша же зарабатывает, а не печатает!
— Мама права, — Виктор кивнул, не глядя на жену. — Зачем переплачивать?
Ирина сжала кулаки. Зачем переплачивать, зато её гонять по магазинам — это нормально.
— Ладно, схожу, — она сняла фартук и повесила на крючок.
— Вот умница! — свекровь просияла. — А пока ты ходишь, я тут приберусь немного. У вас, вижу, порядка маловато.
— Какого ещё порядка? — Ирина обернулась.
— Ну, пыль на полках, посуда в раковине… — Светлана Борисовна обвела кухню критическим взглядом. — Я понимаю, работаешь, устаёшь, но дом-то содержать надо.
— Мам, не начинай, — Виктор наконец встал с дивана и потянулся. — У Иры и так дел полно.
— Я что, плохого сказала? — свекровь изобразила удивление. — Просто хочу помочь. Вот приберусь, пока вас нет, и всё.
Ирина стояла в дверях, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое и неприятное. Эта женщина приехала два часа назад и уже раскомандовалась, как будто это её дом. И Витя молчит, как всегда молчит, когда мама рядом.
— Не надо убираться, — Ирина постаралась говорить твёрдо. — Я сама всё сделаю.
— Да ладно тебе, не гордись! — свекровь уже открыла шкаф под раковиной и достала тряпку. — Между прочим, я не чужая, а свекровь. Или ты мне не доверяешь?
— Дело не в доверии…
— Вот именно! — Светлана Борисовна triumphально подняла палец. — Значит, не доверяешь. Витюша, ты слышишь? Твоя жена мне даже кухню убрать не даёт!
— Ир, ну что тебе стоит? — Виктор посмотрел на неё с укором. — Мама хочет помочь, а ты как будто мы враги.
Ирина открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Бесполезно. Он всегда на её стороне.
— Хорошо, — она взяла сумку с вешалки. — Убирайтесь.
— Вот и славно! — свекровь уже направилась к плите. — И плиту заодно отмою, а то жирные пятна какие-то.
Ирина вышла из квартиры и закрыла дверь. В подъезде пахло кошачьим кормом и сыростью. Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
«Это только начало, — подумала она. — Светлана Борисовна приехала на неделю. Целую неделю.»
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Вити: «Мам говорит, возьми ещё творога и сметаны. И яиц десяток.»
Ирина посмотрела на экран и медленно выдохнула. Три года назад, когда они поженились, Виктор обещал, что его мать не будет вмешиваться в их жизнь. Обещал, что они построят свою семью, свой дом, свои правила.
А теперь вот. Свекровь командует на её кухне, а муж даже слова не скажет в защиту.
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу. Вечерело, фонари уже зажглись. Магазин был в двух кварталах. Ирина шла медленно, оттягивая возвращение домой.
«Надо поговорить с Витей, — решила она. — Серьёзно поговорить. Объяснить, что так жить нельзя.»
Но внутри уже крепло сомнение. Сколько раз она пыталась объяснить? Сколько раз просила его быть на её стороне?
В магазине Ирина машинально складывала продукты в корзину. Пирожные, колбаса, сыр. Творог, сметана, яйца. Список рос, а вместе с ним росла и сумма на чеке.
Она вспомнила первый визит Светланы Борисовны после свадьбы. Тогда свекровь приехала «просто на денёк», а задержалась на две недели. Переставила всю посуду в шкафах, потому что «так удобнее». Выбросила половину продуктов из холодильника, назвав их «несвежими». А Витя тогда только посмеивался: «Мама заботится, Ирочка. Не обижайся.»
Не обижайся. Легко сказать.
— Девушка, вы расплачиваться будете или так постоите? — кассирша смотрела с нескрываемым раздражением.
— Да, извините, — Ирина протянула карту.
Две тысячи триста рублей. За один вечер. А ведь завтра свекровь наверняка придумает ещё что-нибудь.
Когда Ирина вернулась домой, из кухни доносился голос Светланы Борисовны:
— Витюша, посмотри, какой бардак был под раковиной! Тряпки грязные, бутылки пустые… Как вообще можно так жить?
— Мам, ну хватит уже, — Виктор звучал устало.
Ирина прошла на кухню. Свекровь стояла у распахнутого шкафа, а перед ней на полу красовалась куча мусора.
— А, пришла! — Светлана Борисовна обернулась. — Купила всё?
— Всё, — Ирина поставила пакеты на стол.
— Так, посмотрим… — свекровь принялась перебирать продукты. — Пирожные взяла, хорошо. Колбаса… Ой, а почему эта? Я же тебе говорила, докторскую купи!
— Вы не говорили про докторскую, — Ирина почувствовала, как голос становится жёстче.
— Говорила, говорила! Витя, я же говорила про докторскую?
— Мам, какая разница, — Виктор взял пакет с яйцами. — Эта тоже нормальная.
— Ну вот, видишь, даже сын мой это понимает! — свекровь покачала головой. — А ты деньги на что попало тратишь. Сколько эта колбаса стоила?
— Двести сорок, — Ирина сжала зубы.
— Двести сорок?! — Светлана Борисовна всплеснула руками. — За такую ерунду! Докторская стоит сто восемьдесят, я вчера в своём магазине видела!
— В своём магазине, — Ирина начала выкладывать продукты из пакета. — А здесь цены другие.
— Не ври, не ври! — свекровь подошла ближе. — Ты просто не умеешь экономить. Витюша, у вас зарплата не резиновая, а она…
— Мама, хватит, — Виктор поднялся с дивана. — Ира устала, давайте просто поужинаем нормально.
— Да я что, плохого сказала? — Светлана Борисовна изобразила невинность. — Я переживаю за вас! Вы молодые, денег нужно много, а она швыряется направо и налево!
Ирина поставила пакет молока в холодильник так резко, что он чуть не перевернулся.
— Светлана Борисовна, — она повернулась к свекрови. — Это мои деньги. Я их заработала.
— Твои? — свекровь усмехнулась. — А кто квартиру снимает? Кто коммуналку платит? Мой сын! Так что не задирай нос, милая. В этом доме не ты главная.
Тишина повисла тяжёлым занавесом. Ирина смотрела на Витю, ожидая, что он скажет хоть что-то. Но муж отвернулся к окну.
— Понятно, — Ирина взяла со стола ключи. — Тогда пусть ваш сын сам готовит ужин. Я пошла гулять.
— Ира, стой! — Виктор шагнул к ней.
Но она уже выходила за дверь.
Ирина вернулась через час. Села на скамейку в парке, звонила подруге Олесе, выговаривалась. Олеся советовала: «Поставь на место сразу, иначе сядет на шею навсегда.»
Легко говорить. А как поставить, если муж на стороне мамочки?
Она открыла дверь квартиры тихо. Из гостиной доносились голоса.
— …а я ей говорю, Витюш, что надо шторы поменять. Эти жёлтые уже выцвели, смотреть противно, — свекровь вещала с энтузиазмом. — У меня дома такие красивые бордовые висят, с кистями!
— Мам, это же Ирина выбирала, ей нравятся светлые…
— Нравятся! — фыркнула Светлана Борисовна. — В доме должно быть уютно, а не как в больничной палате! Завтра пойдём в магазин, я тебе помогу выбрать нормальные.
Ирина прошла в гостиную. Свекровь сидела на диване, перед ней на журнальном столике лежали разложенные фотографии из семейного альбома.
— А, вернулась, — Светлана Борисовна даже не подняла глаз. — Витюша, смотри, это ты в пять лет на даче. Помнишь, как мы с папой тебе качели строили?
— Помню, мам, — Виктор сидел рядом, листая старые снимки.
— Светлана Борисовна, — Ирина остановилась у стола, — зачем вы достали альбом?
— Хотела Витюше показать, как мы раньше жили, — свекровь наконец подняла взгляд. — У нас всегда было всё по-человечески. И шторы красивые, и мебель добротная, не как сейчас у вас.
— У нас всё нормально, — Ирина почувствовала, как сжимаются челюсти.
— Нормально? — свекровь обвела рукой комнату. — Диван какой-то китайский, обои дешёвые, даже ковра приличного нет!
— Мы снимаем квартиру, — Ирина говорила медленно, стараясь не сорваться. — Нет смысла тратиться на чужое жильё.
— Вот именно, снимаете! — Светлана Борисовна поднялась с дивана. — А могли бы уже свою иметь. Я Витюше говорила: бери ипотеку, я помогу с первым взносом. А он всё на тебя оглядывается.
— Мама, мы не готовы пока…
— Не готовы! — свекровь перебила сына. — Три года женаты, а всё не готовы! Другие в ваши годы уже детей растят, квартиры покупают!
Ирина села в кресло, чувствуя себя так, словно попала под каток.
— Витя, — она посмотрела на мужа, — ты разговаривал с мамой о наших планах?
— Ну, я упоминал…
— Упоминал! — Светлана Борисовна захлопала в ладоши. — Он мне всё рассказывает! Я же мать, я должна знать, как живёт мой сын!
— Должна знать, — Ирина кивнула. — А вот вмешиваться в нашу жизнь — не должна.
Воздух в комнате сгустился. Виктор замер с фотографией в руках. Свекровь медленно повернулась к невестке.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что это наша жизнь, — Ирина встала. — И мы сами решим, когда покупать квартиру и какие вешать шторы.
— Витя! — Светлана Борисовна схватилась за сердце. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
— Ир, ну зачем ты так, — Виктор наконец поднялся. — Мама же от души переживает…
— От души? — Ирина почувствовала, как внутри что-то окончательно лопнуло. — Она третий час командует в нашем доме, критикует всё подряд, а ты молчишь!
— Я не командую! — свекровь побагровела. — Я помогаю! Или ты настолько неблагодарная, что не видишь разницы?
— Знаете что, — Ирина подошла к шкафу и достала чемодан, — вот вам помощь. Собирайте вещи и возвращайтесь домой.
— Что?! — Светлана Борисовна округлила глаза.
— Ира, ты о чём вообще? — Виктор шагнул между ними. — Мама только приехала!
— И пусть уезжает, — Ирина поставила чемодан посреди комнаты. — Сегодня же.
— Витюша, — свекровь схватила сына за руку, — защити меня! Она меня выгоняет!
— Никто никого не выгоняет, — Виктор повернулся к жене. — Ир, остынь. Мама погостит недельку и уедет.
— Недельку?! — Ирина рассмеялась. — А знаешь что, Витя? Пусть остаётся сколько хочет. А я пока поживу у Олеси.
Она развернулась и пошла в спальню собирать вещи.
— Ирина! — крикнул Виктор. — Ты куда?!
Но она уже захлопнула дверь.
Ирина швыряла вещи в сумку, не разбирая. Футболки, джинсы, косметичка. Руки дрожали от злости и обиды.
Дверь распахнулась. Виктор ворвался в спальню.
— Ты совсем головой ударилась? — он попытался отобрать у неё сумку. — Какая Олеся, о чём ты говоришь?!
— Отпусти, — Ирина вырвала сумку. — Я серьёзно, Витя. Не могу больше.
— Из-за чего?! — он раскинул руками. — Мама немного перегнула, ну и что? Она старая, ей одиноко!
— Старая? — Ирина обернулась. — Ей пятьдесят семь! И она прекрасно живёт одна в своей квартире, где всё под контролем! А сюда приезжает командовать!
— Она не командует…
— Не командует?! — Ирина бросила сумку на кровать. — Витя, открой глаза! Она за два часа успела раскритиковать нашу квартиру, мой выбор продуктов, мою работу! Она назвала меня расточительной и сказала, что в этом доме я не главная!
— Ну сказала сгоряча, — Виктор провёл рукой по волосам. — Мама импульсивная, ты же знаешь.
— Знаю, — Ирина достала из шкафа кроссовки. — И знаю, что ты никогда меня не защитишь. Три года, Витя. Три года я терплю её выпады, а ты каждый раз делаешь вид, что ничего не происходит.
— Да что мне делать?! — он повысил голос. — Она моя мать!
— А я кто? — Ирина остановилась посреди комнаты. — Я тебе кто, Витя?
Он открыл рот, но слов не нашлось. В коридоре послышались шаги — Светлана Борисовна явно подслушивала.
— Вот именно, — Ирина кивнула. — Ты не знаешь, что ответить. Потому что для тебя мамино мнение важнее.
— Это не так!
— Тогда докажи, — она скрестила руки на груди. — Прямо сейчас. Выйди и скажи ей, что это наш дом и здесь наши правила.
Виктор смотрел на жену, потом на дверь, потом снова на жену. На лбу выступил пот.
— Ир, ну нельзя же так резко… Она обидится…
— Ага, — Ирина усмехнулась. — А на меня плевать, да? Я не обижусь?
Дверь отворилась шире. Светлана Борисовна стояла на пороге с красными от слёз глазами.
— Витюша, — она всхлипнула, — я же хотела как лучше. Я переживаю за тебя, сынок. Ты работаешь как вол, а она даже борща не может сварить!
— Это вообще откуда взялось?! — Ирина шагнула вперёд. — Я готовлю каждый день!
— Готовишь! — свекровь фыркнула. — Макароны с сосисками! Это не еда, это студенческая кормёжка!
— Мама, хватит уже, — Виктор зажал переносицу пальцами.
— Не хватит! — Светлана Борисовна вошла в комнату, оттеснив сына. — Я молчала три года, смотрела, как ты угасаешь! Похудел, осунулся! А всё потому что она тебя не ценит!
— Не ценю?! — Ирина почувствовала, как кровь ударила в виски. — Я работаю наравне с ним! Оплачиваю половину расходов! Стираю, глажу, убираюсь! И всё это после восьми часов на работе!
— Ой, работает она! — свекровь закатила глаза. — В офисе в тепле сидит, кофеёк попивает! А мой Витя на стройке вкалывает!
— Светлана Борисовна, — Ирина говорила медленно, по слогам, — выйдите. Из. Нашей. Спальни.
— А то что? — свекровь выпятила подбородок. — Выгонишь? Да я сама уйду из этого дурдома! Витя, собирайся, поедешь со мной!
Тишина.
Ирина смотрела на мужа. Светлана Борисовна смотрела на сына. Виктор стоял между ними, как на эшафоте.
— Ну же, Витюша, — свекровь протянула руку. — Пошли домой. К маме. Там тебя накормят нормально, выстирают, приласкают…
— Витя, — Ирина сказала тихо, но твёрдо, — если ты сейчас уедешь с ней, я подам на развод.
— Что?! — Светлана Борисовна побагровела. — Ты слышишь, как она шантажирует?!
— Это не шантаж, — Ирина не отводила взгляда от мужа. — Это выбор. Либо ты сейчас попросишь маму уехать и скажешь ей, что я твоя жена и ты на моей стороне. Либо мы расстаёмся.
— Витюша! — свекровь схватила сына за локоть. — Не слушай её! Она блефует!
Но Виктор смотрел в глаза жене и видел там не блеф. Видел усталость. Видел боль. Видел решимость.
— Мам, — он медленно высвободил руку, — поезжай домой.
— Что?! — Светлана Борисовна отшатнулась.
— Поезжай, пожалуйста, — Виктор повернулся к матери. — Ира права. Мы должны жить своей жизнью.
Свекровь смотрела на сына так, словно он ударил её ножом.
— Ты… ты её выбираешь? Вместо меня? Вместо родной матери?!
— Я выбираю свою семью, — Виктор взял Ирину за руку.
Светлана Борисовна стояла, тяжело дыша. Лицо её покрылось пятнами.
— Хорошо, — она развернулась. — Прекрасно. Живите как хотите. Только потом не приходите просить прощения.
Она вышла из комнаты. Послышались звуки в коридоре — хлопанье шкафа, шуршание пакетов.
Через пятнадцать минут хлопнула входная дверь.
Ирина и Виктор стояли посреди спальни, не отпуская рук друг друга. За окном гудел отъезжающий автобус — наверняка Светлана Борисовна успела на последний рейс.
— Она не простит, — Виктор сел на кровать.
— Знаю, — Ирина села рядом.
— Будет обижаться месяцами. Может, годами.
— Пусть.
Виктор повернулся к жене.
— Ты правда подала бы на развод?
Ирина помолчала, глядя на свои руки.
— Не знаю. Может быть. Витя, я устала быть чужой в собственном доме.
— Прости, — он обнял её за плечи. — Я правда не видел, как тебе тяжело. Или не хотел видеть.
— Боялся выбирать, — она прислонилась к нему. — Я понимаю. Но нельзя было так вечно.
Телефон Виктора завибрировал. На экране высветилось имя «Мама». Потом ещё одно сообщение. И ещё.
— Не отвечай, — Ирина взяла его за руку. — Хотя бы сегодня.
Он выключил звук и положил телефон экраном вниз.
— Она напишет завтра.
— И послезавтра.
— И через месяц.
— Значит, будем разбираться через месяц, — Ирина встала и посмотрела на разбросанные вещи. — Надо убрать этот кавардак.
Они молча складывали одежду обратно в шкаф. Виктор поднял с пола футболку, которую Ирина собиралась взять к Олесе.
— Знаешь, — он разгладил ткань, — мама говорила, что в нашей квартире неуютно. А мне кажется, это самое уютное место на свете.
— Даже с жёлтыми шторами? — Ирина улыбнулась первый раз за вечер.
— Особенно с жёлтыми шторами, — он подошёл к окну и потрогал ткань. — Помнишь, как мы их выбирали? Три магазина объездили.
— Четыре, — поправила она. — Ты хотел серые, а я настояла на светлых.
— И была права.
Ирина подошла к мужу, обняла его сзади.
— Завтра она снова позвонит, — прошептала она. — И будет требовать извинений.
— Пусть требует, — Виктор накрыл её руки своими. — Мы разберёмся. Вместе.
— Вместе, — повторила Ирина и почувствовала, как напряжение последних часов начинает отпускать.
Они так и стояли у окна, глядя на вечерний город. Где-то внизу лаяла собака, проехала машина с громкой музыкой. Обычный будничный вечер.
Телефон Виктора снова завибрировал. Потом затих.
— Может, всё-таки стоит ответить? — он посмотрел на жену. — Хотя бы написать, что доехала нормально?
Ирина покачала головой.
— Утром. Сейчас пусть остынет. И мы остынем.
— Ладно, — Виктор выключил телефон совсем. — Ты права.
Они вышли на кухню. На столе всё ещё лежали продукты, которые Ирина купила для свекрови. Пирожные, колбаса, творог.
— Давай съедим эти пирожные, — предложил Виктор. — Чтобы не пропадали.
— И колбасу эту ужасную, — Ирина достала сковородку. — Сделаю яичницу. Не по-маминому, зато быстро.
— По-твоему, — поправил он. — И это идеально.
Она включила плиту, разбила яйца на сковородку. Виктор поставил чайник, достал чашки. Они двигались синхронно, как танцоры, знающие каждый шаг партнёра.
Через десять минут сидели за столом. Жёлтые шторы мягко колыхались от сквозняка. За окном зажглись звёзды.
— Знаешь, — Виктор взял вилку, — а мама была права в одном. Нам правда пора свою квартиру покупать.
— Правда пора, — согласилась Ирина. — Только выбирать будем сами. И шторы тоже сами.
— Жёлтые?
— Жёлтые, — она улыбнулась.
И в этот момент их маленькая съёмная квартира с дешёвыми обоями и китайским диваном стала по-настоящему их домом.
