Согласившись на переезд к одинокому мужчине (60 лет) «ради уюта», превратилась в домработницу для его капризной дочери
В объявлениях о знакомстве иногда пишут: «Ищу женщину для уюта и тепла». Звучит мило, как реклама пледа. Но если вдуматься, то за этими словами часто скрывается вакансия: «Ищу бесплатную домработницу, повара, психолога и аниматора»
Я женщина опытная, пятьдесят пять лет, вроде бы не глупая, но на эту удочку попалась, как карась на червяка.
Встретила я Сергея. Мужчина видный, шестьдесят лет, вдовец, при квартире, при машине, интеллигентный такой, в очках. Жил он в четырехкомнатных хоромах сталинской постройки.
— Галочка, — ворковал он, наливая мне чай. — Я так устал от одиночества. Стены давят. Хочется женской руки, тепла, запаха пирогов. Переезжай ко мне? Места много, будем жить-поживать.
И я, растаяв от «Галочки» и перспективы не встречать старость в обнимку с котом, согласилась. Свою однушку закрыла (сдавать не стала, мало ли что) и переехала к Сергею.
Без регистрации брака («Зачем нам эти штампы, мы же выше этого!»), без прописки («Ну ты же понимаешь, квартира — это наследство, сложный вопрос»), на птичьих правах любимой женщины.
Первое время всё было действительно неплохо. Сергей был ласков, я порхала по его огромной квартире, наводила уют, пекла те самые пироги, которыми он грезил. Я чувствовала себя нужной.
Но в этой идиллии был один нюанс. И звали этот нюанс — Леночка.
Леночка — дочь Сергея. Тридцать пять лет, замужем, детей нет, зато амбиций — вагон и маленькая тележка.
Леночка жила отдельно со своим мужем, но у них была странная семейная традиция: раз в три месяца они феерично ссорились, и Леночка, хлопнув дверью, уходила к папе. «На время».
Это «на время» растягивалось на месяцы.
Впервые это случилось через полгода моей жизни у Сергея.
Звонок в дверь. На пороге Леночка с чемоданом, заплаканная.
— Папа. Я от него ушла.
Сергей, конечно, распахнул объятия.
— Доченька, проходи. Это твой дом. Живи сколько хочешь.
Леночка заселилась в одну из свободных комнат. И тут началось самое интересное.
С порога она заявила:
— Я здесь хозяйка. Это квартира моего отца, значит, и моя.
«Ну ладно, — подумала я. — Хозяйка так хозяйка. Пусть командует, лишь бы не мешала».
Но оказалось, что в понимании Леночки «хозяйка» — это тот, кто лежит на диване, смотрит сериалы, разбрасывает вещи и критикует. А «гостья» (то есть я) — это та, кто всё это убирает и обслуживает.
Первый день начался с того, что «хозяйка» выплывала на кухню к двенадцати.
— Галина! — кричала она. — А где сырники? Папа сказал, ты готовила.
Я молча поставила сырники.
—И кофе у вас какой-то кислый. Пап, дай денег, я в кофейню схожу.
Сергей давал. Он вообще перед дочкой таял, как мороженое на солнце.
— Галочка, ну ты не обижайся, — шептал он мне, когда Леночка уходила тратить его пенсию. — У неё стресс. Развод, драма. Потерпи. Она же девочка.
«Девочка» тридцати пяти лет возвращалась вечером, бросала грязную обувь посреди коридора и шла в душ. После неё ванная комната выглядела так, будто там мыли слона: вода на полу, волосы в сливе, полотенца комом в углу.
Убирать это, разумеется, должна была я.
Однажды я не выдержала.
— Лена, — сказала я, когда она в очередной раз оставила гору грязной посуды в раковине. — Ты же хозяйка. Может, помоешь за собой? Я не нанималась обслуживать двух взрослых людей.
Леночка посмотрела на меня, как на говорящую табуретку.
— Вы здесь никто, Галина. Вы живете у моего отца. Бесплатно. Так что будьте добры отрабатывать свое проживание. А я — дочь. Мне папа ничего не скажет. Правда, папа?
Сергей, сидевший тут же с газетой, стыдливо спрятался за страницы.
— Девочки, не ссорьтесь. Галочка, ну помой, тебе сложно что ли? Лене маникюр жалко.
И я помыла. Проглотила обиду. Думала: «Ну ладно, ради Сергея. Он же хороший, просто мягкотелый».
Но аппетит «хозяйки» рос.
Она начала приводить подруг. Они сидели в гостиной до ночи, смеялись как кони, а утром я выгребала горы коробок от пиццы и роллов.
При этом уборка четырехкомнатной квартиры (а это, на минуточку, 80 квадратов) полностью лежала на мне. Пыль, полы, окна, сантехника.
Леночка палец о палец не ударяла.
Я прожила так пять лет. Конечно, когда Леночка мирилась с мужем и уезжала к нему, у нас всё было хорошо. Наверное, поэтому я и терпела.
Но всякому терпению приходит конец.
Последней каплей стал случай перед Новым годом.
Леночка (которая в очередной раз «ушла от мужа») заявила:
— Пап, я тут решила вечеринку устроить. Придут мои друзья, человек десять. Галина пусть накроет стол, салатиков побольше, горячее. А потом ..ну погуляйте где-нибудь. Или посидите в комнате тихо.
Сергей посмотрел на меня виновато.
— Галочка… Ну, дело молодое. Может, к моим друзьям сходим?
В этот момент у меня внутри что-то щелкнуло. Лопнуло.
Я посмотрела на этого «интеллигентного» мужчину, ради которого я пять лет была Золушкой. Посмотрела на наглую, сытую физиономию «хозяйки».
— Знаете что, — сказала я очень тихо. — Идите вы… в лес. Оба.
Я пошла в комнату. Достала чемодан.
— Галя, ты что? Обиделась? — бегал вокруг Сергей. — Ну зачем так сразу? Мы же семья!
— Семья, Сережа, это когда друг друга уважают. Твоя дочь — хозяйка? Отлично. Вот пусть хозяйка и накрывает стол. И полы моет. И унитаз чистит. А я — домой.
Я отмыла квартиру, купила себе цветы, и впервые за пять лет почувствовала себя Человеком.
А что у них?
Я знаю, что там происходит. Общие знакомые рассказали.
Ничего не поменялось. Леночка так и живет у папы (муж её, видимо, окончательно выгнал). Она по-прежнему «хозяйка».
Только теперь в квартире грязь, потому что убираться некому. Едят они пельмени или доставку, потому что готовить Леночка не умеет и не хочет.
Сергей мне звонил пару раз.
— Галочка, вернись. Лена исправится.
Но я теперь умная. Только гостевой брак.
Быть бесплатной прислугой ради призрачного «тепла» не собираюсь.
