«Я просто перестала молчать — и семейный праздник превратился в публичную порку»
«Как я включила зеркало для свекрови и развалила уютный цирк лицемерия»
— Буду относиться к свекрови так, как она ко мне! — решила я.
Это случилось на дне рождения моего сына, который превратился в очередной сеанс унижения меня. Даже ради праздника своего внука свекровь не могла потерпеть и помолчать… Я дождалась очередного оскорбления, замаскированного под похвалу, и поняла, что с меня хватит.
Сейчас моя свекровь получит по заслугам.
— Галина Петровна, какой восхитительный салат вы принесли, просто пальчики оближешь, вы не поделитесь рецептом? — я наклонилась к тарелке, принюхиваясь, как сомелье к винному букету. — Такое интересное сочетание… Майонеза с майонезом, приправленное майонезом!
Молчание упало на стол, словно это был театральный занавес. Ложка тети Веры застыла на полпути ко рту. Золовка Ирка медленно повернула голову в мою сторону, будто боялась резкими движениями спугнуть галлюцинацию. Мой муж Дима у окна замер с бокалом в руке.
Галина Петровна моргнула. Потом еще раз. На ее лице проступило выражение человека, который открыл дверь собственной квартиры не тем ключом.
— Алиночка… ты что, дорогая?
Артемка в детской позвал меня, но я кивнула головой Диме, пусть сам сходит. Мне нельзя прерываться.
— И знаешь, Ирочка, — я повернулась к золовке, — какое у тебя сегодня платье! Смелое такое решение, сочетать леопардовый принт с люрексом! Прямо крик моды! Девяностые аплодируют стоя!
До этого момента, до этого проклятого, благословенного момента, я играла роль идеальной невестки. Кивала, улыбалась, глотала яд ложками и запивала собственными слезами.
А час назад Галина Петровна при всех родственниках, собравшихся на восьмилетие Артема, выдала очередной перл, мол, некоторые матери растят из сыновей тряпок, подкаблучников, а потом удивляются, почему мужики из них не получаются.
И что-то во мне в тот момент изменилось, так обидно стало, так больно….
— Алина, — Дима осторожно поставил бокал, — может, хватит?
— Димочка, солнце мое! — я всплеснула руками точь-в-точь как свекровь. — Какой же ты у нас хозяйственный! Прямо загляденье? Стоишь у окошка третий час, изучаешь парковку! Наверное, считаешь машины? Или птичек? Такой внимательный, такой сосредоточенный!
Он побагровел. Галина Петровна приподнялась.
— Что происходит?
— А что происходит? — я невинно захлопала ресницами. — Мы же на семейном празднике! Делимся теплом, любовью, искренними чувствами! Вот вы, Галина Петровна, уже пару часов делитесь, рассказываете, как я не умею воспитывать сына, как плохо готовлю, как безвкусно одеваюсь… Я решила тоже поделиться!
— Я никогда…
— «Посмотри, Вера, опять невестка джинсы нацепила, как мальчишка» — это вы сказали полчаса назад. И это прямо при мне… «Торт покупной небось, своими руками ничего путного сделать не может» — это когда я торт вносила. Свой, между прочим, торт, я несколько часов с ним возилась. «Артемка весь в нее, такой же размазня» — это вообще при ребенке было сказано!
Раиса Павловна, соседка, которую Галина Петровна зачем-то притащила на семейный праздник («чтобы веселее было»), закашлялась в кулак.
— Ой, Раиса Павловна! — я повернулась к ней. — А расскажите, это правда, что Галина Петровна называет вас… Как там было… «ходячее радио подъезда»?
Соседка медленно повернулась к свекрови.
— Что? Галя, ты так обо мне говоришь?
— Это… Я не в том смысле…
— А в каком смысле? — я подперла подбородок рукой. — В том же, в каком обо мне говорите? «Нашел на свою голову», «из простых она, из деревенских», «образования толком нет»?
— Откуда ты…
— О, у меня прекрасный слух! Особенно когда на кухне обсуждают, какая я неудачница. Стены-то тонкие, Галина Петровна!
Дядя Коля, муж тети Веры, тихонько хихикнул. Тетя Вера пнула его под столом.
— И знаете, что самое смешное? — я откинулась на спинку стула. — Я все думала, может, это я такая чувствительная? Может, преувеличиваю? А потом поняла, нет! Это вы, Галина Петровна, просто обожаете всех учить жизни! Вот и я решила поучиться у вас!
— Поучиться чему? — прошипела свекровь.
— Искренности! Честности! Умению высказывать все в лицо! Вы же мастер этого дела!
Я встала, подошла к зеркалу в прихожей, поправила прическу.
— Кстати, о честности. Димочка, расскажи маме, как мы познакомились?
— Алина, не надо…
— Почему не надо? Мама же рассказывает всем, что ты снизошел до меня! Что подобрал бедную сиротку! А на самом деле? На самом деле мы познакомились рядом с полицейским участком, куда вашего сына загребли за пьяную драку в клубе! Ваш золотой мальчик махал кулаками, как последний гопник!
— Это неправда! — взвизгнула свекровь.
— Это давно было, — пробормотал Дима. — Мам, я…
— И все эти годы я молчала! — я вернулась к столу. — Но знаете, что я поняла? Молчание не работает! Единственное, что вам нужно, это зеркало!
— Какое еще зеркало? — Галина Петровна побледнела.
— Обычное. Которое показывает, как вы выглядите со стороны, вы на самом деле просто сплетница и врушка. Вот, смотрите!
Я повернулась к Ирке.
— Ирочка, а почему у тебя дети такие… обычные? Ни талантов, ни способностей! В кого же они такие серые и бездарные? Ну просто позор нашего рода…
Ирка открыла рот, но я уже переключилась на тетю Веру.
— Вера Михайловна, а ваш-то совсем спился, да? Все говорят, видели в магазине, еле на ногах стоит! Позор-то какой!
Дядя Коля, трезвенник уже несколько лет, поперхнулся чаем.
— И вообще, — я обвела взглядом комнату, — что за сборище неудачников? Ни у кого нормальной работы, ни денег, ни перспектив! Одна я тут при деле, и мужа содержу, и ребенка воспитываю!
— Ты с ума сошла, что ты несешь?! — выдохнула Галина Петровна.
— Да же просто учусь у вас! Это же вы всем рассказываете, какие глупые у Иры дети, какой дядя Коля алкоголик… Придумываете ложь, разносите ее по знакомым. А они и рады поддакивать, пока это не коснулось их самих.
— Хватит! — свекровь встала так резко, что опрокинула стакан с соком.
— Почему же? Вам не нравится смотреть на себя в зеркало?
Галина Петровна молчала, глядя на меня. В ее глазах мелькнуло что-то, чего раньше не было…
— Это… Это не одно и то же.
— Да неужели? А в чем разница?
— Я… Я из лучших побуждений это говорю. Чтобы вы все стремились стать лучше!
— Так и я тоже! Показываю вам, как можно стать лучше! Например, можно перестать обсуждать невестку при ее ребенке! Или хотя бы делать вид, что ее торт съедобный!
Из детской донесся голос Артема:
— Мам, подойди ко мне!
— Сейчас, солнышко! — крикнула я и повернулась к свекрови. — Вот ради него я и устроила этот спектакль. Чтобы вы поняли, что ваш внук каждое ваше слово слышит. И запоминает. И потом, кстати, будет так же относиться к жене.
— Я хочу, чтобы он вырос мужчиной…
— Который презирает женщин и считает их недостойными созданиями?
Галина Петровна села обратно. Медленно, тяжело так села, и и сразу как-то сникла.
— Я не это имела в виду.
— А что вы имели в виду, когда говорили, что я испортила вашего сына? Что сделала из него тряпку? При нем же говорили!
Дима наконец отлип от окна.
— Мам, ты правда так говорила?
Она молчала. Потом тихо сказала:
— Может, и говорила. Сгоряча.
Стало тихо. Даже Раиса Павловна перестала жевать салат.
— Знаете что, — я села обратно. — Давайте договоримся. Вы перестаете меня унижать при ребенке и родственниках. А я перестаю держать перед вами зеркало. Идет?
Галина Петровна подняла глаза.
— Ты меня шантажируешь?
— Я вас учу, вашими же методами. Что, не нравится?
Она помолчала. Потом неожиданно усмехнулась.
— А ведь есть в тебе характер. Я думала, ты тряпка.
— Я просто хотела, чтобы в доме был мир. Но если вы больше понимаете язык вражды… Галина Петровна взглянула на меня, и я поняла, я заслужила ее уважение. А может, она просто испугалась и потому перестала меня обижать?
