— Зоя, ты не понимаешь, с кем связываешься! — Вадим, мой муж, смотрел на меня выпученными глазами.
Я, если честно, вообще не понимала его реакции. Всего-то предложила пустить его младшую сестрёнку Лину пожить в нашу вторую квартиру, которая в тот момент как раз пустовала. Мы ее купили ещё давно, сразу после свадьбы, когда только-только начинали свою совместную жизнь. Тогда казалось, что это верх мечтаний — своя квартира, пусть и небольшая однушка на окраине города, зато своя! Там мы прожили первые годы нашего брака, копили на что-то большее, и со временем, наконец, перебрались в просторную «трёшку» поближе к центру. Старую квартиру не стали продавать, решили сдавать. И тут как раз так совпало, что предыдущие квартиранты съехали, и мы ещё не успели найти новых. И тут звонок от Лины — ей срочно нужно было жильё. Ну как тут не помочь родной золовке?
— Вадим, ты чего? — я даже присела на краешек дивана, глядя на него. — Это же твоя родная сестрёнка!
— Вот поэтому я против, — отрезал он, тяжело выдыхая. — Я просто слишком хорошо её знаю. И ты тоже узнаешь. Очень скоро.
— Да? И чего такого я должна узнать о твоей сестре? — я вскинула бровь, стараясь сохранять спокойствие, хотя его тон меня уже начинал злить. Мы с Линой всегда прекрасно ладили. Она милая, весёлая, и мне всегда казалось, что Вадим просто излишне строг к ней.
— То, что она неисправимая неряха и вообще безответственный человек! — он начал ходить по комнате, жестикулируя, словно адвокат на суде. — Вечно мне попадало из-за неё в детстве. У нас с ней была общая комната. Я свою часть уберу до блеска, все книжки по линеечке, игрушки по коробкам, а она свою — нет! У неё там просто хаос, натуральный эпицентр бардака. Колготки на люстре, фантики под кроватью, недоеденные яблоки на столе. Потом приходит мама, осматривает комнату, и влетает нам обоим по полной программе. Я ей говорю: «Мам, мне-то за что? Я же всё убрал!». А она говорит: «Вы брат и сестра, и отвечать за всё будете тоже вместе». И так каждый раз!
Вадим остановился и посмотрел на меня.
— Или вот ещё. У нас был попугай, Кеша. Моя очередь его кормить, я покормил, всё, как положено. А потом на следующий Лина забыла его накормить! И Кеша весь день сидел голодный. Мама узнала, потому что Кеша начал какие-то странные звуки издавать. И снова нам обоим влетело. Слава богу, вырос, уехал учиться в другой город — больше мы с ней вместе не жили.
Я слушала его рассказ, и мне казалось, что он описывает какого-то другого человека, а не ту Лину, с которой я пару раз в месяц хожу по магазинам или пью кофе.
— Ну ты вспомнил, конечно! Это когда было-то? — я махнула рукой, словно отмахиваясь от его воспоминаний. — Это ж детство! Она уже не ребёнок. Тем более девушка! А у девчонок чистоплотность в крови.
— Ага! Сейчас! — Вадим скептически хмыкнул. — У всех, кроме этой. Говорю же тебе, она не изменилась.
Он продолжал сыпать примерами из их общего детства, от невымытых тарелок до потерянных школьных тетрадей, за которые потом стыдно было обоим. Я, в свою очередь, пыталась привести аргументы в пользу того, что люди меняются, взрослеют, что она просто была избалованной младшей сестрой, а теперь стала самостоятельной.
С горем пополам, после получаса споров, мне всё-таки удалось его уговорить дать согласие. Моё настойчивое убеждение, подкрепленное уверенностью в том, что у меня с Линой были замечательные отношения, в конце концов сломило его сопротивление.
Вадим, видимо, просто устал со мной спорить. Он понял, что я не отступлю.
— Делай, что хочешь, — махнул он рукой, отвернувшись к окну. — Только ко мне потом не беги жаловаться — сама будешь разгребать. Я тебя предупредил.
***
Линка, моя золовка, совсем недавно пережила, как она выразилась, «самое грандиозное фиаско в личной жизни». Несколько лет она ждала от своего парня, Тимура, предложения руки и сердца. Ждала с трепетом, с надеждой, постоянно намекая ему на то, что пора бы уже остепениться и подумать о будущем. Мы с Вадимом, да и её родители, тоже деликатно интересовались, когда же они наконец официально оформят свои отношения. Тимур всегда отшучивался, что «пока не время», «надо сначала на ноги встать», хотя давно уже работал на хорошей должности и вполне мог себе позволить начать семейную жизнь. Лина любила его, и эта любовь заставляла её быть терпеливой. Но всему есть предел.
В конце концов, терпение Лины лопнуло. После очередного разговора, где Тимур снова ушел от прямого ответа, сославшись на то, что «брак — это пережиток прошлого, главное, что мы любим друг друга», она собрала вещи и ушла. И вот тут-то и возникла проблема с жильём. Они с Тимуром жили в квартире его бабушки, которую она им любезно предоставила на время. Теперь же Лина оказалась без крыши над головой.
Жить с родителями она категорически отказывалась. И я её прекрасно понимала. Возвращаться под родительское крыло, где вечные вопросы о том, где была, когда придешь — это, конечно, не вариант. В таком возрасте, и с родителями — нет, помилуйте!
И вот на помощь пришли мы… Точнее, я. Вадим по-прежнему не хотел в этом участвовать. Он словно заранее отгородился от любых возможных проблем, связанных с Линой, и всем своим видом демонстрировал, что это моя инициатива, а значит, и моя ответственность. Он даже не поехал с нами, когда я повезла Лину показать ей квартиру. Сказал, что у него «важные дела». Ну и пусть, подумала я.
— Поживи здесь пока, — говорила я, распахивая перед Линой дверь нашей старой «однушки». — Считай, что это твое временное пристанище.
Она была как-то у нас в гостях, когда мы только переехали сюда после свадьбы, но это было так давно, что она уже, наверное, и забыла, как здесь всё устроено.
Лина осмотрела квартиру. Потертые обои в гостиной и старенький, но ещё крепкий паркет. Мебель была минимальной: тот же диван, журнальный столик, комод. На кухне стоял старый гарнитур, который мы оставили, посчитав, что для сдачи он вполне сойдет. Техника тоже была — холодильник, плита, стиральная машина, всё рабочее, но не новое, видавшее виды. Квартира, конечно, требовала, если не капитального, то хотя бы косметического ремонта. Где-то обои немного отклеились, где-то краска на подоконнике потрескалась. Можно было бы освежить стены, поменять шторы, придать ей более современный вид. Но Лина, кажется, не придала этим мелочам никакого значения.
Её глаза пробежались по стенам, мебели, окну, за которым виднелись старые тополя во дворе. На секунду мне показалось, что на её лице промелькнула тень разочарования, но тут же она сменилась привычной беззаботностью.
— Мне нравится! — неожиданно выдала вердикт Лина и улыбнулась своей добродушной, широкой улыбкой. — Это же так здорово! Целая квартира в моём распоряжении! Я смогу тут всё так обустроить, как захочу! Своё личное пространство! Это просто сказка!
Я почувствовала облегчение. Её энтузиазм был заразителен.
— Ну вот и отлично, — я улыбнулась в ответ, счастливая от того, что смогла помочь. — Здесь есть всё необходимое. Постельное белье новое я тебе привезла, полотенца. Посуда тоже кое-какая есть на кухне.
Она с нескрываемым удовольствием осматривала кухню, открывала шкафчики, заглядывала в холодильник. Видно было, что её искренне радует перспектива полной независимости и возможность обустроить всё по своему вкусу, без чужих глаз и наставлений.
Я передала ей связку ключей.
— Вот, держи. Это твои ключи. От подъезда и от квартиры.
Хотелось проинструктировать её, что можно делать в квартире, чего нельзя. Например, напомнить, чтобы не забывала выключать свет, уходя, или не устраивала слишком шумных вечеринок, ведь соседи у нас были довольно пожилые и чувствительные к шуму. Хотелось сказать, чтобы поддерживала порядок в квартире, всё-таки мы планировали её сдавать дальше. Но подумала — девочка взрослая! Она всё, итак, отлично знает. Зачем читать ей нотации? Я же не её мама. К тому же, она выглядела такой счастливой и благодарной, что мне не хотелось портить этот момент своими назиданиями. Просто пусть живёт и наслаждается.
Я уходила довольная, когда Лина уже начала разбирать свои сумки в спальне. Внутри меня разливалось теплое чувство удовлетворения. Какая же я молодец, что помогла своей золовке! Не каждая так сможет, я вот смогла! В конце концов, родственные связи — это не пустой звук. И потом, приятно осознавать себя той, кто протянул руку помощи, когда остальные отвернулись. Вадим, со своим вечным «я же говорил», пусть остаётся при своём мнении. Главное, что Лина теперь в тепле и уюте, и я приложила к этому руку.
Я тогда ещё и представить не могла, насколько сильно ошибалась в своей золовке, и насколько Вадим был прав.
Прошло несколько дней.
Поздно вечером, когда мы с Вадиком уже устроились на диване смотреть сериал, зазвонил телефон. Смотрю на экран — там Лина. Что там у неё могло случиться в такое время? Я внутренне напряглась.
— Я сейчас, — сказала я Вадику, стараясь говорить максимально буднично, и поспешила в спальню, чтобы он не слышал разговор.
— Привет. Что там у тебя? Случилось что-то? — мой голос прозвучал с небольшой примесью тревоги.
На другом конце линии раздалось нервное покашливание.
— Привет. Да так, пустяки… Ты сможешь приехать?
«Раз нужно приехать, значит, точно не пустяки», — пронеслось у меня в голове.
— Лина, ну ты же знаешь, сколько сейчас времени. Ты можешь объяснить, зачем мне ехать? Может, мне что-то взять с собой нужно?
В трубке снова повисла короткая пауза, а затем она выдавила:
— Я думаю, тебе самой всё лучше увидеть…
— Ладно, — тяжело вздохнула я. — Буду через полчаса-сорок минут.
Я быстро собралась, стараясь не привлекать внимания мужа, и незаметно выскользнула из квартиры.
Дорога заняла меньше времени, чем я ожидала. Ночь, пустые улицы — я буквально летела через город, обгоняя редкие машины, сердце колотилось в груди от предчувствия чего-то недоброго.
Забегаю в подъезд, сердце по-прежнему колотится. Поднялась на свой этаж лифтом. Лина уже ждала меня на площадке, выглядела бледной и какой-то растерянной. Увидев меня, она быстро махнула рукой и тут же, не говоря ни слова, повела по лестнице вниз.
— Куда мы? — прошептала я, но она только отмахнулась, продолжая спускаться.
Мы остановились этажом ниже. Лина глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и нерешительно постучала в соседнюю дверь. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Он был в старой домашней футболке, с небритым лицом и очень злым выражением в глазах. Он посмотрел на нас, и его взгляд остановился на мне.
— А, вот хозяйка пожаловала! — пробасил он, и в его голосе сквозила такая неприязнь, словно они меня одну только и ждали, чтобы высказать все свои претензии.
Мне стало не по себе. Понятно, что дело нешуточное. Мужчина развернулся и двинулся вглубь квартиры. Мы последовали за ним. Еще в коридоре я увидела на потолке характерные желтоватые подтёки, растекающиеся бурыми пятнами. Мое сердце екнуло. Я сразу поняла, что случилось.
Мужчина открыл дверь ванной комнаты, и я вообще ужаснулась. Это было просто немыслимо! Видели бы вы, во что превратился их потолок! Часть штукатурки обвалилась огромными кусками прямо на пол. Оставшаяся часть потолка была вся в огромных, мокрых разводах, с которых еще кое-где капала вода. На стенах тоже были видны следы потопа, а пол ванной комнаты был усыпан мокрыми ошметками штукатурки. От стен пахло сыростью.
— А теперь потрудитесь объяснить, — проговорил сосед, повернувшись ко мне, — Как вы могли заселить человека, когда у вас с сантехникой там такой ужас творится?
Я моргнула, пытаясь переварить увиденное и услышанное.
— Какой такой ужас? Вы о чём? — я постаралась сохранить спокойствие, хотя внутри уже закипала злость.
Лина, стоявшая чуть позади меня, тут же поспешила вмешаться, положив руку мне на плечо.
— Я тебе потом всё покажу! — прошептала она мне на ухо.
— Ну, идём, покажешь, — я всё ещё старалась держать себя в руках, хотя меня уже начинало трясти.
— Эй, вы куда? — рявкнул сосед, преграждая нам путь. — А кто будет здесь всё восстанавливать? — Он обвёл взглядом всё безобразие в своей ванной комнате.
— Давайте так, — говорю ему четко, — Вы посчитаете весь ущерб, пришлёте мне сумму, и я вам всё переведу. Без проблем.
— Я и за работу посчитаю! — тут же уточнил он.
— Само собой. Я оставлю вам номер телефона. Просто пришлите сумму, и мы сразу же уладим вопрос.
Я быстро продиктовала ему свой номер. Затем резко повернулась и, схватив Лину за локоть, почти потащила ее наверх, к моей квартире.
— Ничего не хочешь объяснить? — спросила я, и мой голос прозвучал куда резче, чем я ожидала.
Она нервно поежилась и начала переминаться с ноги на ногу.
— Я… я набирала ванну, — начала она, глядя куда-то в пол, — Отвлеклась на минуту…
— На минуту?! — я повысила голос, не в силах сдержаться.
— Ну а что я? Просто умные люди делают в ванне сифон, который сливает лишнюю воду, если ее слишком много набралось! — выдала она, как будто я виновата в том, что произошло.
Я прищурилась. Да, действительно. У нас вместо нормального переливного сифона, который должен был быть в ванне, была какая-то обманка. Когда мы с Вадимом делали ремонт, сантехник, который приходил устанавливать новую ванну, что-то там намудрил с переливом. Мы же не думали, что найдётся умник, который решит наполнить ванну до краев!
Трудно было даже представить, как эта курица — иначе я ее сейчас назвать не могла — включила воду в ванне и спокойно себе ушла трындеть по телефону в другую комнату.
Я сжала кулаки. Готова была придушить золовку прямо там, на месте. От ее глупости и безалаберности хотелось выть.
Обстановка и так была накалена до предела, а тут еще раздался знакомый сигнал — сообщение. Я достала телефон. От соседа. Прочитала. И обомлела. Там была цифра. Сумма, которую он насчитал для покрытия ущерба.
— Сколько?! — вырвалось у меня. Я не верила своим глазам. Цифра была немаленькой. — Он что, решил за наш счёт отгрохать в ванной евроремонт?! Или золотой унитаз себе поставить?
Я подняла глаза на Лину, ожидая хоть какой-то реакции.
— Да, этот тип снизу мне сразу не понравился. Неприятный человек… — вставила свой комментарий сестра мужа.
— Да если бы не ты! — я вскинула руки. — Сколько лет жили в этой квартире, никогда с ним не пересекались, и были счастливы! Ни разу никаких проблем! А теперь вот, пожалуйста!
Я развернула телефон экраном к ней, чтобы она сама увидела цифры. Она выпучила глаза. Ее рот открылся, потом закрылся. Потом снова открылся.
— Не-е, у меня столько нет! — попятилась она, разводя руками. — Да и вообще, врёт! У него видела, какая ванная ушатанная была? Что там ремонтировать? Дыры замазать, да краской покрасить. И всё!
Я чувствовала, как пар идет из ушей. Мой мозг отказывался понимать, как можно быть такой безответственной и при этом такой наглой.
— Ну вот, — процедила я сквозь зубы, — Была ушатанная, а теперь он отделает её дорогим кафелем, поставит новую сантехнику. И всё за наш счёт! Нашлись ведь лохи, которые за всё заплатят!
— Не знаю. Я бы послала его куда подальше.
Я смотрела на свою золовку и понимала, что с неё, как с гуся вода. Ни грамма стыда, ни капли сожаления, ни малейшего желания нести ответственность за свои поступки. Она была абсолютно равнодушна к той дыре в моем семейном бюджете, которую она только что пробила.
С болью в душе я перевела часть суммы затопленному соседу. Я написала ему, что остальную часть переведу в течение недели. Он отправил короткий ответ: «Хорошо. Жду».
Больше говорить с Линой я не стала. Любые слова казались бессмысленными. Я просто развернулась и вышла из квартиры, надеясь, что она подумает в одиночестве, и наконец-то включит свой мозг, чтобы хоть как-то помочь мне деньгами.
***
Я влетела в нашу квартиру, стараясь быть максимально незаметной. Но Вадик, как назло, не спал. Он сидел на диване, продолжая смотреть свой сериал. Его взгляд, полный недоверия и подозрительности, тут же устремился на меня.
— Ты где была? — спросил он строго. — Сорвалась куда-то, ничего не сказала!
— А-а, я? — я замерла на пороге, судорожно соображая, что бы такого придумать на ходу. Вадик не должен знать про квартиру. И про Лину. И про потоп. Он бы тут же взорвался. — К маме ездила — она позвонила, срочно нужна была моя помощь. — выпалила я первое, что пришло в голову.
Лицо Вадика тут же изменилось. Подозрительность сменилась беспокойством.
— Всё нормально? — спросил он, приподнимаясь. — С мамой все в порядке?
— Да-да, всё хорошо, не переживай! — я поспешила его успокоить. — Мама передаёт тебе привет.
— Ну ладно, — Вадим откинулся на спинку дивана, снова переводя взгляд на телевизор.
Я быстро проскользнула в спальню, чувствуя себя выжатой как лимон. Голова раскалывалась, внутри всё еще кипел гнев. Ужасно хотелось просто рухнуть в кровать и уснуть. Но домашние дела никто не отменял.
Я провозилась еще около часа, прежде чем почувствовала, что могу наконец-то лечь спать. Я только-только собиралась идти спать, когда мой телефон завибрировал. Я вздрогнула. Номер не определился.
— Алло! — произнесла я испуганным голосом.
— Зоя Викторовна? — спросил на том конце провода резкий, мужской голос.
— Да, это я.
— Вас участковый беспокоит. Борисов моя фамилия. Жалоба на вас поступила от соседей. Не могли бы вы музыку потише сделать, да и вообще, расходиться бы пора — время позднее, соседи спать хотят.
Я моргнула. Музыка?
— Да… Но у нас в квартире никого. Только семья наша. Все спят уже. Да и музыки никакой мы не слушали. Может, что-то перепутали?
На том конце провода повисла короткая пауза. А потом до меня, как будто молнией, доходит. Не у нас! Это же не про нашу нынешнюю квартиру! Это участковый звонит по тому, по нашему старому адресу!
— Простите, — я поспешила исправиться. — Я поняла. Я сейчас всё объясню.
И я начала объяснять. Нервно, сбивчиво, стараясь максимально быстро донести до него суть проблемы, что квартира не наша, что мы там не живём, что там живет родственница мужа, и что я сама не понимаю, что там происходит.
— Понятно, значит, ещё и квартиру нелегально сдаёте! — сделал он вывод.
— Да нет же, говорю вам. Это сестра мужа моего. Мы её просто пустили пожить… на свою голову.
— В общем, Зоя Викторовна, — голос участкового стал ещё более строгим и официальным, — У вас есть полчаса, чтобы исправить ситуацию, и чтобы соседи удовлетворились моей работой. Если тишина в квартире не наступит, буду вынужден принять меры.
— Да, хорошо, нам всё понятно! — быстро ответила я, понимая, что спорить бесполезно.
Он бросил трубку. Я осталась стоять посреди кухни, с телефоном в руке, с открытым ртом. Полчаса. Всего полчаса.
Я тут же принялась звонить Лине. Один гудок, второй, третий… Не берёт. Снова. И снова. Бесполезно.
Значит, мне придётся ехать. Опять. Посреди ночи. На многострадальную квартиру. Опять Вадику врать. Чтоб её!
Я тихонько проскользнула в прихожую, быстро надела куртку, накинула ботинки. Вадик спал, к счастью. Мне не хотелось снова попадать под его подозрительный взгляд.
Я мчалась по городу, проклиная всё на свете — Лину, соседей, участкового, эту квартиру. От злости и усталости зубы скрипели.
И вот я уже стою перед дверью. Звоню. Долго и настойчиво. Тишина. Стучу. Кулаком. Раз, другой, третий. Никто не открывает. А я на себе ощущаю взгляды. Взгляды из глазков соседних дверей. Взгляды ненавидящих меня, из-за моей шумной квартиры, соседей.
Я продолжала стучать, но в ответ — только оглушающая музыка и басы, пронзающие стены. От отчаяния я уже готова была плюнуть на всё и позволить участковому разбираться самому. Я сделала последнюю попытку, почти выбивая дверь кулаком.
Наконец, замок повернулся, и дверь распахнулась. На меня из проёма уставился какой-то пьяный здоровяк. Его глаза были затуманены, на губах — глупая улыбка. Пахло перегаром и дешевым парфюмом.
— Опаньки, а ты к кому?! — он еще и заигрывать вздумал, наклонив голову набок и оценивающе оглядывая меня.
— Линку зови скорее! — выдавила я сквозь зубы, стараясь придать своему голосу максимально грозный тон.
— А ты её подруга? — продолжал он кривляться, не сходя с места.
— Лучшая! Зови быстрее, пока сюрприз не испортил!
— Один момент! — здоровяк хихикнул и, шатаясь, удалился вглубь квартиры, из которой неслась оглушительная музыка.
Через мгновение появилась Лина. Увидев меня, она сначала испугалась. Глаза её расширились от неожиданности.
— А ты чего здесь? — спросила она. — Случилось что-то?
Я скрестила руки на груди.
— А ты, я смотрю, по поводу затопленных соседей вообще не переживаешь? Вечеринку закатила в тот же вечер!
Лина нахмурилась.
— Я не поняла, ты что, за мной следишь?
— Я нет. А вот весь наш дом — да. Теперь ещё и участковый. Он мне позвонил, велел разогнать весь твой сабантуй.
— Как вы все задрали! — неожиданно взорвалась Лина. — Почему я не могу в своей квартире посидеть с друзьями?! Имею право!
— Слушай, дорогая. Вообще-то квартира не твоя. И ты здесь пожить приехала. А не устраивать притон.
— Пока я здесь живу, квартира моя! — Лина с вызовом посмотрела мне в глаза. — И я буду делать здесь всё, что захочу! Понятно? И соседям скажи, и менту этому — пусть не лезут в моё личное пространство!
И она, резко развернувшись, захлопнула дверь прямо перед моим носом. Я опешила. Такая наглость! Стояла и смотрела на закрытую дверь, не веря своим глазам.
Из квартиры по-прежнему доносилась громкая музыка, крики, смех. Это было уже слишком. Мне не оставалось ничего другого, кроме как звонить Вадиму.
Он взял трубку после первого же гудка.
— Алло? Зоя, что опять случилось? — сонным голосом спросил Вадим.
Я вкратце, но максимально четко, обрисовала ему ситуацию. Про вечеринку, про участкового, про наглую Лину, которая меня просто выставила за дверь.
Он поворчал немного в трубку, что-то про «нельзя было сразу послушать меня», но потом тяжело вздохнул.
— Ладно, еду. Жди.
Я вздохнула с облегчением. Вадим — это совсем другое дело. Он умел общаться со своей сестрой. И, что самое главное, у него был ключ от этой квартиры. Благо, дверь изнутри закрывалась только на ключ.
Вадим подъехал очень быстро. Он поднялся, просто вставил свой ключ, открыл дверь и вошёл.
Уже через минуту из квартиры пулей, спотыкаясь и чуть не падая, вылетели два парня и молодая девушка. Вадим умел быть убедительным.
Я вошла внутрь. Картина, представшая моим глазам, была не из приятных: повсюду валялись пустые бутылки, огрызки закуски, на полу — какие-то пятна. Воздух был спертый, пропахший сигаретным дымом и алкоголем. Вадим сидел на диване в зале, грозно глядя на Лину, которая суетилась вокруг него, убирая устроенный её дружками беспорядок. На глазах её были слёзы, она всхлипывала, но при этом старалась делать всё как можно быстрее.
Закончив с наведением порядка, Лина, ни слова не говоря, принялась собирать свои вещи. Я наблюдала за ней, чувствуя странную смесь облегчения и сожаления. Всё-таки, она была сестрой моего мужа, и мне не хотелось бы доводить ситуацию до такого. Но, похоже, другого выхода не было.
Не прошло и получаса, как она покинула квартиру, оставив мой экземпляр ключей на комоде. Ушла, даже не попрощавшись.
— Ну вот и всё, — сказал Вадим спокойно, поднялся и обнял меня за плечи. Его объятия были такими тёплыми и успокаивающими. — Надеюсь, в следующий раз ты будешь ко мне прислушиваться!
Я прижалась к нему, вдыхая приятный запах его парфюма. В этот момент я думала о том, как он всё-таки умеет общаться со своей сестрой. Меня-то она вообще не слушала, а с ним, казалось, превращалась в покорную овечку.
А ещё я думала, как бы сказать мужу про затопленных соседей. Сестра-то ушла, а проблема с потопом осталась! И это, наверное, была моя плата за то, что хотелось быть добренькой, а за доброту свою получила отменного пинка.
