— Я не знаю этого человека, — сказала мама и указала на меня.
Я повесил трубку и обескураженно оглядел свою берлогу. Красный кожаный диван, стерео-систему, плазменный телевизор и массивный стол из красного дерева.
«Как они могли мне отказать? — недоумевал я. — Приучили к самому лучшему, а теперь отказываются дать мне денег? И кто же в этом виноват? Ну никак не я!».
Я поднялся с дивана, щурясь от солнца. Подошёл и завесил шторы. Мне хотелось пожаловаться кому-нибудь из своих приятелей на горе-родителей, удумавших вдруг отказывать мне. Тем более в такой простой просьбе. Деньги! Да что им эти деньги? Им самим ни к чему так много! Могли бы и поделиться, в конце концов. И разве я чужой человек? Единственный сын! Эх…
Жаловаться вдруг расхотелось. Зато меня посетила другая мысль.
— Смогут ли они отказать, глядя мне в глаза? — самодовольно заявил я вслух.
Домработница показалась из кухни и крикнула:
— Алексей Михайлович, вы что-то сказали?
Я поморщился. Ещё не хватало жаловаться на жизнь прислуге.
— Я молчал, Лида. Просто молчал.
— Может быть, вы молчали вслух ? — хитро улыбнулась Лида, и я поёжился.
«Кажется, она не в своём уме. Давно стоило ее уволить. Но я займусь этим позже».
Она все ещё смотрела на меня. Я поднялся с дивана и вышел из квартиры, стараясь не замечать ее пытливого взгляда. Какие же люди бывают настырные!
В родительском доме я оказался спустя долгих полчаса. Таксист постоянно курил и глядел в окна вместо того, чтобы давить педаль газа. Этот день был будто бы создан для того, чтобы нервировать меня!
Я открыл дверь своим ключом и зашёл в прихожую. Не снимая обуви, я прошёлся по коридору и прислушался. Никакой музыки, никаких голосов. Совсем не похоже на родителей. Я позвал маму, но ответа не последовало. Дом был пуст.
Я уселся на диванчик в гостиной и принялся ждать. Мне просто необходимо было заглянуть в глаза матери и спросить: как же так? Из-за чего она вдруг перестала любить своего единственного сына? Ну или задать какой-нибудь подобный бредовый вопрос, чтобы надавить на жалость. Сами так воспитали. Ничего не поделаешь.
Но спустя минут десять мне в голову пришла другая идея. Зачем, спрашивается, тратить драгоценное время на пустые разговоры, если можно просто взять, что мне нужно, и уйти. Разве кто-то будет против? Вряд ли. Да даже если и будет, меня давно и след простыл. Ограбление века. Я хихикнул и направился в кабинет отца.
Сейф не открывался. Отец сменил код. Как будто знал, что я приду. Я нахмурился и начал выдвигать и обшаривать ящики его письменного стола. Ничего полезного, одни бумаги. Я раздраженно захлопнул последний ящик и услышал шаги на первом этаже. Кто-то пришёл. Ну наконец-то. Теперь все будет куда проще.
Я приободрился и весело спускался по лестнице. В коридоре я наткнулся на перепуганную маму. Она увидела меня и выдохнула.
— Я так испугалась, думала к нам в дом забрались грабители, — сказала она и обтерла лоб носовым платком.
— Это всего лишь я. Можем поговорить?
Мама прошла в столовую и водрузила сумки на стол.
— Денег ты не получишь.
Я начинал злиться. Что случилось? Что произошло, что мне теперь приходилось так страдать? Может, она хочет, чтобы я умолял? На старости лет проснулась гордость?! Ну уж нет!
— Позволь мне напомнить, что я твой сын, — холодно сказал я.
— Я это прекрасно помню, — откликнулась мать откуда-то с кухни. Я и не заметил, как она вышла из комнаты.
— И что? — не унимался я. — Если бы я был смертельно болен, ты бы не заплатила за мое лечение?!
Мама вышла из кухни и подошла ко мне, внимательно глядя мне в глаза.
— Ты болен?
— Нет.
О таких вещах лгать я не мог. Она укоризненно покачала головой. Позади я почувствовал движение. В дом зашёл кто-то ещё. Мама тоже это почувствовала и повернула голову на шум.
— Мадам, это вы вызывали полицию?
Я, несколько ошарашенный, обернулся и встретился глазами с молодым худощавым неприятным типом в форме. Он достал пистолет и, видимо, пока не понимал, что происходит. Как, в прочем, и я.
— Вы сказали, что в ваш дом кто-то вломился? Вы знакомы с этим человеком?
Он махнул в мою сторону рукой и все ещё не сводил с меня острого взгляда. Какая нелепость! Разумеется, мама сейчас поставит этого дурака на место. Рукой он будет на меня махать.
— Я не знаю этого человека, — сказала мама и указала на меня.
Ее глаза были безразличны. Я смотрел на неё и не мог узнать. Как она могла так поступить? Это какой-то розыгрыш?
— Мама, ты что? Скажи им правду, — попросил я. Мой голос теперь звучал, точно голос перепуганного ребенка.
— Он утверждает, что ваш сын, — заметил полицейский. — Это так?
— Я не знаю этого человека, — сухо повторила мама. На этот раз она не смотрела на меня.
— Слушайте, — я повернулся к полицейскому, рядом с ним уже стоял его напарник: мускулистый, с маленькими глазками, практически лысый. — Это просто недоразумение. Мама решила наказать меня. Просто небольшая семейная ссора. Не нужно…
— Поднимите руки! — приказал худощавый.
— Это ещё зачем?
Полицейский направил на меня пистолет и качнул головой.
— Понял, — я сглотнул слюну и поднял руки.
Я выходил из родительского дома с поднятыми руками. Я не мог и представить себе, что со мной когда-нибудь может произойти что-то подобное.
Полицейские о чем-то весело переговаривались. Я слышал их голоса, будто был где-то очень далеко: на дне глубокого колодца. Мое сердце бешено стучало.
Нет уж. Может, мама и сошла с ума, но я не позволю обращаться со мной таким вот образом! Я оглянулся.
— Слушайте, вы все неправильно поняли, — начал я.
Второй полицейский, крепкий и мускулистый, пренебрежительно толкнул меня вперёд.
— Топай и не болтай, — велел он и усмехнулся.
Я гневно сверкнул глазами, но подчинился. Раньше мне не приходилось иметь дело с полицейскими, и я был немного растерян. Однако когда мы вышли из дома и прошли несколько метров по дорожке из плитки, я вдруг понял, что нужно делать. Бежать! Разумеется, бежать!
Я набрал побольше воздуха в легкие и метнулся вправо прямо по идеальному газону моих родителей. Я вдруг вспомнил, что у них есть оружие и, точно попал в американский боевик, подпрыгивал, пригибался и постоянно менял направление.
«Должно быть, забавно я сейчас выгляжу», — промелькнуло у меня в голове. Я сморщился, представив, как полицейские направляют на меня пистолеты, прицеливаются и стреляют. Но выстрелов не было. Более того, кажется, за мной даже не было погони. Как все просто оказалось!
Я самозабвенно нёсся по улице, ныряя в кусты соседей моих родителей. Затем свернул в парк, обогнул детскую площадку, пробежал ещё несколько десятков метров и оказался в чьем-то дворе. Я увидел скамейку, скрытую огромным кустом сирени и плюхнулся туда, с опаской выглядывая на дорогу. Дыхание никак не хотелось восстанавливаться. Несмотря на регулярные походы в тренажёрный зал, мое тело решило поиздеваться надо мной.
Кое-как отдышавшись, я снова глянул на дорогу и вдруг услышал шум двигателя. Мышцы напряглись, я приготовился снова бежать. Мне вовсе не хотелось сидеть в обезьяннике из-за глупой выходки моей матери. Вот ещё!
Через несколько мгновений я увидел чёрный автомобиль. Он ехал с небольшой скоростью. Я выдохнул. Это машина совершенно не была похожа на полицейскую. Никаких мигалок, никаких синих номеров. Просто кто-то возвращался домой. Автомобиль замер напротив дома, у которого я сидел.
Я нервно закусил губу и уставился на машину. Пассажирская дверь открылась и передо мной предстал мой недавний мускулистый знакомый. Я вскочил на ноги, но он в два прыжка оказался прямо передо мной и хищно оскалился. Я виновато улыбнулся и попытался поднять руки, но он схватил меня за шиворот, как будто я был не высоким парнем, а беспомощным котёнком, потащил к машине и легко затолкал меня на заднее сиденье. Это было так унизительно и обидно, что я вцепился в собственные колени и громко выругался:
— Козел, блин!
Худощавый парень присвистнул и хохотнул. Рядом с ним мигом уселся крепыш.
— Он назвал тебя козлом, — с усмешкой наябедничал худой.
Я прорычал в ответ что-то нечленораздельное.
— Пусть, — весело отозвался мускулистый. — Ему все равно недолго осталось.
— Не понял! — взвизгнул я.
— Поймёшь.
Автомобиль тронулся с места. Я мельком глянул на двери: разумеется, заблокированы.
— Слушайте, — начал я, стараясь успокоиться, — все равно вы меня отпустите. Родители не позволят держать меня в обезьяннике.
— Маменькин сынок, что ли? — хихикнул худощавый, обращаясь к приятелю.
— Да сопляк, сразу видно. Надеюсь, не начнёт слёзы лить!
Они заржали. Я скрючился на заднем сидении. Слёзы действительно подступали к горлу. А что, если они применят силу? Поколотят меня прямо в участке! Никогда! Никогда не прощу этого ей! Ещё мать называется…
— Да ладно, не плачь, — обратился ко мне худощавый, я увидел его издевательскую физиономию в зеркале заднего вида. — Сюси-пуси.
— Зараза, менты!
На перекрёстке стояла полицейская машина. Худощавый мигом посерьезнел и с деловым видом проехал мимо. Я непонимающе смотрел по сторонам.
— Что-то вы не похожи на полицейских, — высказал я вслух страшную мысль.
Крепыш хихикнул.
— А мы и не менты.
— Так, стоп, — перепугался я. — Кто вы такие?
— Тебе пока это знать ни к чему.
— Остановите машину! — завизжал я, дергая ручку двери. — Помогите!
Я попытался открыть окно. Без толку. Эти двое снова неприятно заржали.
— Прекрати истерить, а? Ты поможешь нам в одном деле и будешь свободен.
Вырубить обоих! Нужно вырубить обоих. Как же обычно поступают герои фильмов? Или… Подстроить аварию! Сделать так, чтобы водитель потерял управление!
— Слышишь, нет?
«Однако есть шанс, что мы все погибнем… Но это ведь лучше, чем…»
— Просто поможешь нам в одном ерундовом деле. Слышь, ты что там задумал?
В считанные секунды я наклонился вперёд, со сверхъестественной силой сжал руль автомобиля и крутанул его в сторону.
По-видимому, сила оказалась не такой уж и сверхъестественной. Автомобиль чуть повело в сторону. Мускулистый мужчина развернулся, и наши взгляды пересеклись. Резкий удар его кулака заставил меня отлететь назад. Все это произошло в считанные секунды. Героем из боевика мне не быть.
Кажется, я был настолько шокирован, что просто развалился на заднем сидении этого автомобиля и не шевелился. Удар мускулистого застал меня врасплох. Это было очень больно. Никогда в жизни я не дрался. И, конечно, меня никогда раньше не били по лицу. Это было унизительно и безумно больно, черт побери!
Я приходил в себя. Однако лезть на рожон больше не хотелось. «Пусть будет, как будет, — решил я. — Но вдруг они хотят убить меня?!»
Эта тревожная мысль намертво засела в моей голове. Я съежился и не смотрел на этих двоих. Мне захотелось укутаться с головой в плед и просто заснуть. Ведь потом наверняка окажется, что все это было лишь дурацким сном! Так всегда и бывает…
— Приехали! — объявил худощавый.
Я вцепился в кожаное сидение. Нет. Я не выйду из этой машины. Даже и не пытайтесь. Я вдруг вспомнил, что видел у них оружие! Когда думал, что они настоящие полицейские. О Боже…
— Я никуда не пойду! — вскрикнул я каким-то новым писклявым голосом и ещё сильнее впился ногтями в сидение.
Крепыш рассмеялся.
— Пока этого от тебя и не требуется. Слушай сюда. Ты поможешь нам в одном деле, а потом мы тебя отпустим. Мы о тебе навели кое-какие справочки. Ты ведь знаешь Егора Горского?
Я удивленно глянул на крепыша. Егор был моим старым товарищем. Когда-то мы вместе учились. Признаться, я совсем не любил его. Он был из тех, кто многого добился сам. Да, он был умён. Но ещё он был редкостным занудой. Очень богатым занудой. Не то что бы я завидовал ему. Просто меня бесило, что он вечно находится в центре всеобщего внимания и вечно говорит что-то вроде: «А ты, Лёха, когда уже встанешь на ноги?» или «Лёша, может, хватит уже растрачивать родительские деньги? Как насчёт того, чтобы работать вместе?».
— Настолько гордый тип. Хочет, чтобы я стал его слугой! Ну как же…
Я поднял глаза и понял, что последнюю фразу сказал вслух.
Худощавый весело мне подмигнул.
— Значит, не нравится он тебе? Тем лучше! Мы планируем ограбить этого твоего друга. И ты нам поможешь.
Я дотронулся до лица. Губа сильно распухла и болезненно пульсировала. А что? Не такая уж и плохая идея. Пусть этот умник Егор немножко пострадает. Иногда это полезно. Тем более, что и мне это может принести выгоду!
Я заставил себя самонадеянно улыбнуться и сказал:
— Как насчёт моей доли?
Мужики заржали. Крепыш повернул голову, мне на секунду показалось, что в его взгляде читалось уважение.
— Хорошо. Разделим на троих. Денег у этого Егора куры не клюют.
Худощавый заговорщически потёр ладони.
— Ну, приступим. Ты, Лёша, зайдёшь к нему, скажешь, что якобы был рядом. Затем оставишь дверь открытой для нас. А уж дальше все пойдёт как по маслу. Стукнем его пару раз, расколется, скажет нам код от сейфа. Тебя можем тоже стукнуть. Ведь иначе он подумает, что ты соучастник. А так — просто оказался не в том месте не в то время. Возможно, вы даже подружитесь.
Я внимательно слушал весь этот бред, и мое воображение вдруг нарисовало добродушное лицо Егора Горского. Я не любил его. Но он всегда был искренне рад меня видеть. В отличие от меня, он был хорошим человеком. И этими поучительными фразами, которые я так ненавидел, он хотел как-то аккуратно направить меня на правильный путь.
— Нет, ребят. Я не стану этого делать.
