«Я не ем такую еду» — сказал мне ухажер (44 года) за ужином, поставив свою маму в пример. После ужина я ему больше не писала
Мы с Вадимом познакомились через общих знакомых. Он казался человеком очень солидным, серьезным, умел поддержать беседу о кино и литературе. Ему сорок четыре года, он занимает хорошую должность, следит за собой. После нескольких встреч в кафе я решила проявить гостеприимство и пригласила его к себе на ужин.
Мне хотелось создать уютную атмосферу, пообщаться в домашней обстановке без лишнего шума. Я полдня провела на кухне, выбирала только самые свежие продукты. Решила приготовить запеченную дорадо с прованскими травами и легкий салат с авокадо и кедровыми орешками. Мне казалось, что такая легкая и полезная еда идеально подойдет для вечернего ужина.
Вадим пришел вовремя, принес бутылку вина и букет моих любимых лилий. Все шло просто замечательно, пока мы не сели за стол. Я торжественно поставила перед ним тарелку с рыбой, от которой шел просто божественный аромат лимона и розмарина. Ожидала увидеть радость или хотя бы простую вежливость, но Вадим внезапно замер. Он посмотрел на рыбу так, будто перед ним положили что то совершенно несъедобное. Его лицо скривилось, он брезгливо отодвинул тарелку в сторону.
«Юля, я не ем такую еду», выдал мой ухажер, даже не прикоснувшись к вилке. «Тут же какая то трава сверху, а авокадо вообще на мыло похоже по консистенции. Я привык к нормальной мужской пище. Моя мама всегда говорит, что мужчина должен есть сытно. У нее котлеты всегда сочные, с хлебушком, а на гарнир обязательное пюре с маслом и зажаркой. Мама считает, что все эти ваши новомодные салаты только желудок портят. Она мне вчера такие голубцы приготовила, вот это я понимаю уровень. А тут какая то рыба дохлая с сеном».
Я сидела и просто хлопала глазами. В голове не укладывалось, как взрослый, состоявшийся мужчина может вести себя настолько беспардонно. Ладно бы у него была аллергия или он предупредил заранее о своих предпочтениях. Но ставить мне в пример мамины котлеты в сорок четыре года, сидя у меня в гостях над блюдом, на которое я потратила уйму времени и денег, было за гранью моего понимания.
«Вадим, ты серьезно сейчас сравниваешь мой ужин с мамиными котлетами?», спросила я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался на крик. «Я не знала, что у тебя такой специфический вкус. Если тебе не нравится, ты мог сказать об этом деликатнее, а не читать мне лекции о пользе пюре с маслом».
«Ну а что такого? Я просто честный человек и привык говорить правду в лицо. Мама меня так воспитала. Она всегда повторяет, что лучше ее никто не готовит, и я с ней полностью согласен. Ты бы лучше у нее пару рецептов взяла, если хочешь, чтобы у нас что то получилось. Мужчину надо кормить правильно, а не этими вашими листиками», продолжал он как ни в чем не бывало, попивая вино.
Весь остаток вечера он рассказывал мне о кулинарных талантах своей родительницы. Я слушала про ее борщи со шкварками, про блины на домашнем сале и про то, как она заботливо раскладывает ему еду по контейнерам на работу. В ту минуту я отчетливо осознала, что рядом со мной сидит большой ребенок, чьи вкусовые сосочки и жизненные ориентиры намертво привязаны к маминой юбке. Ему не нужна была женщина, партнер или интересная собеседница. Ему требовался дубликат его мамы, который будет беспрекословно жарить котлеты по семейному госту.
Когда ужин подошел к концу, я проводила его до двери. Он еще пытался пошутить, что в следующий раз я могу прийти к нему, и мама нас накормит по человечески. Я просто кивнула и закрыла дверь. Больше я ему не писала и на звонки не отвечала. Мне стало жалко тратить свое время на человека, который за сорок с лишним лет так и не научился ценить чужой труд и не смог выбраться из за маминого стола. Мои листики и дорадо остались при мне, а он пусть продолжает наслаждаться голубцами в компании своей единственной и неповторимой женщины. Жизнь слишком коротка, чтобы конкурировать со свекровью за право накормить мужа тем, что нравится лично тебе.
Случай Юлии и Вадима наглядно демонстрирует отсутствие психологической сепарации мужчины от материнской фигуры.
Вадим в свои сорок четыре года продолжает использовать маму как эталон во всех сферах жизни, включая бытовые привычки. В психологии это часто называют синдромом маменькиного сынка, когда родительский авторитет остается незыблемым даже в зрелом возрасте. Сравнение еды партнерши с мамиными блюдами: способ обесценивания женщины и попытка подчинить ее семейному укладу родительской семьи.
Вадим проявляет явные признаки инфантилизма. Он не способен оценить усилия другого человека, так как привык к безусловному обслуживанию со стороны матери. Его агрессивное навязывание маминых рецептов говорит о том, что он ищет не равного партнера, а функциональное продолжение материнского ухода. Для таких мужчин любая попытка женщины проявить индивидуальность в быту воспринимается как угроза их привычному комфорту.
Юлия приняла абсолютно верное решение, прекратив общение сразу после этого инцидента. Пытаться переделать такого мужчину или вступать в кулинарное соревнование с его матерью: занятие заведомо проигрышное. В таких союзах женщина всегда будет находиться в позиции провинившейся ученицы, которая никак не может дотянуться до идеального образа свекрови. Решительный разрыв помогает сохранить самооценку и время для встречи с человеком, который умеет ценить заботу и обладает собственным, независимым вкусом к жизни. Урок здесь простой: если мужчина за ужином начинает цитировать мамины советы по жарке котлет, значит, место за этим столом для него уже занято другой женщиной.
А как бы вы отреагировали на подобную критику ваших кулинарных стараний на первом домашнем ужине? Пишите в комментариях, считаете ли вы такое поведение признаком искренности или обыкновенной невоспитанности.
