День рождения Даши должен был стать идеальным. Четыре года – важная дата. Арина угрохала кучу денег и сил. Аниматоры в костюмах щенков, трехъярусный торт, фотозона, шары под потолок.
Гости шумели, дети визжали. Влад присутствовал. Он сидел в углу дивана с планшетом, лишь изредка поднимая голову, чтобы проверить обстановку. Как охранник в супермаркете.
Даша, нарядная, в пышном платье, с размазанным по щеке кремом, была счастлива. Она получила главный подарок – огромный кукольный дом.
– Папа! Папа, смотри! – закричала она, подбегая к дивану. – Смотри, там лифт настоящий!
Даша тыкалась ему в колени, протягивала куклу, заглядывала в лицо. Ее глаза сияли. Она ждала. Ждала, что папа отложит этот чертов планшет, подхватит её на руки, подбросит к потолку, скажет: «Круто, доча!».
Влад не отрываясь от графика котировок, механически положил тяжелую ладонь ей на макушку. Два раза погладил. Взгляд его оставался прикованным к экрану.
– Молодец, Даша. Иди играй, – процедил он ровным голосом.
Даша замерла. Её улыбка медленно погасла. Она постояла секунду, потом тихонько отошла.
Арина наблюдала за этой сценой от стола с закусками, и у неё перехватило дыхание. В груди стало холодно и тесно. Она вдруг отчетливо увидела будущее. Вот Даше десять, она приносит пятерку, а Влад кивает. Вот ей шестнадцать, у неё первая любовь, а папа спрашивает про бюджет.
Ее дочь обречена. Она всю жизнь будет выслуживать любовь у этой статуи. Будет лезть из кожи вон, чтобы папа хотя бы посмотрел на неё. И вырастет такой же, как Арина – вечно голодной до тепла, с комплексом отличницы, пытающейся растопить айсберг.
Вечером, когда последний гость ушел, а уставшая Даша уснула, Арина вошла в гостиную. Влад собирал мусор в большие пакеты. Методично, аккуратно.
– Нам надо поговорить, – сказала Арина. Голос дрожал.
– Давай завтра. Я устал, шумная вечеринка, – ответил он, завязывая узел на пакете.
– Нет, сейчас! – Арина почувствовала, как дрожь переходит в тряску. – Ты видел Дашу? Ты вообще видел свою дочь сегодня?
– Конечно. Она была в розовом платье. Ела торт.
– Влад, ты робот! – закричала она. – Ты чертов робот! Ей не нужно, чтобы ты знал цвет платья! Ей нужно, чтобы ты её обнял! Ты сидел в планшете весь вечер! Ты даже в глаза ей не посмотрел!
Арина плакала. Слезы текли по щекам, тушь размазалась. Она выкрикивала ему всё, что копила четыре года. Про его холодность, про свою одинокую жизнь в браке, про то, как ей страшно и холодно рядом с ним. Она обвиняла, требовала, умоляла его отреагировать. Ударить кулаком по столу. Накричать в ответ. Хоть что-то живое!
Влад стоял и смотрел на неё. В его взгляде не было ни вины, ни злости. Только легкое недоумение. Он дождался паузы.
– Ты закончила? – спросил он спокойно. – Кстати, счет за ресторан оплачен? Мне не пришло уведомление.
Арина замерла. В ушах зазвенело. Она смотрела на мужа и понимала: всё. Это точка. Невозврат. Ему плевать. Ему искренне, физиологически плевать на её истерику, на чувства дочери, на всё, что не укладывается в его excel-таблицу.
– Я подаю на развод, – сказала она тихо.
– Хорошо, – тут же ответил Влад. – Это твое решение.
Никаких «почему», никаких «давай обсудим». Просто «хорошо».
Арина готовилась к войне. Она накручивала себя всю ночь, представляя, как они будут делить квартиру, как он наймет дорогих адвокатов, как будет торговаться за каждую вилку. Она была готова драться.
Но Влад сломал и этот сценарий.
Через два дня он положил перед ней папку с документами.
– Я изучил вопрос, – сказал он буднично, словно отчитывался о проделанной работе. – Делить квартиру через суд нецелесообразно. Это затратно по времени и финансам. Даше нужно стабильное место жительства. Я переписал свою долю на неё. Алименты буду перечислять по графику, сумма фиксированная, индексация предусмотрена. Машину забираю, тебе она не нужна, ты редко водишь.
Арина читала бумаги, и буквы прыгали перед глазами. Он всё решил. Сам. Без эмоций. Просто оптимизировал процесс распада семьи.
Он собирал вещи в субботу. Укладывал рубашки в чемодан так же аккуратно, как и всегда. Стопкой. Книга к книге. Зарядки скручены и перевязаны резинками.
– Влад, – Арина стояла в дверях спальни. Ей вдруг стало страшно. – Ты даже не попробуешь меня остановить?
Он застегнул молнию на чемодане. Посмотрел на неё. Взгляд был пустой, как выключенный монитор.
– Зачем? Ты приняла решение. Условия развода выгодные для обеих сторон. Эмоции здесь неуместны.
Он не был расстроен. Он не был зол. Он просто уволился из семьи. Сдал пропуск, подписал обходной лист и вышел.
Арина закрыла за ним дверь. Щелкнул замок.
В квартире повисла тишина. Не та гнетущая тишина, когда боишься лишний раз вздохнуть, чтобы не нарваться на равнодушный взгляд. А другая. Глубокая.
Арине было страшно. Бюджет теперь полностью на ней. Даша будет спрашивать, где папа. Впереди куча проблем.
Но впервые за четыре года она сделала вдох полной грудью. Воздух вошел в легкие легко, без спазмов.
Она сползла по стене и села на пол в прихожей. Прямо на холодную плитку. Сидела и слушала тишину. Гонка закончилась. Больше не надо прыгать выше головы, чтобы заслужить взгляд. Не надо носить кружева, которые колются. Не надо чувствовать себя городской сумасшедшей рядом с идеальным манекеном.
Напряжение уходило из тела, стекало в пол. Арина закрыла глаза. Она была одна. И это было лучшее, что случилось с ней за последние годы.
