Ты заблокировала карту? — голос свекрови дрожал от ярости. — Галина, ты что, совсем обнаглела?!
— Карта на моё имя, Вера Павловна. И зарплата моя, — я спокойно смотрела, как она стоит у кассы с полной тележкой деликатесов.
— Да ты… Десять лет жрала мой хлеб! Сейчас же разблокируй!
— Нет, — я развернулась к выходу. — Можете оставить продукты или оплатить сами.
Очередь за спиной зашумела. Кассирша нервно постукивала пальцами по столу.
Десять лет назад я вышла замуж за Костю. Обычная история — познакомились на работе, влюбились, через полгода сыграли скромную свадьбу. Жить пришлось с его матерью — своего жилья не было, снимать дорого.
— Галочка, — Вера Павловна тогда обняла меня, пахло от неё валерьянкой и духами. — Ты теперь как родная дочь. Будем жить дружно, помогать друг другу.
Первый месяц был медовым. Свекровь готовила борщи, пекла пироги, расспрашивала о работе. Я работала бухгалтером в строительной фирме, зарплата неплохая — семьдесят тысяч чистыми.
— Галочка, давай заведём общий бюджет, — предложила Вера Павловна через месяц. — Так удобнее. Ты отдаёшь зарплату, я веду хозяйство, покупаю продукты. Костя тоже мне отдаёт. Так все нормальные семьи живут.
Костя кивнул — мама плохого не посоветует. Я согласилась. Какая разница, кто покупает картошку?
Разница обнаружилась быстро. Свекровь покупала себе дорогую косметику, Косте — новые джинсы, а мне выдавала три тысячи «на женские штучки».
— Вера Павловна, мне нужны зимние сапоги…
— Галочка, ну что ты как маленькая? Вон, в комиссионке отличные есть за полторы тысячи. А новые — это расточительство. Нам на ремонт копить надо.
Ремонт за десять лет так и не начался. Зато у свекрови появилась норковая шуба, золотые серёжки, абонемент в фитнес-клуб. Костя молчал — «мама всю жизнь для меня жила, пусть теперь для себя».
Переломный момент случился три месяца назад. Я забеременела. Радость длилась ровно до момента, пока не сообщила свекрови.
— Рожать будешь? — она поставила чашку так резко, что чай выплеснулся на скатерть. — А содержать на что? Костя копейки получает!
— На мою зарплату. И декретные будут.
— Твоя зарплата? — Вера Павловна рассмеялась. — Это семейный бюджет! И решаю, куда его тратить, я! На твоего ребёнка денег нет!
— Это и ваш внук…
— Мне внуки не нужны! Мне спокойная старость нужна, а не ваши сопливые дети!
Костя, как всегда, промолчал. Сидел, ковырял вилкой котлету, будто его это не касается.
Той ночью я не спала. Лежала, смотрела в потолок и понимала — всё. Хватит. Десять лет я кормила чужую тётку, которая теперь моего ребёнка называет «сопливым».
Утром открыла новый счёт в другом банке. Написала заявление в бухгалтерии — перечислять зарплату туда. Старую карту заблокировала, но свекрови не сказала. Пусть будет сюрприз.
Две недели копила деньги, искала съёмную квартиру. Нашла однушку в спальном районе — простенькая, но своя. Внесла залог, забрала вещи, пока свекровь была на своём фитнесе.
Косте оставила записку: «Выбирай — мама или семья. Жду ответа три дня.»
Он не позвонил. Зато на второй день позвонила свекровь — узнала про заблокированную карту. Кричала, угрожала, потом плакала, потом опять кричала. Я сбросила.
И вот сегодня встретились в супермаркете. Я покупала продукты для себя и будущего малыша — творог, фрукты, витамины. Вера Павловна набрала полную тележку деликатесов — красная икра, дорогая рыба, французский сыр, коньяк.
— Галка? — она растерялась, увидев меня. — Ты… вернулась?
— Покупаю продукты, Вера Павловна. В обычном магазине. Как все нормальные люди.
— Послушай, — она понизила голос. — Давай поговорим. Ты же понимаешь, погорячилась я тогда. Внуков я люблю, просто…
— Просто что? Просто привыкли жить на мои деньги?
— Не смей! — взвилась она. — Я вас кормила, одевала!
— На мои семьдесят тысяч кормили. А свою пенсию на шубы тратили.
Она схватила телефон, начала названивать Косте. Тот не брал трубку. Тогда полезла в сумку за кошельком, достала карту — ту самую, привязанную к моей зарплате.
У кассы выстроилась очередь. Люди недовольно переминались. Кассирша пробила все товары, назвала сумму — двенадцать тысяч.
— Картой, — Вера Павловна протянула пластик.
— Отклонено, — кассирша вернула карту. — Может, наличными?
— Попробуйте ещё раз! Там должны быть деньги!
— Не должны, — я подошла ближе. — Карта заблокирована две недели назад.
Свекровь побелела. Потом покраснела. Потом снова побелела.
— Ты… Ты не имеешь права! Это семейные деньги!
— Это мои деньги. Заработанные мной. А ваша семья меня выгнала, когда узнала о ребёнке.
— Костя! — она снова схватилась за телефон. — Костя тебе этого не простит!
— Костя уже три недели живёт с мамой и не может найти работу. Потому что мама всю жизнь решала за него. Кстати, — я достала телефон, показала СМС. — Вот, пишет. Просит денег занять. На бензин.
Очередь зашумела громче. Кто-то достал телефон, начал снимать. Охранник подошёл ближе.
— Женщина, вы будете оплачивать? — кассирша устало спросила.
— Я… Сейчас… — Вера Павловна лихорадочно рылась в сумке. — У меня есть наличные…
Вытащила помятую пятисотку.
— Этого не хватит, — кассирша покачала головой. — Может, что-то уберём?
Свекровь смотрела на полную тележку элитных продуктов. Потом на меня. В глазах была ненависть пополам с растерянностью.
— Галочка, — вдруг жалобно. — Ну Галочка, что ж ты делаешь? Мы же родные люди…
— Были родными. Пока вам были нужны мои деньги. А когда понадобилась поддержка — вы меня на улицу. С ребёнком.
— Я передумала! Рожай! Я буду помогать, нянчиться буду!
— За мою зарплату нянчиться будете? Нет, спасибо. Справлюсь сама.
Я развернулась к выходу. За спиной слышала, как свекровь торгуется с кассиршей — может, хоть хлеб с молоком на пятьсот рублей… Как охранник просит освободить кассу… Как люди в очереди обсуждают «вот это да, десять лет бабка на невестке паразитировала»…
Вечером позвонил Костя.
— Ты совсем охренела? Мать в магазине опозорила!
— Твоя мать десять лет меня грабила. С твоего молчаливого согласия.
— Она моя мать! Я обязан о ней заботиться!
— Вот и заботься. На свою зарплату. А, точно, ты же уволился месяц назад и маме не сказал. Она думает, ты на работе, а ты в компьютерные игры рубишься.
Молчание. Потом тихо:
— Откуда знаешь?
— Твой бывший коллега — муж моей подруги. Рассказал, как ты начальнику нахамил и ушёл, хлопнув дверью. Молодец, Костя. Весь в маму — гордый, независимый. И безработный.
— Галя, может, вернёшься? Поговорим спокойно…
— О чём говорить? О том, как твоя мать назвала нашего будущего ребёнка сопливым? Или о том, как ты промолчал?
— Я… Я не знал, что сказать.
— За десять лет можно было научиться. Но проще было прятаться за мамину юбку и мою зарплату. Знаешь что, Костя? Живи с мамой. Вы друг друга стоите.
Отключила телефон. Погладила округлившийся живот. Через четыре месяца появится малыш. Будет трудно, но справлюсь. Без свекрови, которая считает мои деньги своими. Без мужа, который не может защитить жену и ребёнка.
Сама. Но свободная.
Через неделю встретила соседку со старой квартиры.
— Галя! — она всплеснула руками. — Слышала, что у вас произошло? Вера Павловна всем рассказывает, какая ты неблагодарная!
— Пусть рассказывает.
— А Костя-то твой работу ищет. Видела его — в магазин грузчиком устраивается. Вера Павловна не знает, стыдится сыну сказать. Боится, что откажется.
— С чего бы ему отказываться? Деньги нужны.
— Так она же всем говорила, что он большой начальник! А тут — грузчик. Позор какой, — соседка понизила голос. — А ещё говорят, Вера Павловна квартиру продавать собирается. Долги какие-то… Кредиты понабрала на свои шубы-клубы.
Мне стало всё равно. Совсем. Будто эти люди из другой жизни, которая закончилась в тот момент, когда я заблокировала карту.
— Знаешь, Маш, — я улыбнулась соседке. — Им придётся научиться жить по средствам. Своим средствам. А я уже учусь. И знаешь что? У меня отлично получается.
Пошла дальше по своим делам. В детский магазин — кроватку присмотреть. На свои деньги. Честно заработанные. Которые теперь никто не отберёт под предлогом «семейного бюджета».
А вечером пришла СМС от незнакомого номера: «Галина, это Вера Павловна. Новый номер. Можем встретиться? Мне очень нужно поговорить. Пожалуйста.»
Удалила не читая до конца. Десять лет хватило на разговоры.
Теперь время действовать. Для себя и своего ребёнка.
Только для нас двоих.
