Нина все еще злилась на себя и на мужа. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражении.
В нем женщина увидела не только свое уставшее лицо, но и интерьер их гостиной — скромный, без излишеств, с мебелью, купленной еще до рождения ребенка.
Ипотека висела тяжелым грузом, и каждый месяц они вдвоем с мужем отрывали от семьи большую сумму.
В соседней комнате тихо возился двухлетний сын, Егорка. Нина только полгода как вышла из декрета.
Ее новая работа — помощник бухгалтера в небольшой фирме — приносила сущие копейки, но давала хоть какую-то надежду на то, что они потихоньку начнут выкарабкиваться.
Все эти месяцы Нина жила в режиме жесткой экономии: отказывала себе в косметике, покупала одежду только ребенку, а продукты выбирала по акциям.
Из спальни доносился приглушенный голос мужа. Дмитрий говорил по телефону. Нина машинально прислушалась.
— Да, сестренка, с днем рождения еще раз! — весело проговорил муж. — Чтобы все мечты сбывались. Ты у нас самая лучшая.
Нина сжала кулаки. Ее «самый лучший» муж, который неделю назад совершил поступок, перевернувший все ее представления об их семье и его приоритетах.
Это произошло в прошлую субботу. У его сестры, Ольги, был день рождения. Не юбилей, просто очередная дата.
Они позвонили, поздравили, пожелали всего наилучшего. Все было, как обычно. А вечером, когда Нина зашла в спальню, чтобы забрать чашку, она мельком увидела на экране его ноутбука открытое окно онлайн-банка.
Сумма перевода заставила ее вздрогнуть: 50 000 рублей. Получатель — Ольга И. Сначала Нина даже подумала, что ей показалось. Пятьдесят тысяч? Не может быть. Она медленно повернулась к мужу.
— Дима, это что? — спросила женщина, и голос ее дрогнул.
Дмитрий взглянул на экран и спокойно, почти небрежно, ответил:
— Подарок сестре. У нее же день рождения.
— Пятьдесят тысяч? — прошептала женщина. — Ты подарил Оле пятьдесят тысяч рублей?
— Ну да, — он щелкнул мышкой, закрывая вкладку. — Из своих накоплений. Ничего криминального.
Его «накопления» были темой отдельного негласного соглашения. Дмитрий получал хорошую зарплату инженера, и часть денег откладывал «на черный день».
Нина никогда не претендовала на эти средства, считая их его личной «подушкой безопасности».
Но сейчас эта «подушка» превратилась в роскошный подарок, который больно ударил по ней.
— Дима, ты в своем уме? — голос Нины срывался, в глазах стояли слезы. — Мы живем в режиме жесточайшей экономии! Я с прошлой зимы прошу у тебя денег на нормальные зимние сапоги! Ты каждый раз говорил: «Нет денег, потерпи, потом». Я и терпела! Я всю зиму проходила в этих осенних сапогах, ноги постоянно мерзли! А тут — пятьдесят тысяч! Сестре!
Дмитрий нахмурился. Ему не понравился тон, каким она сказала эти слова.
— Я же сказал — это мои личные деньги. Я имею право ими распоряжаться. Оля — моя сестра, я хотел ее порадовать.
— Порадовать? — Нина фыркнула. — У Оли муж — успешный бизнесмен! Он ее и так ни в чем не ограничивает. Ей эти деньги — на пару сумок или на поход в спа-салон. А для нас это — три месяца оплаты коммуналки и мои сапоги, о которых я тебя умоляла!
Она вспомнила тот унизительный разговор про сапоги. Было начало декабря, как раз ударили первые морозы.
— Дима, мне нужны зимние сапоги, — осторожно сказала тогда Нина. — Мои уже на последнем издыхании, и они совсем не греют.
Мужчина сидел за тем же ноутбуком, просматривая финансовую отчетность.
— Сейчас нет лишних денег, Нин. Ипотека, садик за Егорку платный… Потерпи немного, к новому году, может, что-то появится.
Она потерпела. К новому году ничего не появилось. Она купила себе дешевые угги на рынке, которые промокали за один выход на улицу и почти не держали тепло.
Всю зиму женщина мерзла, чувствуя себя серой мышкой, пока ее успешная свояченица щеголяла в модных пуховиках и дорогой обуви.
— Ты не понимаешь, — голос Дмитрия стал холодным и отстраненным. — Это мой долг. Оля мне много раз помогала, еще когда я учился. Я просто вернул ей часть долга.
— Долг? — Нина не верила своим ушам. — Ты никогда не говорил о долге! И если это долг, почему именно сейчас? Почему не пять, не десять, а сразу пятьдесят? И почему ты не посоветовался со мной? Я твоя жена! Мы одна семья!
Это было самое больное. Не сумма, не подарок сестре, а то, что он даже не счел нужным обсудить этот момент с ней.
— Мне не нужно с тобой советоваться по поводу моих личных денег! — вспылил наконец Дмитрий. — Я не ребенок! Я сам решаю, что делать со своими сбережениями. А ты ведешь себя как жадина какая-то, ревнуешь к сестре!
— Я не жадина, Дима, — сказала тихо Нина. — Я — твоя жена, и мне обидно, что ты готов осыпать золотом сестру, у которой и так все есть, а своей жене отказываешь в базовой, необходимой вещи. Мерзнуть всю зиму — это необходимость? Для тебя, видимо, нет.
Она повернулась и вышла из спальни. С той самой минуты в их квартире воцарилась тишина.
Прошла почти неделя. Они общались только через короткие, необходимые фразы о ребенке и быте.
Дмитрий демонстративно засиживался за компьютером, Нина ложилась спать, когда он еще сидел за ним.
Это была не просто обида, а глубокое разочарование. Она чувствовала себя второстепенной в его жизни.
Его родная кровь — сестра — оказалась важнее той женщины, с которой Дмитрий делил кров, рожал ребенка и строил общее будущее.
В тот вечер, когда они поссорились, мужчина пытался оправдаться, уже когда она молча готовила ужин.
— Нина, ну ты же сама говорила, что у Оли все хорошо. Муж, деньги… Но это не значит, что я не могу ее порадовать. Она же родня мне…
— Я тебе тоже родня, — не глядя на него, ответила Нина, которая резала овощи для салата. — И твой сын — тебе родня. Но мы почему-то живем по остаточному принципу. Сначала ипотека, потом коммуналка, потом продукты, а если что-то остается — то, может быть, и на мои сапоги хватит. А у тебя всегда находятся личные деньги на грандиозные жесты. Просто мне казалось, что мы — команда. Оказалось, я ошиблась.
Мужчина ничего не ответил на слова жены. Он молча ушел в спальню под видом работы.
Теперь, глядя на себя в зеркало, Нина понимала, что дело не в деньгах, а в приоритетах.
Вечером Дмитрий вернулся с работы раньше обычного. Он зашел в квартиру и неуверенно остановился в прихожей. Нина сидела на диване и читала Егорке книжку.
— Привет, — тихо сказал он.
Она не ответила. Нина продолжила читать, делая вид, что не слышит. Егорка, увидев отца, обрадовано залопотал: «Папа!»
Дмитрий подошел, взял сына на руки, поцеловал его в макушку. Потом сел в кресло напротив дивана и смотрел, как Нина перелистывает страницы. Она чувствовала его взгляд на себе, но не поднимала глаз.
— Нина, — наконец произнес он. Голос его был усталым и смиренным. — Мы не можем так больше.
Она медленно закрыла книгу, подняла на него взгляд. Его лицо было серьезным и растерянным.
— Я не хочу с тобой ссориться, — продолжал он. — Но я, действительно, не понимаю, почему ты так отреагировала. Я не украл эти деньги, не спустил в казино. Я подарил сестре. Разве семья — это не самое главное?
Нина глубоко вздохнула. Она должна была найти нужные слова. Женщина понимала, что криком и упреками ничего не добьется.
— Семья — это главное, Дима, — сказала Нина спокойно. — Но скажи мне честно, кто для тебя семья в первую очередь? Твоя жена и твой сын? Или твоя сестра и твои родители?
— Вы все моя семья! — воскликнул он, разводя руками.
— Но ресурсы, и моральные, и финансовые, ограничены, — не отступала Нина. — И когда ты делаешь такой широкий жест в сторону сестры, в ущерб нашей с тобой маленькой семье, я делаю выводы. Я понимаю, что для тебя важнее сохранить лицо перед сестрой, чем обеспечить комфорт мне. Ты боишься выглядеть скупым в ее глазах, но не боишься выглядеть равнодушным в моих.
Дмитрий молчал, глядя в пол. Он, казалось, впервые задумался над ее словами.
— Я не думал об этом в таком ключе, — наконец произнес мужчина.
— Вот и пойми меня, — голос Нины дрогнул. — Мне не нужны твои пятьдесят тысяч. Мне нужно чувствовать, что я для тебя — самая близкая и что мои потребности, даже самые простые, как эти дурацкие сапоги, для тебя важнее, чем чьи-то хотелки. У Оли есть муж и брат, которые о ней заботятся. А у меня, получается, никого?
Женщина не смогла сдержать слезы. Они медленно потекли по ее щекам. Дмитрий задумчиво смотрел на нее.
— Прости, — тихо сказал он. — Я… я был слеп. Я, действительно, не подумал о том, как ты это воспримешь. Для меня это было как… отдать долг. А для тебя…
— Для меня это было доказательством, что я для тебя на втором плане, — закончила она за него.
Дмитрий подошел к дивану, сел рядом и обнял ее. Она сначала сопротивлялась, отстранилась, но он не отпустил.
— Ты не на втором плане, — прошептал мужчина. — Ты и Егорка — это мое все. Просто… я вырос с мыслью, что семью нужно поддерживать. А Оля… она всегда была для меня маленькой сестренкой, которую нужно защищать.
— Но она уже давно выросла, Дима, — сказала Нина, вытирая слезы. — У нее своя жизнь, свой муж, который справляется с этой ролью лучше тебя. А твоя новая семья — вот она. И ей, твоей новой семье, нужна твоя поддержка и забота сейчас.
Дмитрий кивнул, прижавшись щекой к ее волосам.
— Понимаю. Больше так не буду. Обещаю.
— Я не требую отчета по каждой копейке, — сказала Нина. — Но большие траты, даже из твоих личных накоплений, нужно обсуждать. Потому что мы должны действовать сообща.
Дмитрий снова кивнул. В его глазах читалось раскаяние и облегчение от того, что напряженная тишина закончилась.
Они сидели так молча, слушая, как Егорка что-то бормочет себе под нос, перебирая машинки.
Нина знала, что дала мужу шанс исправиться, но если он и
