— Ну и невесту ты себе выбрал, Максимушка! Мышь серая какая-то!
Людмила Петровна стояла в дверях, оглядывая Веру с ног до головы. Взгляд скользнул по простенькой кофточке, джинсам, незавитым волосам, собранным в хвост.
Вера сжала ручку пакета с пирогами. Она специально встала в шесть утра, чтобы испечь их по рецепту из интернета. С яблоками и корицей. Думала, свекровь оценит.
— Мама, не начинай, — Максим поставил сумки в прихожей.
— А что я такого сказала? Правду, между прочим, — свекровь прошла в квартиру, даже не взглянув на протянутый пакет. — Алиночка! Иди сюда, гляди, кого братец привёл!
Из комнаты вышла высокая блондинка в обтягивающем платье. Алина. Сестра Максима. Вера видела её только на фотографиях.
— О, привет, — Алина окинула Веру взглядом и скривилась. — Максим, серьёзно? Ты на неё правда женился?
— Алин, заткнись, — буркнул Максим.
— Что заткнись? Я что, неправду говорю? Посмотри на неё! Хоть бы макияж нанесла, что ли. И эта одежда… Боже, у меня такие тряпки для уборки!
Вера почувствовала, как горят щёки. Руки задрожали.
— Проходите, проходите, чего в коридоре стоять, — Людмила Петровна махнула рукой. — Только обувь снимите, у меня тут порядок.
Вера разулась, аккуратно поставила туфли у стены. Максим кинул кроссовки как попало.
— Максимушка, иди руки помой, садись за стол. А ты, как тебя там… Вера? Ступай на кухню, помоги мне.
На кухне пахло жареным луком и чем-то сладким. На плите кипела кастрюля с борщом.
— Вот, возьми, почисти картошку, — свекровь протянула нож и тазик с овощами. — Хоть какая-то польза от тебя будет.
— Людмила Петровна, я вам пироги испекла, — Вера осторожно поставила пакет на стол. — С яблоками. Максим сказал, вы любите…
— Пироги? — свекровь заглянула в пакет и поморщилась. — Подгорели же! И тесто какое-то сухое. Ладно, может, Игорь съест, он непереборчивый.
Вера стиснула зубы и принялась чистить картошку. Нож тупой, кожура лезла плохо.
— Ты хоть готовить-то умеешь? — свекровь помешивала борщ, не глядя на Веру. — А то Максимушка мой привык к домашней еде. Не к этим вашим полуфабрикатам.
— Я готовлю. Максиму нравится.
— Максиму? Ну да, он тебе точно не скажет, что невкусно. Он у меня добрый, — Людмила Петровна вздохнула. — Эх, Максимушка, Максимушка… Куда вы, мужики, глазами-то смотрите?
Вера молчала. Картошка никак не хотела чиститься. Пальцы заныли.
— А Алиночка вон какая красавица выросла! Игорь на руках носит. Цветы дарит, подарки. Вот это я понимаю — муж! А у тебя Максим хоть что-нибудь дарит?
— Дарит, — тихо ответила Вера.
— Что, прости? Не слышу!
— Дарит, — громче повторила Вера.
— Ну да, конечно, — свекровь фыркнула. — Небось букет ромашек с рынка. Или шоколадку в ближайшем ларьке купил.
За стеной раздался смех. Алина что-то рассказывала, Максим отвечал. Вера услышала своё имя.
— …ну ты даёшь, братишка! Где ты её вообще нашёл?
— Познакомились на работе, — голос Максима звучал натянуто.
— На работе? Ну я бы такую и рядом не подпустила! Игорь, ты посмотри на неё! Вот правда, как можно?
Людмила Петровна вытерла руки о полотенце и вышла из кухни. Вера осталась одна с недочищенной картошкой и комом в горле.
Она провела на этой кухне ещё минут двадцать. Резала салат. Накрывала на стол. Раскладывала приборы. Людмила Петровна и Алина сидели в комнате, пили чай, обсуждали что-то своё. Максим молчал.
Когда Вера вышла с тарелками, разговор стих.
— О, вот и помощница явилась! — Алина хихикнула. — Людмила Петровна, вы загрузили невестку работой?
— А что, пусть привыкает. Замуж вышла — значит, должна уметь всё, — свекровь оценивающе посмотрела на накрытый стол. — Вилки не так положила. Их слева кладут, а не справа!
— Извините, я сейчас переложу…
— Да ладно уж, садись. Всё равно переделывать замучаешься.
Обед прошёл в напряжённом молчании. Вернее, Людмила Петровна и Алина болтали не умолкая. Игорь, муж Алины, кивал и улыбался. Максим ел борщ, уставившись в тарелку. Вера давилась каждым куском.
— Максимушка, ты помнишь Олю Соколову? Ну, дочка Тамары Сергеевны, — свекровь подлила себе компота. — Такая красотка выросла! И фигурка, и лицо. Недавно встретила — спрашивала о тебе.
Максим поперхнулся.
— Мам, я женат.
— Ну и что? Я просто говорю. Вот была бы она твоей женой — другое дело. Умница, красавица, из хорошей семьи. А эта…
— Мама!
— Что мама? Правду говорю! — Людмила Петровна повысила голос. — Посмотри на неё! Ну что в ней особенного? Серая мышь! Моль блеклая!
Вера резко встала. Стул скрипнул.
— Мне нужно в туалет.
Она ушла, не дожидаясь ответа. В ванной заперлась, включила воду. Слёзы сами покатились по щекам. Руки тряслись.
Через дверь донёсся приглушённый голос свекрови:
— Максимушка, миленький, ну разведись ты с ней! Не поздно ещё всё исправить!
— Мама, хватит!
— Я же вижу, ты несчастлив! С такой женой… Да я тебе за месяц нормальную девушку найду!
Вера прислонилась лбом к холодной стене.
Значит, так.
Домой вернулись в молчании. Максим вёл машину, уставившись в дорогу. Вера смотрела в окно.
— Вер, ну не обижайся ты, — наконец произнёс он. — Мама просто… такая. Ей нужно время привыкнуть.
— Три месяца прошло с свадьбы.
— Ну и что? Это мало! Она просто переживает за меня.
Вера обернулась:
— Переживает? Максим, она назвала меня мышью! Молью блеклой!
— Преувеличиваешь. Мама не хотела тебя обидеть.
— Не хотела? А что она хотела?
— Ладно, забудь. Не раздувай, — он повернул на их улицу. — Вспомни, как мы познакомились. Помнишь? Я влюбился в тебя с первого взгляда. В твою улыбку. В то, как ты смеялась над моими тупыми шутками.
Вера усмехнулась. Да, помнила. Корпоратив два года назад. Максим весь вечер крутился рядом, рассказывал истории про работу, приносил шампанское. Потом проводил до дома. Потом начали встречаться.
— А когда я привёл тебя к маме первый раз, — продолжал Максим, — она тоже была не в восторге. Но я же сказал ей тогда: мне всё равно, что ты думаешь, я люблю Веру!
— И что изменилось?
Максим промолчал.
Квартиру они снимали на двоих. Небольшую однушку на окраине. Скромно, зато своё пространство. По крайней мере, так думала Вера.
Но Людмила Петровна считала иначе.
Она приходила три раза в неделю. Без звонка. Со своим ключом, который Максим дал «на всякий случай».
— Максимушка, я пирожки принесла! — раздавалось с порога. — И ещё вот борщ сварила, у тебя в холодильнике небось пусто!
Вера работала бухгалтером в строительной фирме. График ненормированный, зарплата средняя, но стабильная. Половину аренды и коммуналки платила она. Продукты покупала тоже наполовину.
Но для Людмилы Петровны это не считалось.
— Максимушка у меня кормилец! Инженер! А ты кто? Бумажки перекладываешь, — заявила она однажды, когда Вера попыталась возразить.
После работы Вера приходила и обнаруживала переставленную мебель. Или новые шторы, которые свекровь повесила «потому что старые страшные». Или свои вещи, сложенные в коробки «для порядка».
— Людмила Петровна, это моё платье! Зачем вы его убрали?
— Так оно старое же! Я думала, выбросить. Кстати, вот тебе подарочек, — свекровь протягивала пакет. — Купила тебе нормальную кофточку. Может, хоть в ней прилично выглядеть будешь.
Кофточка была ярко-розовая, с блёстками и глубоким вырезом. Вера носила классику. Строгие блузки, джинсы, свитера.
— Спасибо, но мне это не подойдёт…
— Ну конечно, не подойдёт! Потому что ты к себе относишься как к… как к замухрышке какой-то! — свекровь всплеснула руками. — Господи, ну хоть косметику купи! Хоть что-то с лицом сделай!
Максим в эти моменты обычно пропадал. Уходил в комнату, надевал наушники, включал игру на компьютере.
А однажды Людмила Петровна явилась с Алиной и тремя пакетами косметики.
— Сейчас я тебя в порядок приведу, невестушка, — Алина выложила на стол тюбики, баночки, кисти. — Тональник, румяна, помада… Вот это всё тебе жизненно необходимо!
— Я не пользуюсь косметикой.
— Ну это заметно, — хмыкнула Алина. — Именно поэтому тебя и не отличить от серой массы.
— Хватит, — Вера взяла пакеты и протянула обратно. — Спасибо, но мне это не нужно.
— Как не нужно?! — Людмила Петровна вскинула брови. — Максимушка! Иди сюда! Скажи своей жене, что ей надо следить за собой!
Максим вышел из комнаты, почесал затылок:
— Ну, Вер… мама же хочет как лучше. Может, правда стоит попробовать?
Вера молча развернулась и ушла на кухню.
Слёзы снова подступили к горлу, но она не дала им пролиться.
Не сейчас.
Через две недели Людмила Петровна устроила «семейный обед».
— Максимушка, я Тамару Сергеевну с Олечкой пригласила! Давно не виделись, — объявила она, когда они пришли.
Оля оказалась высокой брюнеткой с идеальным маникюром и белоснежной улыбкой.
— Максим! Сколько лет, сколько зим! — она обняла его, задержавшись чуть дольше необходимого. — А это твоя… жена?
— Вера, — представилась Вера, протягивая руку.
Оля пожала её кончиками пальцев.
За столом разговор крутился вокруг Оли. Её работы в банке. Её новой машины. Её поездки в Турцию.
— Вот это я понимаю — девушка с перспективами! — Людмила Петровна наливала Оле компот. — Максимушка, правда ведь, какая Оленька молодец?
— Мам, хватит, — буркнул Максим.
— Что хватит? Я комплимент делаю! Вот бы тебе такую жену…
— У меня есть жена, — Максим кивнул на Веру.
— Ну да, есть, — свекровь скривилась. — Только разве это жена? Посмотри на Оленьку, а потом на эту… Небо и земля!
Вера резко встала.
— Извините, мне нехорошо. Пойду на улицу, подышу.
Никто не остановил.
На лестничной площадке она встретила соседку, Валентину Ивановну. Пожилая женщина несла сумки с продуктами.
— Девонька, ты чего бледная-то такая? — участливо спросила та.
— Да так… голова разболелась.
— Ага, голова, — Валентина Ивановна покачала головой. — Я вот слышу иногда, как твоя свекровь орёт. Стены-то тонкие. Держись ты, милая. Они такие — пока по башке не стукнешь, не поймут.
Вера слабо улыбнулась.
Когда вернулась в квартиру, Оля с матерью уже уходили.
— Максимушка, ты Оленьке номер дал? Пусть звонит, если что! — кричала свекровь на прощание.
Вера замерла в дверях.
— Какой номер?
— Да так, мама попросила, — Максим не смотрел на неё. — Оля ремонт затеяла, спрашивала про подрядчиков. Я посоветовал пару фирм.
— Понятно.
На следующий день Людмила Петровна явилась с пакетами.
— Всё, невестушка, хватит ходить как… как бомж какой-то! Я тебя к Светлане Игоревне записала, она мой парикмахер. Завтра в два часа, вот адрес!
— Людмила Петровна, я на работе завтра.
— А ты отпросись! Или что, причёска не важнее твоих бумажек?
— Я не могу просто так отпроситься…
— Максим! — свекровь позвала сына. — Скажи своей жене, чтобы привела себя в порядок!
Максим вышел из комнаты, взъерошенный, в старой футболке.
— Ну, Вер, сходи. Может, правда стоит?
— Ты серьёзно?
— Мама же старается для тебя!
Вера повернулась и пошла в ванную. Заперлась. Открыла кран, чтобы не слышать.
Но голос свекрови всё равно пробивался:
— Неблагодарная какая! Я для неё стараюсь, а она! Максимушка, может, правда развестись? Ну что за жена, которая даже за собой следить не хочет!
Вера посмотрела на себя в зеркало. Обычное лицо. Немного уставшее. Без косметики. Волосы стянуты резинкой.
Серая мышь?
Неделю спустя Людмила Петровна перешла последнюю черту.
Она пришла утром, когда Максим уже ушёл на работу.
— Ну что, невестушка, когда детей рожать будете? — спросила она, усаживаясь на диван. — Часики-то тикают! Тебе сколько, тридцать пять? Пора уже!
— Людмила Петровна, это наше личное дело.
— Какое личное? Я бабушка буду! Значит, моё дело тоже! — свекровь сощурилась. — Или ты, может, и не хочешь детей? Боишься фигуру испортить? Хотя какая у тебя фигура…
— Прекратите.
— Что прекратите? Ты хоть понимаешь, что с твоей внешностью повезло вообще замуж выйти? А теперь детей нормальных роди, может, хоть в них Максимушкины гены проявятся!
Вера сжала кулаки.
— Уходите.
— Что?!
— Уходите из моего дома. Сейчас же.
— Как ты смеешь?! — Людмила Петровна вскочила. — Это дом моего сына! Я имею право!
— Нет. Не имеете.
— Максимушка об этом узнает!
— Пусть узнаёт.
Свекровь схватила сумку и выскочила за дверь, громко хлопнув ею.
Вера опустилась на диван и закрыла лицо руками.
Вечером Максим пришёл мрачный.
— Мама звонила. Сказала, что ты её выгнала.
— Да.
— Как ты могла? Она же моя мать!
— Которая унижает меня каждый день.
— Преувеличиваешь! Она просто волнуется!
— Максим, она сказала, что мне повезло замуж выйти!
— Ну и что? Это же не оскорбление!
Вера посмотрела на него. Долго. Внимательно.
— Значит, ты так думаешь. Тоже.
— Я такого не говорил!
— Но думаешь. Я вижу.
Максим отвернулся. Ушёл на кухню. Хлопнула дверца холодильника.
Вера достала телефон. Зашла в его переписку с матерью. Они давно не ставили друг другу пароли.
Последние сообщения были от вчерашнего вечера.
Людмила Петровна: «Максимушка, я тебя умоляю, разведись с ней. Это не твоя жизнь.»
Максим: «Мам, я же люблю Веру.»
Людмила Петровна: «Любовь пройдёт. А жить с такой — позор.»
Максим: «Не знаю, мам. Не знаю.»
Вера выдохнула.
На следующий день Вера задержалась на работе. Годовой отчёт требовал правок, начальник нервничал.
Домой вернулась в восьмом часу. Ключ повернула в замке — странно, дверь не заперта.
В прихожей стояли незнакомые туфли. И сумка Алины.
Вера замерла.
Из комнаты доносились голоса.
— Вот эту кофточку точно выбросить! Смотрите, какая страшная!
— А эти джинсы? Господи, это же из девяностых!
— Людмила Петровна, может, всё-таки спросим Веру?
— Да чего её спрашивать! Она всё равно ничего не понимает в моде!
Вера распахнула дверь в комнату.
Людмила Петровна, Алина и незнакомая женщина лет пятидесяти стояли возле шкафа. На полу валялись её вещи. Кофты, платья, джинсы — всё в куче.
— Что вы делаете?!
— А, пришла, — Людмила Петровна даже не обернулась. — Мы тут помогаем тебе разобрать шкаф. Столько хлама накопилось!
— Это МОИ вещи!
— Ну и что? Они страшные! — Алина подняла старый свитер. — Вот это вообще что? Бабушкин наверное!
— Положи на место!
— Успокойся, истеричка, — Алина швырнула свитер обратно. — Мы же добро делаем! Освобождаем место для нормальной одежды!
— Какой нормальной?! Кто вас вообще просил?!
— Максимушка разрешил, — Людмила Петровна наконец повернулась. — Он сам ключи дал и сказал: делайте что хотите.
У Веры потемнело в глазах.
— Где Максим?
— На работе ещё. Задержался. Но он в курсе!
— Убирайтесь. Сейчас же.
— Ты чего?! — Алина вскинула брови. — Мы тебе помогаем, неблагодарная!
— Я не просила! УБИРАЙТЕСЬ ИЗ МОЕГО ДОМА!
— Максимушкиного дома! — выкрикнула свекровь. — Он купил эту квартиру!
— Половину внесла Я! — Вера достала телефон. — Документы хотите посмотреть?! Договор аренды на моё имя тоже!
— Ах ты… — Людмила Петровна побагровела. — Максимушка! Где он?! Он должен это слышать!
Дверь открылась. Максим стоял на пороге с пакетом продуктов.
— Что тут происходит?
— Твоя жена нас выгоняет! — завопила свекровь. — Представляешь?! Мы ей помогаем, а она!
Максим посмотрел на разбросанные вещи. На мать. На Алину. На Веру.
— Вер, ну зачем ты кричишь…
— ЗАЧЕМ?! — Вера шагнула к нему. — Максим, ты дал им ключи?! Разрешил рыться в моих вещах?!
— Ну я… мама попросила помочь тебе с уборкой…
— Помочь?! Они выбрасывают мою одежду!
— Так она же старая! — вмешалась Алина. — Максим, ты сам посмотри! Разве можно в таком ходить?!
— Максим, — Вера подошла вплотную. Голос дрожал. — Скажи им. Чтобы ушли.
Он молчал. Переминался с ноги на ногу.
— Максимушка, миленький, ты же понимаешь, мы для её же блага! — Людмила Петровна взяла его за руку. — Она должна выглядеть прилично! Ты же не хочешь, чтобы жена ходила как…
— Как кто? — Вера перебила. — Договаривай! Как серая мышь? Как моль блеклая?
— Ну… ты же сама знаешь, что не следишь за собой, — пробормотал Максим.
Вера отшатнулась. Будто получила пощёчину.
— Повтори.
— Я не то хотел сказать…
— Повтори! Ты правда так думаешь?!
— Вер, ну не преувеличивай… мама просто хочет помочь…
— ПОМОЧЬ?! — Вера сгребла вещи с пола, запихала их в шкаф. — ВСЁ! Достала! Надоело!
Она схватила сумку Людмилы Петровны, протянула свекрови:
— Берите и уходите! Все!
— Как ты смеешь?! Максимушка!
— Максим, — Вера повернулась к мужу. Руки тряслись, но голос звучал твёрдо. — У тебя есть сутки. Подумай, с кем ты.
— Вера, не устраивай сцен!
— Это не сцена! — она схватила куртку. — Это конец. Либо я, либо твоя мать решает, как мне жить. Выбирай.
— Ты ставишь меня перед выбором?!
— Да. Именно так.
— Ты не можешь так со мной! Это моя мать!
— А я — твоя жена! — Вера распахнула дверь. — Но, видимо, это ничего не значит.
— Куда ты?!
— К соседке. Чтобы не мешать тебе думать.
— Максимушка, пусть идёт! — Людмила Петровна торжествующе улыбнулась. — Ну и правильно! Найдём тебе нормальную девушку!
Вера замерла на пороге. Обернулась. Посмотрела на Максима.
Он стоял, опустив голову.
— Значит, так, — тихо сказала она. — Тогда я больше не вернусь.
Дверь захлопнулась.
На лестничной площадке Вера прислонилась к стене. Дышать стало легче. Словно камень свалился.
Хватит.
Достаточно.
Она позвонила в дверь Валентины Ивановны.
— Девонька, что случилось? — соседка открыла сразу. — Заходи, заходи! Чай сейчас поставлю.
Вера переступила порог. Села на стул. И только тогда позволила себе заплакать.
— Правильно, родная, — гладила её по плечу Валентина Ивановна. — Поплачь. А потом покажем им всем!
Два дня Вера жила у Валентины Ивановны. Максим звонил раз двадцать. Она не брала трубку.
На третий день в дверь позвонили.
— Я открою, — Валентина Ивановна вышла в коридор.
Голос Максима:
— Здравствуйте, Валентина Ивановна. Вера здесь?
— А тебе-то что?
— Мне нужно с ней поговорить. Пожалуйста.
Вера вышла. Он стоял на пороге, помятый, небритый.
— Что тебе?
— Прости. Я был слепым идиотом.
— И что изменилось?
— Я сказал матери, — он провёл рукой по лицу, — что если она не перестанет, не увидит ни меня, ни внуков. Никогда.
Вера скрестила руки на груди:
— А если не остановится?
— Тогда не увидит, — твёрдо ответил Максим. — Ты важнее. Намного важнее.
— Красиво говоришь.
— Я серьёзно! Вера, прости меня. Я не замечал, как она тебя унижает. Как я сам… — голос сорвался. — Господи, я называл тебя серой мышью. Своими устами.
— Называл.
— Но это неправда! Ты самая… ты лучшая! Умная, добрая, сильная! А я дурак, который этого не ценил!
Вера молчала.
— Дай мне шанс. Один. Последний.
— Ладно, — она выдохнула. — Посмотрим.
Через неделю звонок в дверь. Раннее утро. Вера открыла — Людмила Петровна с пакетами.
— Максимушка велел пирожки отнести! Где он? — свекровь попыталась войти.
Вера не отодвинулась. Придержала дверь:
— Людмила Петровна. Теперь вы приходите только по приглашению.
— Что?! Как ты смеешь?!
— И с извинениями, — добавила Вера.
— Я?! Извиняться перед тобой?!
— Да. Или вообще не приходите.
— Максимушка! — заорала свекровь. — Ты слышишь, что она говорит?!
Максим появился за спиной Веры. Обнял её за плечи:
— Мама, ты слышала жену. Наш дом — наши правила.
— Ты что, с ума сошёл?! Я твоя мать!
— Поэтому даю шанс. Извинись перед Верой. Сейчас.
Людмила Петровна открывала и закрывала рот. Лицо побагровело.
— Никогда!
— Тогда до свидания, — Максим кивнул.
Вера закрыла дверь. Повернула замок.
За дверью свекровь вопила что-то про неблагодарных детей.
— Думаешь, она вернётся? — спросила Вера.
— Вернётся. Через месяц. Извинится, — Максим усмехнулся. — А если нет — её проблемы.
Он развернул Веру к себе, заглянул в глаза:
— Прости, что не сделал этого раньше. Ты самая красивая женщина в мире. Потому что у тебя есть то, чего никогда не будет у них.
— Что?
— Достоинство.
Вера улыбнулась. Впервые за долгое время.
Настоящая улыбка.
— Пойдём завтракать. Я яичницу пожарю.
— С беконом?
— С беконом.
Они прошли на кухню. Солнце светило в окно. На столе лежали документы — новый договор аренды. Только на их имена.
Вера взяла сковородку.
А за окном грохотали шаги Людмилы Петровны, уходящей по лестнице.
Но это больше не имело значения.
Совсем.
