Согласилась на ужин у 50-летнего мужчины: всё было идеально, пока он не начал рассказывать про «три раза за ночь»
Я сразу поняла, что что-то тут не так — ещё до того, как он начал рассказывать про «три раза за ночь».
Нет, сначала всё выглядело нормально. Даже слишком нормально.
Мне 49, ему 50. Познакомились через общих знакомых — банально, без романтики. Я тогда была в пальто, с этим своим вечным шарфом, который уже пора выбросить, но жалко. Он — в аккуратной куртке, пах чем-то древесным, дорогим, но не кричащим. И сразу начал говорить.
— Ты знаешь, — сказал он тогда, чуть наклоняясь ко мне, — я раньше был вообще другой.
Я ещё тогда подумала: «О, началось».
Но вслух только улыбнулась.
Первые встречи были… спокойные. Кофе, прогулки, разговоры. Он не лез, не давил, не спешил. И вроде бы всё хорошо. Но.
Он всё время возвращался к себе прошлому.
— Я раньше мог ночь не спать, — говорил он, помешивая сахар, — потом на работу, потом ещё к женщине. И знаешь… энергии было — хоть отбавляй.
Я кивала. Слушала. Отмечала про себя, что он говорит это не мне — себе.
— Сейчас, конечно, уже не так, — добавлял он, — но зато глубже. Я теперь чувствую.
И вот это «но зато» звучало чаще, чем хотелось.
Я не искала идеала. Честно. Мне не нужны были подвиги. Мне хотелось простого — чтобы рядом был живой человек, без этого постоянного «раньше я…».
Но было интересно. Я решила не спешить с выводами.
И вот он позвонил в пятницу.
— Давай ко мне, — сказал он. — Сделаю ужин. Проведём вечер по-взрослому.
Я усмехнулась. «По-взрослому» — это как?
Но поехала.
У него дома было тепло. Прямо вот по-настоящему тепло — не только из-за батарей. Жёлтый свет, тяжёлые шторы, старый деревянный стол. На кухне пахло запечённым сыром и томатами — он сделал лазанью.
— Я старался, — сказал он, чуть смущённо.
И в этот момент он мне даже понравился больше, чем во всех своих рассказах.
Мы сели. Вино, еда, разговор.
И всё было хорошо… ровно до того момента, как он снова начал.
— Я тебе честно скажу, — сказал он, откинувшись на спинку стула, — раньше я мог удивить любую женщину.
Я чуть не рассмеялась. Но сдержалась.
— В хорошем смысле, — добавил он быстро.
— Я надеюсь, — ответила я.
Он улыбнулся, но как-то напряжённо.
— Просто… сейчас уже не тот возраст. Но я компенсирую. Понимаешь? Не количеством, а качеством.
И вот тут я напряглась.
Не потому что он это сказал. А потому что он как будто заранее оправдывался.
Как будто между нами уже был какой-то невидимый суд.
После ужина он включил музыку. Что-то старое, чуть хриплое, на виниле. Мы стояли у окна, он обнял меня за плечи.
— Ты мне нравишься, — сказал тихо.
И вот здесь — да. Здесь было настоящее.
Я даже на секунду подумала, что ошибалась.
Но ненадолго.
Потому что дальше всё снова стало похоже на экзамен.
Каждое движение — с оглядкой. Каждое касание — как будто с вопросом: «Ну как? Достаточно хорошо?»
И дело даже не в том, что всё прошло… спокойно.
Просто без той искры, о которой он так много говорил.
Не плохо. Но и не так, как он обещал.
Слишком много ожиданий — и слишком обычный результат.
И я вдруг поймала себя на мысли, что не чувствую его. Только его старание.
Это странное ощущение — когда человек рядом, но он как будто смотрит на себя со стороны.
Потом он встал, накинул халат и ушёл на кухню.
Я лежала и смотрела в потолок. Слушала, как звенят бокалы.
Он вернулся с вином.
— Ну что, — сказал он, садясь рядом, — не разочаровал?
И вот этот вопрос меня добил.
Не потому что было плохо.
А потому что он всё ещё сдавал этот экзамен.
— Всё нормально, — сказала я.
Он кивнул. Но не поверил.
— Раньше, конечно… — начал он.
— Игорь, — перебила я тихо.
Он замолчал.
— Можно без «раньше»?
Он посмотрел на меня — удивлённо, почти растерянно.
— В смысле?
— В прямом. Сейчас же тоже есть.
Он ничего не ответил.
Просто кивнул.
И в этот момент я поняла, что мы вообще про разное.
Он лёг, повернулся спиной и уснул через десять минут.
Ровно через десять.
Даже не обнял.
Я лежала и слушала его дыхание. И думала не о том, что вечер не удался.
А о том, как можно так сильно жить прошлым, что настоящее становится просто… фоном.
Утром он был бодрый.
Сделал кофе, поцеловал меня в висок.
— Давно так не спал, — сказал.
Я улыбнулась.
— Повторим? — подмигнул он.
И я вдруг очень чётко поняла, что не хочу.
Не потому что он плохой.
А потому что рядом с ним я чувствую себя зрителем.
А не участником.
— Посмотрим, — ответила я.
Он кивнул, будто всё понял.
Но, кажется, нет.
Он потом писал. Пару раз. Очень аккуратно.
Я отвечала — тоже аккуратно.
Но больше не встречалась.
И знаешь, что самое странное?
Я даже не могу сказать, что именно было не так.
Всё вроде бы нормально.
Но не живо.
Как будто вместо человека рядом был его рассказ о себе.
И, наверное, это и есть самое точное.
Мне не нужен герой.
Мне нужен человек.
А он всё ещё пытался доказать, что когда-то был легендой.
