— Зараза…— Герман сел на кровати, с отвращением стянул с себя помятый галстук и швырнул его на пол. Уже который день мужчина не мог прийти в себя после того, как увидел собственными глазами картину, от которой у него помутилось сознание. Его жена Лена, в которую он был влюблен до беспамятства ещё со школьной скамьи, позволила себе немыслимый поступок.
— Подлая… ненавижу, сам себе удивляюсь, как не удавил на месте, — в голове Германа по-прежнему гудел невидимый колокол. Издевательски и надсадно, раскачивающийся язычок ходил влево-вправо, заставляя при каждом ударе сжиматься мозг. То была плата за мимолетную слабость – Герман уговорил полторы бутылки дорогого виски. Отключился от реальности, но желаемого облегчения не получил. Снова видел ту же картину: обнаженная Лена в объятиях какого-то молодого мужика, челюсти которого Герман проверил на прочность сразу же, как отшвырнул от незадачливого любовника свою жену. Она смотрела на него своими огромными голубыми глазами, в которых стояли слёзы, и даже не пыталась оправдаться. Напротив, набросилась на мужа с обвинениями:
— Не трогай его! Как будто ты по бабам не ходил, пока ездил в свои командировки! Я всё знаю, ты мне сам изменял налево-направо!
Герман в первое мгновение остолбенел:
— Ты в своем уме? Я тебе никогда не изменял, у меня для этого нет ни времени, ни желания! А этого гада ты откуда выкопала?
— Он не такой, — вызывающе ответила жена, откидывая длинную светлую прядь на спину. — Это человек, рядом с которым я себя чувствую любимой и желанной. И я подаю на развод, понял? Только попробуй тронь меня пальцем, я от твоего имени пыль оставлю.
Герман смотрел на то, как Лена неторопливо натягивает на стройное тело шелковый халат персикового цвета, завязывает пояс, потом аккуратно помогает любовнику подняться. Глаза мужчины налились кровью при виде соперника, который дергаными движениями старался одеться как можно быстрее и исчезнуть.
— Позвони мне, милый, — проворковала Лена и закрыла дверь за ухажером. Герман подошёл к ней, глядя сверху вниз, и тихим рычащим шёпотом спросил:
— Сколько времени ты с ним?
— Столько, сколько надо. Чтобы понять, что ты мне осточертел, — фыркнула Лена. — Тебе никогда не было до меня дела. Только и знал, чтобы швырнуть мне деньги и украшения, даже не спрашивал, чего я на самом деле хочу. А он всегда этим интересуется, для него важнее моё мнение, чем всё остальное.
Герман усмехнулся:
— У нас брачный договор, на котором когда-то настояла твоя родня. Твои активы остаются при тебе, дорогая. И делиться я с тобой не собираюсь. Детей обеспечу, учёбу им оплачу. И ещё. Ты забыла, что, если кто-то попадется на факте измены, ничего не получит. Твои родители думали, что ходоком буду я. Для них это окажется весьма неприятным сюрпризом.
— Это ещё доказать надо, — вызывающе засмеялась Лена. Герман смотрел на нее, засунув руки в карманы брюк, и молился, чтобы у него хватило выдержки не сорваться на эту нахалку, которая чуть ли не гордилась изменой.
— Значит, докажу, — скривил губы Герман. — Собирайся, я не намерен оставаться в твоем обществе ни минуты. Отсчёт пошел.
Лена настороженно посмотрела на него и прищурилась:
— Ты хоть понимаешь, как будешь выглядеть в глазах всех, кто тебя знает? Обычный рогоносец, которому жена изменила от отчаяния, так и не дождавшись от него мужской ласки. Они все будут смеяться над тобой, милый. Тебе так охота подставляться?
— Это уже не твоя забота. Собирайся, — повторил мужчина. Выходя из комнаты, обронил:
— Чтобы через пятнадцать минут тебя здесь не было. Или выставлю в том, в чём ты сейчас.
— Попробуй, — процедила Лена, оставаясь в любимом кресле. Она была уверена, что муж не посмеет поднять на неё руку. Сколько было между ними ссор, причем очень бурных и громких. Но мирились всегда, и чаще всего Герман первым приходил мириться, потому что безумно любил жену. Для него она была как свет в окошке, его любимая тихая заводь, где он мог отключиться от всего, что его беспокоило. Чтобы побаловать Лену, мужчина заваливал ее подарками по любому поводу и без, старался делать приятные сюрпризы и говорить о том, как сильно он её любит.
Лене было приятно, что её брак выделяется на фоне того, что происходило в жизни ее подруг и знакомых. Однако по мере, как подрастали дети, и карьера мужа пошла в гору, она обнаружила, что ей наскучило буквально всё. Стабильность стала раздражать женщину, и она познакомилась на выставке современной живописи с мужчиной по имени Эдуард. Он сразу стал для неё Эдичкой – таким томным, ухоженным, лощёным и совершенно непредсказуемым. Эдичка мог послать Лену последними словами, но уже через несколько секунд начинал ласкать ее так, что перехватывало дыхание, и напрочь отключался мозг. Он был моложе Лены, охотно принимал подарки, сам при этом ничего не даря, и мог даже потребовать какую-нибудь дорогую вещицу от любовницы. Эдичка держал Лену на коротком поводке, не давая расслабляться: устраивал сцены ревности, мог игнорировать неделями и добивался того, что Лена сама бежала к нему чуть ли не на коленях… И как результат – Лена при выполнении супружеского долга представляла на месте мужа Эдичку с его капризно надутыми губами.
В последнее время Герман видел откровенную тоску во взгляде жены, пытался понять причину. Лена оживлялась только тогда, когда Герман говорил, что ему придется уехать на денёк-другой. Или на неделю, как получится. В глазах Лены появлялся лихорадочный блеск, который ей было всё сложнее скрывать с каждым разом. И теперь это произошло…
Герман сообщил, что должен встретиться с иностранными партнерами компании на территории другого государства.
— Леночка, мне придется уехать дней так на десять-двенадцать. Я тебе позвоню, когда освобожусь, — привычно поцеловав жену перед выходом, мужчина спустился к ожидавшему его офисному автомобилю. Лена обнажила ровные белые зубы в застенчивой улыбке:
— Я буду скучать, не заставляй себя ждать.
Герман уехал, и, спустя полчаса, она срывала одежду с Эдички, и в самый пикантный момент появился Герман…
Лена продолжала сидеть в кресле, когда на пороге возникла высокая фигура мужа. Герман, не меняясь в лице, схватил жену за руку и выволок из дома на крыльцо. Тут же появилась горничная:
— Герман Александрович…
— Скажите Никите, пусть увезет эту… дрянь подальше отсюда.
Лена смотрела на мужа, всё ещё не веря в то, что он посмел хватать ее и вышвыривать из дома, в котором она была хозяйкой с первого дня после их заселения.
— Ты…— её голос начал набирать обороты, — не посмеешь так со мной поступать! Это мой дом, тебе не дадут этого сделать, понял?
— Ещё как дадут, — усмехнулся Герман. — Я уже сообщил твоим родителям. Самое забавное, что твой отец, который и настаивал на брачном договоре, сам предложил вышвырнуть тебя отсюда. Чтобы ты не подавала дурной пример детям, особенно Элине. Все-таки она у нас девушка на выданье, нужно, чтобы ее поменьше сравнивали с неразборчивой в выборе кавалеров мамашей.
Лена смотрела на мужа, гордо задрав подбородок. Она была готова к тому, что Герман будет кричать, угрожать разобраться с её любовником, но ничего такого не произошло. Мужчина просто смотрел, как рослый охранник выводит Лену за ворота особняка и сажает в такси. Герман уже знал, где живёт любовник жены, и решил передать неверную с рук на руки. Но не рассчитал – Эдичка ещё не добрался до своей холостяцкой берлоги. Пришлось отвезти непутевую к её родителям, испытавшим настоящий шок при виде полуголой дочери…
Отец, не выбирая выражений, потребовал, чтобы Лена убралась из его дома. Сам вызвал такси и отправил в гостиницу, дав денег на первые расходы. Да и Герман не торопился блокировать карту жены, чем та воспользовалась, сняв всю сумму наличными в ближайшем банке.
— Дорогой! Это что? Путёвки на море?
— Ты где их нашла? Не бери! Это не наше.
Егор буквально вырвал из моих рук две яркие бумажки.
«Ага! — подумала я. — Хотел сделать сюрприз, а тут моё любопытство. Упс!».
Но вскоре мне пришлось, как говорится, «закатать губу».
— Это подарок для мамы и тёти Шуры. Они всегда мечтали побывать на море.
Я чуть не ругнулась вслух. Ничего себе подарки! Я в последний раз на море была, когда папа нас отвозил. Я тогда, наверное, в классе седьмом была.
— Ага, вот оно что? — разочарованно произнесла я. — Ну, молодцы.
Говоря «молодцы», я имела в виду Егора, его брата Роберта и сестру Жанну. Я была уверена, что они втроём скинулись, чтобы купить маме и тётке эти путёвки. Но позже я узнала, что всё было совсем не так.
Рассказываю ситуацию. Мы с Егором давно запланировали, что у нас будет дача. Причём, не просто кусок земли, огороженный забором, а полноценная дача, куда можно будет приезжать на всё лето. Где наша дочка Лилечка будет бегать по зеленому газону, купаться в надувном бассейне, лакомиться малиной.
Мечтать не вредно! Но мы не только мечтали — мы медленно шли к своей цели. Два года назад мы купили участок земли в хорошем дачном поселке, и теперь копили денежку на наш дачный домик. Вернее, копила я, потому что вся зарплата Егора уходила на текучку: продукты, одежда, оплата коммуналки, кружков и прочие расходы, которые съедали всю его зарплату на раз-два. Я тоже помогала с расходами, но у меня ещё оставались деньги. Я переводила их Егору, а он их вкладывал на какой-то инвестиционный счёт с хорошими процентами — он сам этим занимался, потому что я в этом совершенно не понимаю.
А вот выбором нашего будущего домика занималась я сама. И вот однажды мне попалось очень интересное предложение. Застройщик проводил акцию: дом, именно такой, какой был нам нужен, строили за половину стоимости, а другую часть суммы можно было вносить потом в течение пяти лет — беспроцентная рассрочка. Я посчитала — должна осилить! С учётом того, что цены каждый год растут, это было шикарное предложение.
— Егор, Егор, смотри! — кричала я ему, показывая на схему нашего будущего домика. — Шикарное предложение! Давай так: ты сейчас снимаешь деньги со счёта. Там не хватает, конечно, да и бог с ним — возьму кредит, добавлю. И уже до конца лета у нас будет свой каркасный домик! Круто же?
— А ты уверена, что мы потянем? — нахмурил брови Егор.
— Конечно, потянем. Куда мы денемся?
— Просто сейчас снимать деньги — не самый лучший вариант…
— Ты боишься потерять какие-то проценты? Да бог с ними! Акция закончится в конце месяца, а потом что? Будем дальше откладывать пять лет? Или десять — цены-то растут! Пока дом купим, Лилька уже вырастет.
Егор замялся. Я посмотрела ему в глаза. Он отвёл взгляд. Всегда так делал, когда что-то недоговаривал.
— Егор? — потянула я. — Ты мне ничего рассказать не хочешь?
— Да я… того… деньги ещё весной снял.
— Не поняла?
— Весной, говорю, снял. Чего тут непонятного?
— Как весной? Зачем?
— Помнишь путёвки те, для мамы и тёти Шуры?
— Так, не поняла, ты что, взял путёвки на те деньги, что мы откладывали на дом?
— Ну да. Мы с Жанной и Робертом решили сделать им такой подарок. Мама же никогда не была на море…
— И?
— У Жанны и Роберта денег не было. Они попросили, чтобы я на свои взял, а они потом вернут.
— На свои? А, может, на мои?
— Ой, не начинай — на мои, на твои. Я же тебе ничего не говорю, когда плачу по счетам или продукты покупаю.
— Ладно-ладно, ты чего завёлся? Не суть. А дальше что? Вернули тебе деньги Роберт и Жанна?
— Нет, не вернули. Нету, говорят, пока.
— Классика! Но… там же не вся сумма? Путёвки же не могут так дорого стоить?
— Нет. Не могут. Там ещё потом Роберт занял у меня. Помнишь, они машину поменяли?
— Егор, ты что, совсем ку-ку? Зачем ты всем рассказываешь, что у тебя есть деньги?
— Да я сам пожалел потом. Только поздно уже.
— Блин, что делать? И когда они теперь вернут их?
Егор только пожал плечами. В тот момент так хотелось прибить его. Но это не решало проблему. А мне нужны были деньги. Сейчас, до конца месяца.
— Ну что, пойдем возвращать путёвки? Я надеюсь, они возвратные?
— Ну, всех денег нам не вернут…
— Ну это понятно. Возьмут процент за понесённые расходы.
— А ещё… Я же путёвки отдал уже. Маме. Тете Шуре.
Я вздохнула. Как всегда, придется всё делать самой.
Я поехала к свекрови. Она была дома, сразу же мне открыла.
— Ой, Клавдия Егоровна, беда-беда! — начала я с порога.
— Что случилось, Ниночка? — испуганно спросила она.
— Поездка ваша на море откладывается, — грустно вздохнула я.
— Это почему же? — свекровь прищурилась.
— Да потому что зараза там какая-то пошла. Косит всех подряд. Пожилых особенно. Все отели теперь закрываются.
— Что за зараза? Как называется?
— Ой, дай бог памяти! Тамбовский грипп, кажется, — придумала на ходу я.
— Как тамбовский? Это же заграница!
— Так семья, которая первая заболела — они же с Тамбова были, — продолжала сочинять я.
— Кошмар какой! И что делать-то теперь?
— Путёвки сдавать!
— Ой, беда! Сейчас Шурке позвоню, чтобы свою путевку привезла!
— Да-да, правильно, — радовалась я, что к тёте Шуре ехать не придется — сама привезет.
Не прошло и полчаса, как тётя Шура с путёвкой в руках уже стояла у порога.
— А я, дура такая, уже отпуск на работе взяла под эту поездку! — причитала тётя Шура.
— Так нам молодые другие путёвки возьмут, — не растерялась моя свекровь. — Да, Ниночка? Туда, куда тамбовский грипп ещё не добрался.
— Не знаю, — я пожала плечами. — Все вопросы к детям вашим. Это же они вам сюрпризы делать любят.
А про себя подумала: «И мне тоже».
Я ушла от свекрови с двумя путёвками в руках. В тот же вечер сходили с Егором, вернули их, забрали основную часть денег.
С большим трудом выбили деньги с его брата Роберта. Не все, правда, но и на том спасибо. Нужны были ещё деньги, и я взяла кредит.
Застройщик не обманул. Взяв с нас пол суммы, они приступили к строительству. Так что к концу лета наш дачный домик был уже готов.
А Клавдия Егоровна и её сестра Шура в тот год, увы, остались без моря. Как не пытался Егор уговорить брата и сестру взять им новые путёвки, те наотрез отказались давать деньги. А сам Егор такие траты бы не потянул.
Вот так, буквально вырвав из рук мечту чужую, я отстояла свою мечту.
За женщин — да, обидно. Но я-то тут при чём?
