«Он исчез, когда стало страшно, а она вытащила ребёнка и похоронила в себе доверие»
Муж бросил ее с больным ребенком, а теперь объявился. Вера встретила его на свадьбе общей подруги и не поверила сначала своим глазам…
— Ты здесь? — Вера остановилась так резко, что официант с подносом шампанского едва успел увернуться. — После всего, что было, ты посмел прийти на свадьбу Лариски?
Михаил медленно повернулся от окна банкетного зала. Столько лет прошло, и вот они стоят друг против друга, как потрепанные корабли после шторма. Вера видела, как дрогнул его кадык. Это была его старая привычка, когда он нервничал. А она? Она сжимала в руке бокал так, что тонкое стекло могло треснуть.
— Вер… — начал он, но она уже неслась дальше.
— Молчи! Просто молчи и слушай!
Странно, но сейчас, глядя на его постаревшее лицо с глубокими морщинами у глаз, она вспомнила, как Михаил учил Игорька кататься на велосипеде. Сын тогда только пошел в школу. Михаил бежал рядом, придерживал седло и кричал:
— Крути педали, сынок, крути! Я держу!
А потом отпустил, и Игорь поехал сам, проехал десяток метров и грохнулся в кусты сирени.
Они тогда смеялись втроем, счастливые, не знающие, что через несколько лет их семейная лодка разобьется о диагноз «лимфома Ходжкина».
— Наш ребенок болен, — подумала Вера, услышав диагноз.
Она повторяла это снова и снова, потому что эта мысль никак не хотела уложиться в голове…
Вера работала тогда в цветочном салоне обычным флористом, получала мало. Михаил преподавал физику в школе, подрабатывал репетиторством. Когда прозвучал диагноз, они сидели в кабинете онколога, и стул скрипел под Михаилом, когда он ерзал, словно пытаясь сбежать от слов врача.
— Лечение возможно, но дорогостоящее, — сказал доктор.
От названных им цифр Вере поплохело. Чтобы спасти сына, потребуются огромные деньги, которых у них нет.
— Ничего, вместе мы справимся, — утешила она себя.
Но Михаил исчез. Не сразу, сначала он метался по квартире, как зверь в клетке, звонил каким-то людям, ездил на собеседования. Говорил что-то про вахту на Севере, про большие деньги за тяжелую работу. А потом просто не вернулся домой.
Игорь лежал в больнице, слабый, бледный. Когда спрашивал про отца, Вера врала:
— Папа в командировке, зарабатывает на твое лечение.
А сама обзванивала больницы и писала заявление на розыск.
Михаил нашелся через месяц, позвонил пьяный, плакал в трубку, бормотал что-то невнятное. Вера поехала за ним на последние деньги на такси, привезла домой, отмыла, уложила спать. Тот что-то пьяно бормотал, а Вера пыталась побороть отвращение…
А утром, пока он дрых, собрала его вещи в спортивную сумку. Как только он проснулся, выставила мужа за дверь. После она подала на развод, сосредоточилась на сыне и вычеркнула Михаила из памяти. По крайней мере, убедила себя в этом, но в ней жила глубокая многолетняя обида…
— Ты знаешь, как я выжила одна? — Вера говорила теперь громко, не стесняясь гостей, которые начали оборачиваться. — Я продала мамину квартиру, заняла у всех, у кого могла, набрала кредитов по самую макушку, но спасла сына! А ты где был? Где ты был, когда Игорек ходил на химиотерапию?
Лариса, невеста и их общая подруга со студенческих времен, подплыла в своем пышном платье цвета взбитых сливок.
— Вера, милая, может, не здесь? Пойдемте в другую комнату…
— Нет! — Вера отмахнулась так резко, что чуть не сбила с Лариски фату. — Пусть все знают, какой он герой!
Но тут случилось неожиданное. Раздался громкий мужской голос:
— Папа!
Игорь, высокий, взрослый и, спасибо Вере, совершенно здоровый, протиснулся через толпу гостей и обнял отца за плечи.
— Мам, хватит. Ты не знаешь всей правды.
— Какой еще правды? — Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Папа тогда уехал на вахту. На самом деле уехал на буровую. Только потом не выдержал, началась паника, что не успеет заработать на лечение, что ты меня одна не вытянешь. Сорвался, запил прямо там, на вахте. Его уволили, деньги за билет обратно вычли из зарплаты, он остался вообще ни с чем.
— Он едва смог вернуться, но ты его выставила и не захотела слушать его объяснений. Но потом папа взял себя в руки, смог собраться, но ты уже не хотела его видеть. Зато он часто писал дедушке, тот мне потом показывал письма. И деньги через него передавал. Помнишь, дедушка нам иногда подкидывал небольшие суммы и говорил, что это от него?
Вера смотрела на сына, на бывшего мужа, на праздничный зал с шарами и гирляндами. В голове было пусто, как в квартире после переезда.
— Дедушка все знал? — только и смогла выдавить она.
— Папа просил его молчать, — кивнул Игорь. — Сказал, что так будет лучше для всех. Что ты сильная, справишься, а он — сломанный человек, только обуза.
Музыка играла какую-то попсовую песню про любовь. Гости постепенно возвращались к своим столам, шушукаясь и бросая косые взгляды на их живописную группу посреди банкетного зала. Им будет о чем посплетничать…
Вера внимательнее посмотрела на Михаила, стоявшего рядом с их сыном. Вблизи было видно, как он изменился, седина не благородная, а небрежная, руки рабочие, в цементной пыли, которая, кажется, въелась навсегда.
— Я каждый месяц перевожу деньги Игорю, — тихо сказал он. — Немного, но стабильно. И не пью. Работаю прорабом на стройке, живу в общаге… Я не прошу прощения, Вер. Просто хотел, чтобы ты знала.
Вера молчала. Она думала о том, как ненавидела его все эти годы, как рассказывала подругам о муже-предателе, как гордилась тем, что вытащила все одна. А оказывается, муж поддерживал Игоря, хотя был далеко от него.
— Мам, — Игорь взял ее за руку. — Мы с папой иногда видимся. Я не говорил, потому что… Ну, ты понимаешь, ты болезненно реагировала на каждое упоминание о нем. Может, хватит уже? Прошло столько лет. Мы все изменились, пора простить папу.
Вера посмотрела на их, стоявших бок о бок, и впервые заметила, как Игорь и Михаил похожи.
— Я подумаю, — выдохнула она и пошла к выходу, не обращая внимания на восклицание Ларисы за спиной.
Она извинится перед невестой позже.
На улице моросил мелкий октябрьский дождь. Вера стояла под навесом ресторана, глядя на мокрый асфальт, на проезжающие машины, на спешащих прохожих под зонтами. Жизнь шла своим чередом, равнодушная к чужим драмам.
Сзади скрипнула дверь.
— Вер, — Михаил встал рядом, не близко, а на расстоянии вытянутой руки. — Помнишь, как мы с тобой Игорька на велике учили кататься?
— Помню.
— Я тогда думал, вот оно, счастье. Жена, сын, выходной день, сирень цветет. А потом все полетело к чертям, и я не справился. Знаешь, что самое страшное? Не то, что я сбежал. А то, что я до сих пор не знаю, смог бы я вернуться, даже если бы заработал эти деньги. Может, струсил бы все равно?
Вера неожиданно для себя усмехнулась.
— Знаешь, а я ведь тоже не героиня. Когда ты ушел, первая мысль была сбежать следом. Только куда?
Они постояли еще немного под звуки приглушенной музыки из зала. Потом Вера сказала:
— Игорь хочет, чтобы мы попробовали общаться. Не как раньше, просто… нормально.
— А ты?
Она пожала плечами.
— Я устала ненавидеть. Это отнимает слишком много сил.
Михаил нерешительно сказал:
— Ну тогда… давай попробуем.На том они и порешили..
