Раз у тебя новая семья
— НЕ СМЕЙ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ! — Марина швырнула ключи от машины об асфальт, они звякнули и отскочили к колесам припаркованной «Лады». Алексей стоял в трех метрах от подъезда, держа в руках пакет с подарками для детей, и смотрел на свою бывшую жену так, словно видел ее впервые.
— Я просто сказал, что дети могут остаться у меня на выходные…
— А где они будут спать? На диване в однушке? — Марина подобрала ключи, вытерла их об куртку. — Или ты уже съехался с этой… как ее там?
Светой зовут. И да, съехались месяц назад. Алексей не ответил вслух — знал, что любое слово сейчас станет поводом для новой атаки. Марина была в том состоянии, когда она искала причину выплеснуть накопившееся раздражение. Видимо, опять что-то на работе. Или с матерью поругалась.
Три года назад, когда они только развелись, все казалось проще. Марина тогда сама предложила цивилизованные отношения — дети не должны страдать от того, что родители не сошлись характерами. Алексей исправно переводил алименты, забирал Машку и Сашку по субботам, водил их в кино, в парк, покупал мороженое. Классическая схема разведенной семьи.
Потом начались претензии.
Сначала мелкие — почему привез детей на полчаса позже, почему купил Маше куртку не того цвета, почему разрешил Сашке остаться допоздна. Алексей старался не реагировать, понимал — Марине тяжело одной тянуть двоих детей. Но постепенно придирки превратились в настоящую войну. Каждая встреча начиналась с претензий и заканчивалась ссорой.
А потом появилась Света.
— Леш, подожди меня в машине, — тихо сказала она тогда, полтора года назад, когда они впервые приехали забирать детей вместе. — Я понимаю, это сложно для всех.
Умница моя. Алексей тогда подумал, что все образуется. Что Марина поймет — люди имеют право на счастье, даже разведенные. Что можно построить нормальные отношения.
Он ошибся.
— Папа! — из подъезда выбежала Маша, за ней потянулся Сашка с рюкзаком на плече. Дети кинулись к отцу, не обращая внимания на мрачное лицо матери.
— Привет, котята, — Алексей присел, обнял обоих. Как же они выросли. Маше уже одиннадцать, совсем девочка. А Сашка… ему через год в институт поступать.
— Мам, а мы правда поедем к папе на дачу? — Маша обернулась к Марине. — Света сказала, что там качели есть, и…
— Откуда ты знаешь, что Света сказала? — голос Марины стал опасно тихим.
— Она в прошлый раз звонила, — Сашка пожал плечами. — Спрашивала, что мы любим из еды. Хотела пирожки испечь.
О нет. Алексей почувствовал, как напрягается Марина. Зря Света звонила детям напрямую. Надо было предупредить.
— Значит, так, — Марина шагнула ближе, дети инстинктивно отступили за спину отца. — Ваша Света пусть занимается своими делами. У детей есть мать. И если кому-то что-то нужно узнать…
— Мама, ты что злишься? — Маша взяла Марину за руку. — Мы просто хотели на дачу съездить…
— НЕТ! — Марина резко одернула руку. — Никуда вы не поедете! Идите домой, делать уроки!
— Марин, — Алексей встал, положил руку на плечо дочери. — Ты же сама разрешила…
— Я передумала.
— Но дети собирались…
— А дети пойдут домой. — Марина развернулась к подъезду. — Маша, Сашка, быстро наверх!
— Мам, ну пожалуйста… — начала было Маша, но мать остановила ее одним взглядом.
— Я сказала — домой!
Дети понуро потащились к подъезду. Сашка обернулся на ходу:
— Пап, а в следующие выходные?
— Конечно, — Алексей помахал им рукой. — Обязательно.
Когда дети скрылись в подъезде, Марина развернулась к бывшему мужу. На лице у нее было выражение, которое Алексей помнил по последним месяцам их совместной жизни — смесь усталости, злости и какого-то отчаяния.
— Ты знаешь, что Сашка вчера спросил меня, почему мы с тобой развелись? — она прислонилась к стене подъезда. — И добавил, что Света очень хорошая, и может, нам стоило бы помириться.
Черт. Алексей понял, к чему она ведет.
— Марин…
— Нет, послушай. Ребенок в пятнадцать лет думает, что родители развелись из-за какой-то ерунды. Что можно просто взять и помириться. А почему он так думает? Потому что видит, как ты играешь в счастливую семью с другой женщиной!
— Я не играю. Я живу.
— Ага. Живешь. — Марина горько усмехнулась. — А мы что, не живем? Я что, не живу? Каждый день вставать в шесть утра, собирать детей в школу, мчаться на работу, потом за продуктами, домой готовить ужин, проверять уроки… И так каждый день, каждую неделю, каждый месяц!
— Я помогаю материально…
— Деньгами! — она всплеснула руками. — Да, ты помогаешь деньгами! Переводишь свои алименты и думаешь, что выполнил родительский долг!
Алексей молчал. Что я могу сказать? Что готов взять детей к себе? Света против не будет, мы об этом говорили. Но Марина никогда не отдаст детей.
— А знаешь, что Маша мне сказала на прошлой неделе? — голос Марины дрожал. — Она сказала: «Мам, а почему у Светы дом такой красивый, а у нас такой старый?» Понимаешь? Она сравнивает!
— Дети всегда сравнивают…
— НЕТ! — Марина ударила ладонью по стене подъезда. — Не всегда! Не когда один родитель живет в съемной однушке на зарплату медсестры, а другой снимает коттедж с новой женой!
Света зарабатывает больше меня. Она руководитель отдела в IT-компании. Но Алексей не стал этого говорить — понимал, что сейчас любые объяснения будут как масло в огонь.
— Ты хочешь, чтобы я съехал от Светы? Вернулся в коммуналку?
— Я хочу, чтобы ты помнил: у тебя есть дети! Настоящие дети, а не игрушки для выходного дня! — Марина отошла от стены, подошла ближе. — Ты знаешь, сколько стоят Машины занятия танцами? А репетитор по математике для Сашки? А одежда, обувь, телефоны, лекарства?
— Я плачу алименты согласно решению суда…
— Согласно решению суда! — она передразнила его тон. — А согласно совести? Согласно тому, что это ТВОИ дети?
Алексей вспомнил тот разговор полгода назад, когда Марина в первый раз попросила увеличить выплаты. Он тогда согласился — добавил пять тысяч к обязательной сумме. Потом она попросила еще. И еще. Каждый раз с новой причиной — то Маше срочно нужен ноутбук для школы, то Сашке кроссовки за двенадцать тысяч, то еще что-то.
А Света молчала. Хотя я видел — ей было неприятно, что все наши общие деньги уходят на бывшую семью.
— Ладно, — сказал он устало. — Сколько тебе нужно сейчас?
— Это не про сейчас! — Марина подняла руку, словно хотела его ударить, но остановилась. — Ты не понимаешь! Речь не о деньгах!
— А о чем тогда?
— О том, что ты выбрал! — голос ее сорвался. — Ты выбрал новую жизнь, новую семью, новое счастье! А мы… мы остались в прошлом!
Мы развелись три года назад. Это была общая решение. Алексей хотел это сказать, но вспомнил, как все происходило на самом деле. Кто первый заговорил о разводе. Кто сказал, что больше не может жить в этом браке.
Он.
— Слушай, — Марина вытерла глаза рукавом куртки. — Может, ты прав. Может, пора заканчивать весь этот театр.
— Какой театр?
— С алиментами. С встречами. Со всем. — она достала телефон, набрала какой-то номер. — Алло, мама? Да, это я. Слушай, можешь прийти к детям посидеть? Мне нужно съездить к адвокату.
К адвокату? Алексей почувствовал холод в груди.
— Да, — говорила Марина в трубку, глядя прямо на него. — Я решила пересмотреть условия развода. Нет, не увеличить. Вообще другой вопрос.
Она отключилась и убрала телефон в карман.
— Марин, ты о чем?
— А вот о чем. — она сделала шаг назад, к подъезду. — Раз у тебя новая семья, то и алименты можешь не платить!
Слова повисли в воздухе как пощечина. Алексей стоял и смотрел на нее, не понимая, что происходит.
— То есть?
— То есть я забираю у тебя родительские права. Полностью. — Марина говорила очень спокойно теперь, почти деловито. — Дети будут жить только со мной. Никаких выходных у папы, никаких звонков, никаких встреч. И никаких алиментов — с какой стати мне брать деньги от чужого человека?
Она не может этого сделать. Суд не лишит меня родительских прав просто так.
Но Алексей вспомнил адвоката Марины — пожилую женщину, которая три года назад разделила их имущество так, что он остался практически ни с чем. Квартира детям, машина Марине, дача — продать и разделить пополам. А он пусть снимает угол.
— Ты же понимаешь, что это невозможно?
— Почему невозможно? — Марина усмехнулась. — Отец, который приезжает раз в неделю и думает, что купленным мороженым решает все проблемы? Который живет с другой женщиной и забывает про собственных детей? Да любой суд сочтет, что лучше обойтись без такого отца.
— Я не забываю про детей!
— Нет? А когда у Сашки был грипп в прошлом месяце, ты звонил узнать, как дела? А когда Маша выиграла конкурс рисунка в школе? А когда…
— ХВАТИТ! — Алексей шагнул к ней. — Ты превращаешь детей в заложников!
— Я защищаю детей, — Марина не отступила. — От отца, который считает, что родительство — это развлечение по выходным.
Алексей развернулся и пошел к машине. Пакет с подарками так и остался у подъезда.
— Куда идешь? — крикнула Марина ему в спину. — Бежишь к своей Свете жаловаться?
Он не ответил. Сел в машину, завел мотор.
Что я делаю? Почему убегаю?
Алексей заглушил двигатель и вышел обратно. Марина все еще стояла у подъезда, держа в руках пакет с подарками.
— Знаешь что, — сказал он тихо. — Давай так. Ты идешь к своему адвокату. Подаешь на лишение родительских прав. А я найду нормального юриста и подам встречный иск на смену места жительства детей.
— Что? — голос Марины дрогнул.
— Я потребую, чтобы дети жили со мной. — Алексей говорил спокойно, но сердце колотилось как бешеное. — У меня стабильная работа, жилье, нормальные условия. А главное — у меня есть жена, которая готова воспитывать моих детей как собственных.
— Ты не можешь…
— Могу. Маше одиннадцать лет, Сашке пятнадцать. Суд учтет их мнение. И я уверен — они выберут дом, где их любят, а не используют как способ мести бывшему мужу.
Марина побледнела.
— Ты не посмеешь отнять у меня детей.
— Ты первая начала эту игру. — Алексей взял из ее рук пакет с подарками. — Поднимись к детям и скажи им, что папа передал. А завтра жди звонка от моего адвоката.
Он сел в машину и уехал, даже не оглянувшись
Дома Света встретила его на кухне — стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулась и сразу поняла по лицу, что встреча прошла плохо.
— Подарки не взяли? — она кивнула на пакет в его руках.
— Не взяли. — Алексей поставил пакет на стол, прошел к окну. Как ей объяснить? Что я наговорил Марине? Что теперь будет суд?
— Что случилось?
— Марина хочет лишить меня родительских прав.
Света отставила кастрюлю, выключила плиту.
— Серьезно?
— Серьезно. А я… — Алексей обернулся к ней. — А я пригрозил ей встречным иском. Сказал, что заберу детей к нам.
Сейчас она скажет, что я сошел с ума. Что не готова к чужим детям в доме. Что это слишком сложно.
— Ну и правильно сделал, — спокойно сказала Света. — Давно пора.
— Света… ты понимаешь, что это значит? Если суд примет мое решение…
— Значит, у нас будут жить Маша и Сашка. — она подошла к нему, взяла за руки. — Лень, я же не дура. Я с самого начала понимала — твои дети это часть твоей жизни. И если я выбираю тебя, то и их тоже.
Господи, за что мне такая женщина?
На следующий день Алексей взял отгул и поехал к адвокату — не к тому, что оформлял развод, а к специалисту по семейным делам, которого посоветовал коллега по работе.
Наталья Викторовна выслушала его внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Записывала что-то в блокнот.
— Понятно, — сказала она наконец. — У вас есть все основания для подачи иска об изменении места жительства детей. Стабильный доход, жилье, отсутствие судимостей. Супруга работает?
— Да. Она руководитель IT-отдела.
— Прекрасно. Характеристики с работы понадобятся обоим. — адвокат перелистнула страницы. — Но главное — это позиция детей. Сыну пятнадцать лет, его мнение суд обязательно учтет. С дочерью сложнее — одиннадцать лет это пограничный возраст.
— А если Марина подаст на лишение родительских прав?
— Тогда у нее нет шансов. Для лишения нужны серьезные основания — алкоголизм, наркомания, жестокое обращение. У вас ничего этого нет. Максимум что она может — попытаться ограничить ваши права. Но и это маловероятно.
Три недели. Именно столько прошло, прежде чем зазвонил телефон.
— Папа? — голос Сашки был тихим, напряженным.
— Привет, сын. Как дела?
— Плохо. — пауза. — Мама сказала, что ты хочешь забрать нас у нее. Это правда?
Вот и началось. Алексей знал, что этот разговор неизбежен.
— Саш, это сложно объяснить по телефону…
— Папа, а можно мы приедем к тебе? Сейчас? — в голосе мальчика было что-то отчаянное. — Мама… она уже неделю почти не разговаривает с нами. Только «привет-пока» и «ужин на столе». Маша плачет по вечерам.
— Конечно, приезжайте. Я за вами заеду.
— Не надо. Мы на автобусе доберемся. — Сашка помолчал. — Мы уже собрались.
Дети приехали через час. Маша была бледной, с красными глазами. Сашка нес большой спортивный рюкзак.
— Это что? — Алексей кивнул на рюкзак.
— Вещи, — коротко ответил сын. — Мы не хотим домой.
Света появилась из кухни, молча обняла Машу. Девочка уткнулась ей в плечо и разрыдалась.
— Она думает, что мы ее предали, — всхлипнула Маша. — Что мы выбираем тебя вместо нее.
— А мы разве не выбираем? — спросил Сашка. Он сел на диван, устало потер лицо руками. — Пап, я не понимаю, что происходит. Почему нельзя просто… нормально общаться?
Потому что твоя мать превратила развод в войну. Потому что ей проще винить меня во всех проблемах, чем признать — жизнь иногда складывается не так, как мы хотим.
— Саш, Маш, — Алексей присел рядом с сыном. — Я подал в суд не для того, чтобы отнять вас у мамы. Я хочу, чтобы вы могли выбрать сами, с кем жить. И чтобы этот выбор уважали.
— А если мы выберем тебя? — тихо спросила Маша. — Мама нас простит?
Когда-нибудь простит. Надеюсь.
— Не знаю, котенок. Но это не должно влиять на ваш выбор.
Суд назначили на конец октября. Наталья Викторовна предупредила, что Марина тоже наняла адвоката — того самого, что занимался их разводом.
— Она будет играть на жалости, — объясняла юрист. — Одинокая мать, которая три года тянула детей одна, а теперь бывший муж решил их забрать. Будьте готовы к любым обвинениям.
К любым.
В зале суда Марина сидела в первом ряду рядом со своим адвокатом. Выглядела усталой, постаревшей. Когда она так похудела? Алексей поймал себя на мысли, что впервые за много лет испытывает к бывшей жене не злость, а жалость.
Процедура заняла три часа. Свидетельские показания, характеристики, справки о доходах. Марина говорила о том, какой он был безответственный муж и отец. Как ушел из семьи ради другой женщины. Как дети страдали без отца.
Половина правда, половина — искажение фактов.
Потом выступала Света. Рассказывала о том, как планируют обустроить детям комнаты, какую школу выбрали, как Маша уже записалась в танцевальную студию рядом с их домом.
— Я не пытаюсь заменить детям мать, — сказала она в заключение. — Но я готова дать им любовь и заботу, которые они заслуживают.
Наконец судья вызвала детей. Сначала Сашку — как старшего.
— Ты хочешь жить с отцом?
— Да.
— Почему?
— Потому что там меня не используют как оружие против папы, — ответил мальчик четко. — И потому что я хочу учиться в нормальной школе, а не ездить через весь город в ту, что рядом с маминой работой.
Марина вздрогнула, словно получила пощечину.
Машу вызвали следующей. Девочка шла к столу судьи медленно, оглядываясь то на отца, то на мать.
— Маша, ты понимаешь, почему мы собрались сегодня здесь?
— Да. — голос едва слышный.
— С кем ты хочешь жить?
Долгая пауза. Маша смотрела в пол, теребила край кофточки.
— Я… я хочу, чтобы мама и папа снова жили вместе.
О нет, котенок.
— Но это невозможно, — мягко сказала судья. — Твои родители развелись. Тебе нужно выбрать — мама или папа.
— А можно… можно неделю у мамы, неделю у папы?
— Нет, Маша. Нужно выбрать основное место жительства.
Девочка подняла глаза, посмотрела на Марину. Та сидела неподвижно, но Алексей видел — она едва сдерживается.
— Тогда… с папой, — прошептала Маша. — Но я буду навещать маму! Каждые выходные!
Марина закрыла лицо руками.
Судья удалилась на совещание. Полчаса ожидания показались вечностью. Алексей видел, как Марина о чем-то шепчется со своим адвокатом. О чем они говорят? Об апелляции?
— Встать, суд идет!
— Рассмотрев материалы дела, заслушав показания сторон и мнение несовершеннолетних, суд постановляет: изменить место жительства несовершеннолетних Марии и Александра и определить их проживание с отцом…
Дальше Алексей почти не слышал. Получилось. Дети будут жить с нами.
После оглашения решения в коридоре суда Марина подошла к ним. Дети жались к Свете, не зная, как себя вести.
— Маш, Саш, — голос Марины был хрипловатым. — Подойдите ко мне.
Дети нерешительно приблизились. Марина обняла их обоих, крепко прижала к себе.
— Я вас очень люблю, — прошептала она. — И если вы будете счастливы… тогда все правильно.
— Мам, — Маша заплакала. — Прости нас…
— Не за что просить прощения. — Марина погладила дочь по волосам. — Вы выбрали то, что лучше для вас. А это самое главное.
Она отстранилась, посмотрела на Алексея.
— Только пообещай мне одно.
— Что?
— Если им будет плохо, если что-то пойдет не так… ты сразу мне позвонишь. Сразу.
— Обещаю.
Марина кивнула Свете, развернулась и быстро пошла к выходу. Адвокат поспешил за ней.
Полгода. За полгода жизнь изменилась до неузнаваемости.
Дети переехали к ним в ноябре. Света оказалась права — большой дом легко вместил всех. Маша получила комнату с окнами на сад, Сашка — с видом на парк. Каждый вечер за ужином они рассказывали друг другу о прошедшем дне.
Марину дети навещали каждые выходные, как и договаривались. Сначала эти встречи проходили напряженно — слишком много боли накопилось за время суда. Но постепенно отношения наладились.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
В феврале Марина познакомилась с Андреем — врачом из больницы, где она работала. Разведенным, с дочкой-подростком. Когда дети рассказали об этом Алексею, он почувствовал странное облегчение.
Наконец-то она тоже будет счастлива.
В марте Андрей сделал Марине предложение. Свадьбу назначили на лето.
— Пап, — сказала Маша однажды вечером, когда они сидели на кухне за чаем. — А ты не жалеешь, что мы с мамой развелись?
— Жалею, — честно ответил Алексей. — Но не о том, что развелись. А о том, что так долго злились друг на друга.
— А сейчас не злитесь?
— Сейчас понимаем — иногда люди просто не подходят друг другу. И это ничья не вина.
Через месяц после свадьбы Марины Алексей получил от нее эсэмэску: «Спасибо за то, что заставил меня отпустить прошлое. Андрей говорит, что дети могут жить с нами, если захотят. Но я думаю, у вас получается лучше.»
Он показал сообщение Свете.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она, откладывая телефон. — Мы все эти годы воевали за детей, а надо было просто воевать за право быть счастливыми.
Иногда счастье приходит не тогда, когда мы его ждем, а тогда, когда перестаем бояться за него бороться.
