Мне стукнуло 68, и жизнь, словно старый, потрепанный ковер, расстелилась под ногами длинной дорогой воспоминаний. Десять лет прошло, как ушел мой Петя. После его смерти я стала словно ёж, выставивший колючки наружу. Экономила на всем, каждый рубль откладывала в кубышку — а вдруг припрет? Лекарства нынче космос, сиделка — как заморский принц, не дозовешься. Так, год за годом, капала копеечка к копеечке на накопительный счет.
Максимка, мой старшенький — ему уже тридцать два, воротничок беленький, менеджер среднего звена. Женат на Светке, вечно недовольной жизнью. Алинка, младшенькая — двадцать восемь, вся в мечтах о белом платье и принце на белом коне. Три года с каким-то Сашей встречается, все никак до алтаря не дойдут. Оба живут отдельно, в этих, прости господи, «апартаментах» съемных, и знай ноют, что денег нет.
И вот, знаете ли, за эти годы наскребла я почти миллион кровных. Для меня это не просто цифра, а целая эпопея самоограничений, бессонных ночей и сэкономленных копеек на любимой халве. Моя страховка, моя золотая клетка, в которой я надеялась дожить свой век достойно.
В то злополучное воскресенье мои птенчики прилетели ко мне с лицами, кислее лимона. Максимка бубнил, что Света его пилит, как старую сосну — машина у них, видите ли, древняя, стыдно перед коллегами на такой рухляди ездить. Алинка, как всегда, в слезы — на свадьбу денег нет, жених тоже не Рокфеллер, а просто расписаться — это ж не жизнь, а каторга, «хочу как у людей!»
— Ма, Света мне каждый день скандалы закатывает, — жаловался Максим, заламывая руки. — Говорит, все девки на нормальных тачках рассекают, а мы как эти из каменного века. Ей видите ли комфорт подавай, чтоб не стыдно было!
— А я? — всхлипывала Алина, размазывая тушь по щекам. — Все подруги замуж повыскакивали, а я как дура жду у моря погоды. Денег на свадьбу моей мечты нет! Ни-че-го не-ту!
Видя их страдания, я, дура старая, растаяла. Решила показать, что семья — это не пустой звук, что если придет настоящая беда, мы вместе справимся.
— Ну что вы, дети мои, как воробушки на морозе, — проворковала я. — Не расстраивайтесь вы так. Если что-то совсем уж стрясется, у мамы есть небольшие запасы. Почти миллион рублей на черный день отложила. Ну, если совсем уж припрет, помогу чем смогу.
И тут случилось страшное. Глаза детей загорелись, как у тех сорок на блестящее колечко! Они встрепенулись, точно их током ударило.
— Мам, так это же наш случай! — завопила Алина, чуть не подпрыгивая от радости. — Мне на свадьбу как раз столько и нужно!
— И мне на машину будет знатное подспорье, — подхватил Максим, сверкая глазами. — Мам, ну ты ж видишь, как Света мучается! Она из-за этой развалюхи чуть ли не в психушку собралась!
Я опешила. Они услышали мои слова совсем не так, как я хотела. Я говорила о настоящих трагедиях — пожаре, болезни, потере кормильца. Хотела показать, что у нас есть «подушка безопасности» на случай глобального Армагеддона.
— Дети, ну я же говорила о крайнем случае… О серьезных проблемах… — растерянно бормотала я.
— Мам, а что, по-твоему, у нас несерьезные проблемы?! — возмутился Максим, надувая щеки. — Жена мне мозг выносит каждый божий день из-за этой гребаной машины! Это чё, не проблема?!
— А я?! А я замуж не могу выйти нормально! — подхватила Алина, сжимая кулачки. — Это тоже не проблема?! Я тебе не чужая, как никак!
И тут началось настоящее представление. Они стали делить мои кровные, как два жадных кота — кусок сочной рыбы. Алина верещала, что свадьба — это святое, и ей нужно больше. Максим возражал, что крутая тачка важнее какой-то там пьянки на один день.
— Давайте поровну, — предложила Алина, сверля брата взглядом. — По полмиллиона каждому, и все довольны!
— Не-е-ет, — протянул Максим, качая головой. — Мне на нормальную машину нужно гораздо больше! Может, мне семьсот тысяч, а тебе триста? Свадьбу можно и поскромнее сыграть!
— Это моя единственная свадьба в жизни! — взвизгнула Алина, чуть не плача. — Я хочу быть королевой!
А я сидела и слушала эту грызню, как громом пораженная. Мои дети, кровиночки мои, делят деньги, которые я копила на случай неминуемой беды! Говорили они так, будто я им уже завещание подписала! А я ведь живая еще!
— Мам, ну зачем деньгам просто так лежать? — пытался меня обработать Максим, глядя мне в глаза. — Лучше мы их в дело пустим! Ты же все равно еще бодрячком!
— Да, мам! — поддакнула Алина, обнимая меня за плечи. — А если что-то с тобой случится, мы обязательно поможем! Ты самое дорогое, что у нас осталось! Но сейчас нам деньги нужнее!
Они спорили, торговались, убеждали меня почти как два часа, а я сидела, как в прострации. Неужели мои дети не видят разницы между их капризами и настоящей жизненной необходимостью?!
— Дети мои, может, вы хоть на секунду подумали о том, что я эти деньги на свою старость копила? — тихо спросила я, чувствуя, как предательская слеза скатывается по щеке. — Что со мной будет, если мне операция понадобится? Или не дай, Бог, еще что…
Максим пожал плечами, делая вид, что мои слова его совершенно не трогают.
— Мам, ну мы же поможем, если что! Не переживай! А сейчас у нас проблемы посерьезнее!
— Да, мам! — вторила ему Алина, хлопая ресницами. — Ты же еще молодая, здоровая, вон какая огурчиком! А мы жизнь строим, нам сейчас поддержка позарез нужна!
После их визита я долго сидела на кухне, заливаясь слезами. Столько лет экономила на себе, отказывала себе во всем, мечтала о достойной старости, а дети… Дети воспринимают мои накопления, как щедрый подарок судьбы, как волшебную палочку, способную решить все их сиюминутные проблемы.
На следующий день Алина позвонила мне чуть свет:
— Мам, я всю ночь глаз не сомкнула! Давай я возьму полмиллиона на свадьбу, а Максим пусть подождет! У него хоть жена есть, а я одна, как перст!
— Алина, я вообще не говорила, что отдам вам деньги!
— Ну как же не отдашь?! Ты сама же сказала, что поможешь в крайнем случае!
Через час раздался звонок от Максима:
— Мам, я тут нашел отличную тачку, просто мечта! Но нужно срочно задаток внести! Дай хотя бы полмиллиона, хоть что-нибудь! А то Светка уже смотрит варианты съемного жилья отдельно, клянется, что уходит! Не знаю на сколько это она серьезно.
— Максим, это деньги на черный день!
— Ну, мам! Ну это и есть чёрный день! Ты же мне обещала помочь! А Светка реально может уйти! Я ж тогда пропаду!
Я поняла, что мои дети услышали только то, что хотели услышать. Мои слова о помощи «в крайнем случае» они восприняли как карт-бланш на исполнение всех своих заветных желаний.
Вчера я была в банке. Положила еще немного средств на счёт. Теперь он стал моей неприступной крепостью. И решила — больше ни слова о деньгах при детях. Никогда.
Они обижаются, дуются, говорят, что я их обманула. Что сначала вроде бы пообещала помочь, а теперь вдруг слилась, как трусливый заяц. Но я никого не обманывала. Я просто хотела их успокоить, показать, что я рядом, что мы семья. Но, в итоге, стала лишь виноватой. Виноватой в том, что посмела накопить немного денег на старость, а дети, словно сороки, клюют мое сердечко, желая урвать себе кусочек блестящего счастья…
