— Думала, пузом меня в загс затащишь? А родители твои сразу ключи от трешки на блюдечке вынесут?
Алина подняла на него глаза.
— При чем тут родители? Мы же говорили об этом…
— Пусть твой отец перестанет строить из себя неизвестно кого и выделит дочери деньги на квартиру!
Алина сидела на краю плиточного бортика, сжимая в руках положительный тест, и слушала, как на кухне Кирилл гремит посудой.
Пять лет они жили душа в душу — так ей казалось.
Для полного счастья не хватало только штампа в паспорте и собственной квартиры.
Кирилл зашел в ванную без стука.
Он увидел ее лицо, положительный тест, и замер.
— Это что?
— Беременность, Кир. Восемь недель, если верить этому тесту.
Он не бросился обнимать ее, не опустился на колени. Он просто усмехнулся.
— Понятно. Решила ва-банк пойти? — он швырнул полотенце в корзину для белья. — Думала, пузом меня в ЗАГС затащишь?
А родители твои сразу ключи от трешки на блюдечке вынесут?
Алина подняла на него глаза.
— При чем тут родители? Мы же говорили об этом…
— Мы говорили, что детей заводить будем, когда база будет! — сорвался он на крик. — Когда твой отец перестанет строить из себя неизвестно кого и выделит дочери деньги на квартиру!
Ты же знаешь, что ипотеку я не потяну сейчас. Да и ребенка не потяну тоже.
Но нет, тебе приспичило забрю.хатить! Решила, что я никуда не денусь?
— Я не подстраивала это, Кирилл…
— Рассказывай сказки в женской консультации. Это твоя проблема, Алина. Лично твоя.
Я на себя такую ответственность брать не собираюсь.
Алина чуть не разрыдалась.
Не обрадовался…
***
Вещи он собрал за час. Без театральных жестов, без лишнего шума. Просто покидал в две спортивные сумки то, что считал своим.
Алина стояла в дверях комнаты, наблюдая, как он методично сворачивает футболки.
— Куда ты пойдешь? — спросила она, когда он застегивал молнию.
— К матери. Или сниму что-нибудь попроще. Мне хоромы не нужны, в отличие от некоторых.
— Кирилл, это наш ребенок. Ты понимаешь?
Он выпрямился, закинул сумку на плечо и посмотрел на нее так, будто видел впервые.
— Нет, Алина. Это только твой ребенок. Помогать буду… по мере возможности.
Но жить в этом обмане — уволь.
Я рассчитывал на честность, а получил что?
Когда за ним закрылась входная дверь, Алина не заплакала. Она подошла к окну и смотрела, как его серая машина выезжает со двора.
В голове крутились его слова о родителях.
Да, папа всегда был таким принципиальным — успешный бизнесмен, он привык, что всё в жизни должно быть заработано.
На следующий день Алина поехала к ним.
Отец, Николай Степанович, выслушал новость о том, что скоро станет дедом.
Мама, Вера Павловна, лишь охнула и крепко сжала руку дочери.
— И где этот… сожитель твой?
— Ушел. Сказал, что я его обманула. Что хотел квартиру от вас, а раз нет — то и семьи нет.
Николай Степанович тяжело вздохнул.
— Мужчина должен быть стеной, Алин. А твой Кирилл — пустое место.
Я тебе сразу говорил, что он на твое приданое облизывается.
Денег у меня достаточно, ты знаешь. Но я их не для того зарабатывал, чтобы кормить здорового лба, который даже на регистрацию брака не разорился.
— Папа, он сказал, что ты уперся…
— Да, уперся! — отец стукнул ладонью по столу. — Сказал: обеспечишь семью жильем — я помогу с машиной и мебелью.
А он что ответил? «Я ей не муж». Ну вот и всё. Какие ко мне вопросы?
— Коля, ну она же беременна… — тихо вставила Вера Павловна.
— Вижу, что беременна. Помогать буду тебе, Алина. Внуку — всё дам. А этого персонажа чтобы на пороге не было.
Если он решит вернуться — забудь о моей поддержке.
Материально я тебя не оставлю, квартиру куплю. Тебе и ребенку.
Но на его имя там не будет ни одного квадратного миллиметра.
Поняла меня?
Алина кивнула. Она понимала, что отец по-своему прав, но от этой правоты ей было не легче.
Наоборот, только гаже…
***
Месяцы беременности тянулись как резина.
Алина работала в рекламном агентстве до последнего — хотела быть независимой, пока есть на это возможность.
Кирилл проявлялся редко. Раз в две недели прилетал короткий текст в мессенджере:
«Как самочувствие?»
Алина отвечала сухо:
«Нормально».
И на этом все.
Он не предлагал денег, не спрашивал, нужны ли витамины — он полностью абстрагировался от этой «проблемы».
Однажды, когда живот уже ощутимо мешал дышать, он позвонил.
— Я тут подумал… — начал он замявшись. — Может, зря я так резко?
— О чем ты, Кирилл? — удивилась Алина.
— Ну, может, нам попробовать пожить вместе? Квартиру снимем побольше. Моя мать говорит, что ребенку нужен отец.
— А как же «обман»? — Алина горько усмехнулась.
— Ну, я погорячился. Просто ты пойми, мне обидно было.
Твой отец ведет себя как царь. Мог бы и посодействовать молодым, старт нам хороший дать.
— Он содействует, Кир. Он квартиру мне покупает. Оформляет на меня и на сына.
В трубке повисла долгая пауза.
— И на каких условиях? Я там смогу прописаться?
— Нет. Это было его первое условие. Тебя там видеть не желают.
— Ну и бал.бес твой отец! — взорвался Кирилл. — Опять он в нашу жизнь лезет! Значит, я там буду на правах гостя?
Нет, Алина, это не семья! В семье супруги всем владеют поровну!
Он бросил трубку. Алина даже не расстроилась.
***
Роды были тяжелыми, длились они шестнадцать часов.
Когда ей на грудь положили маленький, сморщенный комочек, Алина поняла, что все ее страхи — это чепуха.
У нее теперь был человек, ради которого хотелось жить.
Кирилл приехал на выписку, даже букетик дешевенький привез.
Николай Степанович приехал раньше. Он стоял у своего черного внедорожника, скрестив руки на груди, и прожигал несостоявшегося зятя взглядом.
— Дай посмотрю, — Кирилл подошел к Алине, когда она вышла на крыльцо.
Она приоткрыла край конверта.
— Похож… — прошептал Кирилл, протягивая руку к личику младенца. — Нос мой. И подбородок.
— Посмотрел? — раздался за спиной голос Николая Степановича. — А теперь отойди. У Алины режим, ребенку отдыхать надо.
Кирилл вскинулся.
— Я отец, вообще-то! Имею право!
— Отец — это тот, кто за палату платил и кроватку собирал, — отрезал Николай Степанович. — А ты — биологический донор!
Иди, Кирилл, не позорься. Подарков не будет.
Кирилл посмотрел на Алину, ища поддержки, но она молчала.
Она смотрела на него и не видела того человека, в которого была влюблена пять лет.
— Понятно, — выплюнул Кирилл. — Сама потом приползешь, когда твой старик тебя до печенок достанет своей опекой.
Он швырнул букет на скамейку и ушел, не оглядываясь. Цветы Алина не взяла.
Алина оформила документы сама, фамилию сыну она дала свою.
Она жила в новой квартире, купленной отцом.
Светлая, просторная, с видом на парк.
Николай Степанович сдержал слово — квартира была оформлена так, что никто посторонний не мог на нее претендовать.
Родители помогали, но папа всё время напоминал:
— Сама, Алина. Ты теперь за двоих отвечаешь.
Кирилл иногда переводил деньги, по пять-семь тысяч. Без комментариев.
Раз в месяц он присылал сообщение: «Приеду в субботу».
Но в субботу у него всегда находились дела: то машина сломалась, то на работе завал.
Сына он не видел.
***
Алина шла с коляской к дому, когда увидела Кирилла. Он сидел на лавке у подъезда, выглядел помятым и каким-то потухшим.
— Привет, — он поднялся ей навстречу. — Можно поговорить?
— Говори.
— Я с работы уволился. Ну, точнее, попросили. Конфликт с начальством.
— Сочувствую. Но я тут чем могу помочь?
Кирилл замялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Мне жить негде. Мать квартиру разменивает, к сестре уезжает.
Я думал… может, я у тебя перекантуюсь пару недель? Пока работу не найду.
Я же отец, ребенку нужно мое внимание.
Ну дай мне последний шанс! — Кирилл решил использовать главный козырь. — Алин, ты разве хочешь, чтобы нашего сына дразнили сверстники?
Ты же знаешь, что дети сейчас жестокие, Никитку будут обзывать!
Да и мальчика должен воспитывать отец.
Ладно, я признаю, что был не прав, я тогда погорячился. Я хочу вину свою и перед тобой, и перед сыном искупить.
Можно я к тебе перееду, а?
Алина посмотрела на него и хмыкнула:
— Моего сына зовут Максим, — холодно произнесла Алина. — Ты, папаша, даже имени его запомнить не можешь.
Нет, Кирилл.
— Что значит «нет»? — он опешил. — Алина, не будь такой бессердечной! Ты в хоромах живешь, а я на улице должен куковать?
— Во-первых, он обеспечил безопасность своего внука. Во-вторых, ты сам сказал, что ребенок тебе не нужен. Зачем ему внимание твое? Он тебя не знает!
— Я тогда был в стрессе!
— А я была беременна и в уж.асе. Но я справилась. А ты — нет.
— Ты не имеешь права! — он повысил голос, привлекая внимание прохожих. — Я подам на определение места жительства ребенка! Заберу мальчишку себе!
— Куда, Кирилл? На вокзал? Или в комнату к сестре?
Подавай. Суд с удовольствием посмотрит на твои переводы в пять тысяч рублей и отсутствие стабильного дохода.
Пошел вон, Кирилл! Я тебя видеть не хочу!
Кирилл вдруг осекся — он неожиданно понял, что его угрозы не действуют.
Алина больше не была той податливой девочкой, которой можно было внушить чувство вины. И она его больше не любит.
Он развернулся и побрел к выходу из двора.
Алина смотрела ему вслед.
***
Вечером приехал отец. Он привез огромный пакет с продуктами и новую развивающую игрушку.
— Вера сказала, что Максимкин папаша в гости сегодня заглядывал.
Что, правда ? — спросил он, проходя на кухню.
— Правда, пап. Просился пожить.
Николай Степанович хмыкнул, доставая из пакета бутылку дорогого оливкового масла.
— И что ты?
— Сказала, что это его проблема.
— Хорошо, — просто сказал он. — Молодец.
— Пап, я работу нашла. Удаленно, в крупном агентстве. Через месяц выхожу на полставки. Буду сама оплачивать коммуналку и няню.
Николай Степанович улыбнулся.
— Это правильно. Помощь — это костыль, Алин, она свободы лишает. Тебе нужно ходить на своих ногах.
Но знай — я всегда за твоей спиной.
В этот вечер они долго сидели на кухне, пили чай и обсуждали будущее. Разговаривали на равных впервые за долгие годы.
***
Кирилл больше не появлялся. От общих знакомых Алина узнала, что он уехал в другой город, искать новую «перспективную» партию с богатыми родителями.
Алина сына воспитывает одна, работает и, в принципе, свою маленькую семью содержит.
Родителям в удовольствии побаловать единственного внука не отказывает.
Теперь у нее есть надежная опора, то самое пресловутое «плечо», и будущее ей таким уж стр.ашным уже не кажется.
