— Где мой ужин, Лера? Я спрашиваю, где еда?!
Лера в сторону мужа даже не повернула головы. Она сидела на краю дивана, баюкая на руках сверток, из которого доносилось кряхтение.
— Дань, тише, — прошептала она. — Только затихла! Я полдня в поликлинике провела, потом в аптеку, потом…
— Мне пле.вать, где ты была! — муж шагнул в комнату, не снимая куртки. — Я работаю, я содержу и тебя, и ребенка!
Я прихожу домой и хочу видеть на столе тарелку горячего супа, а не твое кислое лицо и этот вечный вой.
Ты чем весь день занималась?
— Я лечила твою дочь, — Лера подняла на него глаза. — У нее опять высыпало на щеках.
Врачи ничего не понимают, пришлось самой искать мази.
Ты хоть раз спросил, как она себя чувствует?
— А что мне спрашивать? Орет — значит живая. Ты мать, ты и разбирайся.
Это твоя прямая обязанность — обеспечить мне комфорт. Я ради чего женился?
Чтоб …рать пельмени из пачки и ночами не спать?
— Ты женился, потому что тебе было удобно, — отрезала Лера. — И я за тебя вышла, потому что все кругом жужжали: «пора, пора».
Вот оно, это «пора»!
Данил скривился, подошел к коляске, стоящей в углу, и с силой пнул колесо.
Коляска откатилась и врезавшись в комод.
Дочка в руках Леры вскрикнул и зашелся в новом приступе плача.
— За…кни её! — гаркнул Данил. — Или я за себя не ручаюсь.
Еще год назад жизнь Леры выглядела совсем иначе.
Она была той самой девушкой, на которую оборачивались прохожие: безупречные наряды, острый ум, свои планы на каждые выходные.
Данил казался тем самым принцем: красивый, амбициозный, умеющий настоять на своем.
Они то сходились, то расходились, устраивая бурные сцены ревности и такие же бурные примирения на глазах у всех.
Когда Данил принес кольцо, Лера колебалась, но родители настояли.
— Лерочка, ну сколько можно «гулять»? — говорила мать, накладывая ей в тарелку фирменные сырники. — Тебе двадцать семь.
Данил — парень надежный, из хорошей семьи. Квартиру вон планируете. А дети? Ты о стакане воды подумала?
— Мам, какой стакан? Мне работать нравится, я только проект новый взяла.
— Работа — это пыль, — подавал голос отец, не отрываясь от газеты. — Женщина без семьи — как дерево без корней. Засохнешь и не заметишь.
Данил тебя любит, а характер… ну, у всех он есть. Притретесь.
И Лера сдалась. Она проявила ту самую слабость, которую потом будет вспоминать каждую бессонную ночь.
Свадьба была пышной, квартира — в ипотеку, а беременность — как гром среди ясного неба.
Все произошло слишком стремительно. Она не успела осознать себя женой, как уже стала «сосудом для новой жизни».
Она очень ждала сына. Рисовала в воображении, как они будут ходить на футбол, как он будет похож на неё — спокойный, рассудительный.
Но на УЗИ сказали: «Девочка». И внутри что-то оборвалось.
Роды превратились в кош..мар. Осложнения, капельницы, бесконечные коридоры больницы, где пахло хлоркой и безысходностью.
Когда её наконец выписали, Лера чувствовала себя разбитой вазой, которую склеили наспех, причем криво.
Она смотрела на маленькое существо в кроватке и не чувствовала ничего, кроме глухого раздражения.
— Почему она всё время орет? — спрашивала она мать, которая приехала «помогать».
— Это колики, деточка, потерпи. Мы все терпели. И ты терпи. Кушать хочет.
— Она не берет! У меня всё болит, мама!
— Значит, плохо даешь. Ты должна стараться. Ты теперь мать, забудь слово «хочу», теперь есть только слово «надо».
Данил в это время самоустранился. Первые две недели он еще пытался изображать заботливого отца, но быстро сдулся.
Его раздражал запах ребенка, раздражали разбросанные пеленки, а больше всего — то, что Лера перестала быть его персональной гейшей.
***
— Мама звонила, — Данил стоял на кухне, наблюдая, как Лера одной рукой пытается помешивать пустой бульон, а другой придерживает капризничающую дочь. — Говорит, что Карина опять в слезах.
Карина, сестра Данила, была старше его на три года. Замужем пять лет, детей нет.
И каждый раз, когда она видела пост Леры в соцсетях или слышала о племяннице, у неё начиналась истерика.
— И что я должна сделать? Извиниться за то, что родила? — Лера бросила ложку.
— Ты должна быть скромнее. Мама говорит, ты специально перед ней вы.пен.дрива.ешься своим материнством.
И вообще, мать считает, что ты плохая хозяйка. У тебя пыль на плинтусах, Лера.
— Твоя мать не была у нас две недели, Данил. Откуда она знает про плинтусы?
— Она чувствует! — Данил ударил ладонью по столу. — И она права. Посмотри на себя. Халат заляпан, глаза красные.
Ты превратилась в какую-то ба..бу из деревни.
— Если бы ты мне помогал, если бы ты хоть раз ночью встал к ней…
— Я работаю! — перешел он на крик. — Ты это можешь усвоить своим ку..м мозгом? Я приношу деньги.
Твоё дело — быт и ребенок.
Кстати, в субботу едем к твоим на дачу. Они звонили, говорят, воздух ребенку нужен. Мои тоже будут.
— Я не хочу на дачу. Там холодно, там нет нормальной воды, чтобы её помыть, там твоя мать будет опять шептаться с моей за моей спиной.
— Меня не колышет, чего ты хочешь. Родители сказали — надо. Соберешь сумки к восьми утра. И чтобы без этого твоего нытья.
***
На даче всё стало только хуже. Родители Леры, окрыленные ролью бабушки и дедушки, буквально вырывали ребенка из рук.
— Лера, ты её неправильно держишь! — кричала мать из беседки. — Головку поддерживай! Боже, ну кто так пеленает? Дай я сама.
— Оставьте меня в покое, — огрызалась Лера, уходя в дальний конец сада.
Данил на даче демонстративно игнорировал и жену, и дочь. Он сидел с тестем, обсуждая ремонт машины, и только подливал масла в огонь, когда свекровь начинала Леру подкалывать.
— Ой, Лерочка, а что это у неё на щечках? Опять сыпь? — свекровь, Антонина Петровна, подошла к коляске, прищурив глаза. — Плохо следишь. Наверное, ешь что-то не то.
Вот Кариночка моя, если бы у неё был ребеночек, она бы пылинки сдувала. Она у меня такая аккуратная…
— Так пусть Кариночка родит, в чем проблема? — резко ответила Лера.
Антонина Петровна картинно прижала руку к груди.
— Данил! Ты слышал? Она изде..вается над несчастьем твоей сестры!
Данил подскочил к Лере, схватил её за локоть и с силой сжал.
— Извинись перед матерью. Живо.
— Отпусти, мне больно!
— Извинись, я сказал! Ты обо..зела?
Родители Леры стояли рядом, но вместо того чтобы заступиться за дочь, отец хмуро бросил:
— Лера, не хами матери мужа. Данил прав, имей уважение.
В этот момент Лера поняла: она одна. Против неё — все.
Муж, который видит в ней прислугу, родители, для которых «социальный статус» важнее её счастья, и свекровь, методично разрушающая их брак из зависти.
***
Кризис наступил через неделю после возвращения в город с дачи.
Дочь мучилась животом, Лера не спала вторые сутки.
Когда девочка наконец забылась тяжелым сном, Лера присела на пол в кухне, прямо на линолеум, и закрыла глаза.
Входная дверь распахнулась. Данил вернулся с работы в особенно сквер..ном настроении.
— Почему в коридоре пакеты с мусором стоят? — вместо приветствия бросил он.
Лера не ответила. У неё не было сил даже разомкнуть губы.
— Я с кем разговариваю? — он прошел на кухню, задев её ногой. — Встала и вынесла. Быстро.
— Вынеси сам, — тихо сказала она. — Я не могу больше. У меня спина отваливается, и я хочу спасть. Всего один час сна, Данил. Пожалуйста.
— Ах, ты не можешь? — он сх.ват..ил её за ши..ворот хал..ата и рывком поднял на ноги.
Ткань затрещала.
— Ты посмотри на неё, принцесса устала. Другие и по пятеро рожают, и в поле работают, а эта развалилась.
В комнате проснулась и заплакала дочь. Данил, рыча от яр.ости, бросился туда.
— Опять! Опять этот визг! — он подбежал к кроватке и с силой тряхнул её. — За..ткнись ты уже!
Ребенок за..хлеб..нулся кри..ком от испуга.
Лера влетела в комнату, пытаясь оттолкнуть мужа.
— Не трогай её! Отойди от неё!
— Да она мне жизнь испортила! — Данил замахнулся и на..от..машь у..дар..ил Леру по ли..цу.
Она отлетела к стене, больно у..дарившись затылком о край шкафа.
В глазах потемнело. Но страшнее всего было то, что Данил не остановился.
Он снова подошел к кроватке и намеренно, со злостью, ущип..нул младенца за крошечную ножку.
Девочка зашла..сь в таком кри..ке, какого Лера не слышала никогда.
В этот момент внутри Леры что-то щелкнуло. Жалость к себе, усталость, равнодушие к ребенку — всё это исчезло в одну секунду.
Осталась только яр..ость.
Лера схватила тяжелую статуэтку, стоявшую на полке, — очередной нелепый подарок свекрови — и, не раздумывая, шагнула вперед.
— Еще раз, — прошипела она, занося руку. — Еще раз ты прикоснешься к ней, и я тебе гол..ову про..лом..лю.
Уходи.
Данил опешил.
— Ты на кого руку поднимаешь, …? Ты в моей квартире!
— Квартира куплена в браке, — Лера говорила медленно, чеканя каждое слово. — Ипотеку платили с моих декретных и твоих премий, погасил ты ее досрочно на деньги моих родителей — они помогли. Половина моя.
Но сейчас мне пле.вать. Уходи, пока я не вызвала полицию и не за.фиксию.ровала поб..ои.
У меня на лице след… от твоей руки, Данил. И на ребенке останутся си…няки.
Посадить не посадят, но жизнь я тебе испорчу так, что ты до конца дней будешь на юристов работать.
Лера вышла из спальни и вызвала наряд.
***
Разбирательства длились долго. Данил пытался привлечь мать и сестру, те звонили и писали Лере, уг..рожали, о..скорб..ляли, но Лера на примирение идти не собиралась — она просто блокировала их номера.
Когда её родители приехали «мирить» их, Лера даже не пустила их за порог.
— Или вы принимаете мою сторону, или забудьте адрес.
Ваш зять под..нял ру..ку на вашу новорожденную внучку. Если для вас это «нормально», нам не о чем говорить.
Отец мялся, мать плакала, но, увидев си…няк на ножке внучки, замолчали.
Оба признали, что жест..око..сть по отношению к крошечному ребенку оправдать ничем нельзя.
Лера не просто подала на развод, она пришла к нему на работу. Тихая, спокойная, с папкой документов.
Она не устраивала скан.далов, она просто показала начальнику службы безопасности, который оказался знакомым её отца, видео с камеры-няни — Данил сам купил ее еще до рождения ребенка.
На видео было всё … и тот самый момент в детской.
Данила попросили уйти «по собственному желанию». Репутация в их фирме значила всё, а скан..дал с такой подоплекой никому не был нужен.
Свекровь, узнав об увольнении сына, слегла с давлением, а Карина, побоявшись, что Лера выложит видео в сеть (где у Леры было много общих знакомых с её мужем), внезапно затихла и перестала строчить г…дости.
***
Живет Лера теперь спокойно. Да, порой денег не хватало, но она не жаловалась.
От своей доли в квартире Данил отказался в счет алиментов, Леру это устроило.
Семья бывшего мужа о существовании ребенка мгновенно забыла, отец дочь не навещает.
А женщинам, с которыми Данил знакомится, он говорит, что никогда не был женат.
