Позвал девушку (30 лет) на ужин. Она выдала, что мужчина с зп меньше 300 тысяч не ее уровень. Отдал ей счет и ушел
Современные свидания в мегаполисе всё больше напоминают жесткий кастинг в совет директоров Газпрома, куда ты приходишь со своим скромным резюме, а по ту сторону стола сидит приемная комиссия с губами уточкой и встроенным кассовым аппаратом вместо сердца.
Мне тридцать четыре. Я нормальный, земной мужик. Руковожу небольшим проектным отделом, езжу на вполне бодром, хоть и не премиальном японском кроссовере, исправно гашу ипотеку за свою «двушку» в спальном районе. Звезд с неба не хватаю, но на хорошую жизнь, стейки по выходным и отпуск у моря мне хватает с лихвой.
Алису я нашел в приложении для знакомств. На фотографиях — сплошной успешный успех: бокалы с игристым на фоне чужих яхт, томные взгляды вдаль, философские цитаты про «ресурсное состояние». В переписке она назвалась специалистом «в сфере эстетики», которой очень не хватает «сильного мужского плеча». Мы договорились встретиться в пятницу вечером в модном мясном ресторане в центре. Место выбрала она.
Я приехал за десять минут до назначенного времени. Заказал себе двойной эспрессо, сел за дубовый стол у окна и приготовился ждать.
Алиса появилась через сорок минут.
Она не просто вошла в зал — она в него вплыла, неся себя как хрустальную вазу династии Мин. Скинула на руки подоспевшей хостес бежевый тренч, поправила идеальную, волосок к волоску, салонную укладку и тяжело, с надрывом вздохнула. Затем она подошла к нашему столику, с грохотом бросила на столешницу последний айфон экраном вниз и рухнула в глубокое кресло, всем своим видом показывая, как сильно ее утомил этот несовершенный мир. Извиняться за опоздание, разумеется, в планы королевы не входило.
Едва я успел открыть рот для приветствия, Алиса подняла палец, пригвоздив им пробегающего мимо официанта.
— Значит так, любезный, — процедила она, даже не удосужившись открыть пухлое меню. — Мне рибай. Прожарка строго медиум-рэар, и передайте шефу, чтобы не пересушил, как в прошлый раз, я подошву не ем. К мясу — спаржу на гриле. Без соли. И принесите бокал вашего лучшего Брунелло. Хотя нет, несите сразу два. Я сегодня просто зверски вымоталась на пилатесе.
Официант, не дрогнув мускулом, всё записал и испарился. Я скромно заказал себе медальоны из говядины и еще одну чашку кофе. Я никогда не был жмотом, но когда с первых секунд в воздухе пахнет не флиртом и интересом, а потребительской корзиной — мой внутренний калькулятор автоматически выходит из спящего режима.
Пока мы ждали заказ, Алиса перешла в наступление. Ее совершенно не интересовало, какие фильмы я смотрю, как прошли мои выходные или какую музыку я слушаю в машине. Она начала жесткий аудит.
— А ты на какой машине приехал? — как бы невзначай поинтересовалась она, лениво скролля ленту в телефоне.
— На своей. Кроссовер, — спокойно ответил я, помешивая ложечкой кофе.
— А, японец, наверное? Понятно… — ее выщипанные брови едва заметно, но очень красноречиво поползли вверх. — А квартира своя или снимаешь? Ипотека? В спальнике? Ясно.
Официант бесшумно возник из ниоткуда и поставил перед ней источающий умопомрачительный аромат кусок элитного мяса на толстой деревянной доске. Алиса вооружилась тяжелым ножом и вилкой. И вот тут началось самое интересное. Собеседование перешло в решающую фазу.
— Слушай, Антон, — она отрезала внушительный кусок рибая, отправила его в рот, сделала большой глоток дорогого рубинового вина и посмотрела на меня с ледяной снисходительностью школьной завуча. — Мне тридцать. Я ценю свое время и не хочу тратить его на иллюзии. Давай начистоту: какой у тебя ежемесячный доход? Только честно. Без этих вот мужских сказок про премии и перспективы.
Я отложил вилку с куском медальона.
— В среднем двести тысяч выходит. Мне на комфортную жизнь вполне хватает, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.
Алиса замерла. Вилка со спаржей, не донесенная до рта, так и повисла в воздухе. Ее идеальное лицо вытянулось так, словно я только что признался, что живу в теплотрассе, моюсь в Макдоналдсе и питаюсь исключительно хлебными крошками.
— Двести… тысяч? — переспросила она громким, звенящим шепотом, от которого за соседним столиком нервно дернулся какой-то седой мужчина в пиджаке. — Ты сейчас серьезно? В Москве?!
— Абсолютно, — я сделал глоток кофе, откинулся на спинку кресла и приготовился наслаждаться спектаклем.
Она с грохотом, театрально бросила столовые приборы на тарелку.
— Антон, ну это же курам на смех! — Алиса всплеснула руками так резко, что чуть не смахнула бокал. — Для мужчины в твоем возрасте зарплата меньше трехсот тысяч — это вообще не уровень! Это порог физического выживания! Понимаешь? Мужчина с таким доходом биологически не способен взять ответственность за статусную женщину!
Я молчал, позволяя ей выкопать яму поглубже. А она, почувствовав свободу, завелась не на шутку.
— Мои базовые потребности, — она начала загибать пальцы с идеальным френчем, — косметолог, ресницы, массажи, хороший фитнес и нормальная еда — съедают минимум сто пятьдесят в месяц! А на что мы будем летать на Мальдивы, на двести твоих тысяч? На что ты будешь делать мне подарки? Женщина должна находиться в ресурсе, чтобы вдохновлять мужчину! А как я буду тебя вдохновлять, если мне придется считать копейки и ездить с тобой в Ашан на твоем японском корыте?!
Я сидел и смотрел на это поразительное явление природы. Тридцатилетняя женщина, работающая обычным администратором на ресепшене в салоне красоты (о чем она сама проболталась в переписке днем ранее), сидит напротив меня. Она яростно жует стейк за четыре с половиной тысячи рублей, запивает его вином по тысяче за бокал и на полном серьезе втирает мне, инженеру, что мой доход — это нищета, категорически недостойная ее «вдохновляющего» присутствия.
Спорить? Что-то доказывать? Объяснять ей законы макроэкономики? Боже упаси.
Я молча доел свои медальоны. Вытер губы салфеткой. Алиса тем временем, возмущенно пыхтя и сверкая глазами, расправилась с рибаем до последнего кусочка и допила второй бокал вина, продолжая фоном вещать о том, что «настоящий мужчина по природе своей обязан закрывать все финансовые боли своей королевы».
Я поднял руку.
— Официант, счет, пожалуйста.
Парень принес пухлую черную кожаную книжку и положил на край стола. Я открыл ее. Общий чек — девять тысяч восемьсот рублей. Мои скромные медальоны и два эспрессо тянули ровно на две семьсот. Всё остальное — семь тысяч с копейками — это были прямые, целевые инвестиции в «ресурсное состояние» моей недовольной собеседницы.
Я достал из бумажника три тысячные купюры. Положил их в книжку. Сдачу в триста рублей мысленно оставил на чай.
Затем двумя пальцами аккуратно вытянул длинный белый кассовый чек, сложил его пополам и плавным, изящным движением пододвинул по полированной столешнице прямо к пустой тарелке Алисы.
— Что это? — она непонимающе уставилась на бумажку, часто-часто моргая своими наращенными ресницами.
— Это твой счет за стейк, спаржу и Брунелло, Алиса, — абсолютно спокойно, застегивая пиджак и вставая из-за стола, произнес я. — Как ты совершенно справедливо заметила, мой доход — это уровень выживания. И этот скудный бюджет категорически не позволяет мне спонсировать белковую диету женщин чужого, недосягаемого для меня социального уровня. Так что свои базовые потребности сегодня тебе придется закрыть самой.
Ее челюсть с легким щелчком отвисла.
— Ты что, серьезно?! — ее голос сорвался на рыночный, пронзительный визг, эхом разлетевшийся по залу. — Ты заставишь девушку платить за себя на первом свидании?! Ты же мужчина! Ты меня сюда позвал!
— Я звал приятную собеседницу выпить кофе и пообщаться, — я посмотрел на нее сверху вниз с легкой улыбкой. — А не выступал спонсором на кастинге в твой иллюзорный мир роскоши. Твои аппетиты — твои правила. Вдохновляй официанта, может, он тебе скидку сделает. Приятного вечера.
Я развернулся и твердым, неспешным шагом пошел к выходу. За спиной раздался грохот отодвигаемого стула и сдавленные, шипящие ругательства.
Пока я забирал свою куртку в гардеробе у входа, я краем глаза наблюдал восхитительную, достойную кисти живописца картину: «статусная женщина», нервно кусая губы и злобно тыкая пальцем в экран смартфона, судорожно пыталась перекинуть деньги со своей кредитки на дебетовую карту, чтобы расплатиться за свой роскошный ужин.
Выйдя на свежий вечерний воздух, я с удовольствием вдохнул полными легкими. Двести тысяч — это, конечно, не яхты. Но этого вполне достаточно, чтобы купить себе свободу от чужой наглости.
Такие свидания — это идеальный детектор лжи. Когда женщина на самом старте выкатывает вам райдер на свое «вдохновение», оценивает вас как ходячий банкомат и высокомерно называет нормальную, стабильную жизнь «выживанием» — не нужно оправдываться или пытаться соответствовать ее фантазиям. Уважение к себе начинается ровно там, где заканчивается спонсирование чужой наглости. И раздельный счет в таких случаях — это не мужская жадность, а лучший и самый быстродействующий антибиотик от потребительского отношения.
А как вы считаете, прав ли наш герой в этой ситуации? Должен ли мужчина как джентльмен в любом случае оплачивать счет, даже если на свидании его прямым текстом назвали «не ровней», или такой возврат чека «королеве» — это единственно верный и справедливый финал? Делитесь мнением!
