Роза не знала, как жить дальше.
Вчера всё было понятно. Всё, как у всех. Дом – работа. Работа – дом. Муж-работяга. Сын-студент.
Сегодня – рухнувший мир, и она, такая крохотная и беззащитная, на вершине башни, которая вот-вот обвалится.
Пятница. Вечер. Роза идёт домой. Лицо задумчиво, но где-то внутри женщина рада, что рабочий день закончился. Ждать 18-00 особенно мучительно в пятницу. Ладно, была бы работа. С работой время летит быстрее.
Роза заходит в магазин и бродит между прилавков. Дома всё есть кроме молока и хлеба, но, если будут вкусные скидки, можно прихватить рыбу или курицу. Мясо всегда кстати.
Скидок нет, но Роза не расстраивается. Сегодня – нет, завтра – будут. Она слишком часто ходит в магазин, чтобы тащить набитые до отказа пакеты, за которые можно заплатить вдвое дешевле, если подойти к закупке продуктов с умом.
Экономить Роза обучена хорошо. Их с мужем зарплаты – капля в денежном обращении, но она не жалуется. На жизнь хватает.
Роза покупает ещё подсолнечное масло. Вспомнила в последний момент, что масло всегда заканчивается неожиданно. Скидок не было, но она взяла какое-то недорогое по социальной цене. Впрочем, почти сотня – это обдираловка, а не социальная цена.
К подъезду Роза подходит с таким же задумчивым выражением лица. Прикидывает, что съестного могло остаться в холодильнике и что можно приготовить на скорую руку. Прокормить двух мужиков – тоже своего рода работа.
Долго возиться со стряпней Роза не хочет. Устала. Она представляет, как помоет посуду и вытянет ноги перед телевизором. Неважно, что будут показывать. Главное, ничего не делать и ни о чём не думать. Заслужила же она час у телевизора перед сном, в конце концов.
Роза открывает дверь своим ключом, хотя знает – все дома. Муж, наверное, лежит с телефоном и смотрит видео. Сын – сидит над учебниками.
Роза привыкла появляться на пороге квартиры в одиночестве. Сын всегда слишком занят, чтобы встретить мать, а муж всегда устал, и Розе не хочется его беспокоить. Работа у мужа нервная и тяжёлая.
Роза ставит пакет на пол. Вот-вот появится муж, заглянет в пакет, улыбнётся и скажет:
– Наша мама пришла. Молочка принесла.
Он всегда так делает. Роза разрешает ему отдохнуть, а ему не отдыхается.
В квартире тихо и темно. На мгновение Розе становится жутко. Что-то чудовищное обитает в этой тихой темноте. Роза включает свет, и квартира становится уютной и родной. С немодными обоями и прихожей, слегка потрёпанной временем и тремя поколениями котов.
Теперь в квартире не темно, но по-прежнему тихо. Муж не выходит из зала, пряча телефон в карман домашних штанов. Наверное, очень устал. Неделя была не из лёгких.
Роза разувается, забрасывает пуховик на вешалку в шкаф и идёт на кухню. Включает свет и вскрикивает. На полу лежит муж.
Роза роняет пакет с молоком, хлебом и маслом и бросается к мужу.
Она хватает его за футболку и причитает:
– Володя. Володя.
Роза пытается нащупать пульс. Ничего. Прислушивается к дыханию. Тоже ничего.
Роза вскакивает и бежит к сумочке. Резким движением выхватывает телефон и звонит в скорую. Она торопится рассказать всё, что видит. Торопит скорую. Быть может, ещё успеют.
Положив трубку, Роза вспоминает о сыне. Быстро шагает в другую комнату, дальнюю и маленькую. Открывает дверь и кидается к кровати, неистово крича словно раненый зверь. Сын сладко спит будто отец не лежит на полу без чувств.
Роза колотит ладонями по розовым щекам и рычит:
– Павлик! Павлик! Скорее проснись!
Павлик неохотно открывает глаза и отмахивается от матери. Она для него кто-то вроде динозавров. Ничего не понимает в современном мире и требует жить так, как было принято в эпоху её молодости.
Роза плачет и бранится. Павлик догадывается, что случилось что-то страшное, и бредёт за матерью на кухню. Глаза опущены в пол. Рот на замке. Всё, как любят родители.
Павлик смотрит на отца, распростёртого на полу и беспомощно мотает головой. Роза продолжает рыдать и браниться. Павлик бормочет, что ничего не слышал, что спал. Уснул, как только вернулся из колледжа.
Роза проклинает интернет. Из-за него сын не спит ночами. С кем-то переписывается. Во что-то играет. Что же там такого интересного, что заменяет реальную жизнь.
Павлик ничего не говорит в своё оправдание. Ему жаль, что так получилось. Жаль отца.
Роза молится, чтобы всё обошлось. Каждый день она проводила в заботах, а сейчас почувствовала, что все они внезапно смертно. Она вглядывается в окаменевшее лицо мужа, и что-то ей подсказывает, что это всё.
Скорая приезжает быстро. Один из врачей раскрывает как книгу чемоданчик с кучей лекарств, но ничего не оказывается полезным. Констатируют смерть.
Роза рыдает. Павлик прижимается к стене. По его щекам текут слёзы.
Врачи объясняют, что делать дальше, но Роза не слышит. В голове стучат сотни молоточков.
Когда всё заканчивается, уже глубокая ночь. Роза чертовски устала, но не ложится. Она знает, что не уснёт. Павлик уходит в свою комнату. Роза ничего не говорит, но злится. Если бы Павлик не спал, если бы он вызвал скорую, всё могло разрешиться иначе.
Роза не знает, ляжет ли Павлик в постель или включит компьютер. Ей почему-то всё равно. Она рассматривает узор на тюли и пытается собрать в единое целое обрывки вечера.
Следующий день проходит в заботах. Забот много. Приходится выпотрошить заначки «на чёрный день». Видимо, он настал.
Женщина с безразличным лицом объясняет, что смерть наступила мгновенно.
Человеческий организм – очень сложный и иногда таит в себе бомбу замедленного действия. Такие бомбы обычно ведут себя осторожно, чтобы никто не заподозрил, что начался обратный отсчёт.
Это с мигренью люди бегут обследоваться вдоль и поперёк, потому что голова болит словно вот-вот взорвётся.
Аневризмы предпочитают тишину. Если их обнаруживают, то невзначай, и не всегда это хорошо.
Пациенты ждут операции, и многие не дожидаются. Как только о бомбе замедленного действия становится известно, она спешит поскорее взорваться, а человек… Человек жил себе спокойно, а теперь знает, что в любой момент умрёт. Жить спокойно и не знать всё же лучше. И умереть внезапно и мгновенно тоже не так уж плохо.
Роза думает о Павлике. Павлик не мог сделать ничего. Может, и хорошо, что он спал. Это для человека не так уж плохо умереть внезапно и мгновенно, а для тех, кто его любит, это удар.
Похороны прошли, и всё стало, как было. Дом – работа. Работа – дом.
В шкафу-купе – мужская одежда, которую нужно выбросить или отдать нуждающимся, но Роза никак не соберётся. Она словно застыла на вершине башни, которая вот-вот обрушится на руины разбившегося вдребезги мира.
Все говорят, что время лечит, а Роза не знает, хочет ли лечиться. Она не знает ничего кроме того, что все мы внезапно смертны.
Роза смахнула слёзы, снимая пуховик и отвернувшись к стене. Ленка не должна была их видеть, но увидела. Глаза не умеют врать.
– Что-то случилось? – спросила Ленка.
Роза мотнула головой. У неё умер муж, а больше ничего не случилось. Об этом Роза помалкивает, ибо все вокруг твердят одно и тоже: надо жить дальше. А как дальше жить, когда в шкафу висят его вещи, на полке в ванной лежит его бритва, а в прихожей стоят его тапочки словно он ушёл прогуляться или по делам и однажды вернётся. Не получается у Розы жить дальше и рука не поднимается выбросить воспоминания о нём. Быть может, ей так легче: иногда смотреть на всё это и думать, что когда-нибудь он вернётся, что это не навсегда.
Прошло 4 месяца, но больно до сих пор. Роза и рада бы держать боль в себе, но обстоятельства бывают сильнее.
Сегодня, например, Роза села в такси, чтобы приехать к Ленке, выпить немного вина, послушать, что скажет подруга. Таксист оказался знакомым покойного мужа. Он передал привет Володьке и Роза расплакалась. Громко высморкавшись в белоснежный носовой платок, Роза услышала, что нужно жить дальше. Опять это «жить дальше» без понятных алгоритмов и инструкций. Не живётся Розе дальше. Не живётся, и всё тут. Смерть забрала не только мужа. Смерть забрала и частичку её самой.
Ленка дежурно обняла подругу и шутливо произнесла, что слёз и соплей здесь не надо. Ленка позвала Розу не за тем, чтобы подтирать ей слёзы и сопли. Ленка сама планировала ныть и прижиматься к дружескому плечу.
Роза попросила чая. Чай всегда помогал, всегда отвлекал нежным травяным ароматом. Чай оказался не таким, какой Роза любила, но в гостях не выбирают. Она сделала осторожный глоток и безразлично уставилась на конфеты в блестящих обёртках.
Когда-то за конфеты Роза была готова продать душу дьяволу, а теперь не хотела даже взять одну ради приличия. Роза вообще ничего не хотела, в том числе, чтобы кто-то подтирал ей слёзы и сопли. С этим она прекрасно справляется сама. Ей бы заштопать дыру в душе, привыкнуть к тому, что теперь в Родительский день надо наведываться и на могилу мужа. Вот такая эта жизнь, которой нужно жить дальше. Со шрамами на душе и с могилами любимых и близких.
Глаза просохли. Обычно Роза плачет недолго. Наверное, выплакала всё, что могла, чтобы оставаться внешне спокойной, но с глазами, полными отчаяния и обречённости. Мало кто заглядывает глаза. Мало кто видит её настоящую.
Ленка вытащила бутылку вина и начала говорить, нарезая сыр. У Ленки всё плохо. Дочь прогуливает уроки. Муж прячет телефон. Коллеги шепчутся за спиной.
Роза кивает, но помалкивает. Хотя бы все живы. Когда все живы, всё можно решить. Совсем недавно Розе тоже казалось, что муж чего-то не договаривал. Она думала, что страшнее быть не может, но ошибалась. Может. Всегда может быть ещё страшнее. Этому нет предела, нет черты, перейдя через которую можно сказать с уверенностью, что прошла все круги ада. Всегда будет что-то, что в любой момент может свалиться на голову и перевернуть всю жизнь.
Роза чувствует досаду и печаль, которые не дают Ленке покоя. Все через это проходят. Куда-то спешат, кого-то спасают, хотят, как лучше, пока не обнаруживают, что бьются головой о стену, потому что помощь от чистого сердца никому не нужна.
Этот этап для Розы в прошлом. Нет мужа, и проблем тоже нет. А сын? Сын уже взрослый. Пускай сам решает, как правильно жить. Матери он всё равно не поверит.
Ленка подливает вино, а Роза поглядывает в окно. Уже темно и, наверное, поздно. Сквозь стекло снег кажется чёрным. Всего один фонарь, и тот слабо светит.
Снега этой зимой хоть отбавляй. Замело города, поля, кладбища. Даже на могилу к мужу не сходишь, не прижмешься к деревянному кресту, не расскажешь, как устала.
Ленка тоже устала. Устала сражаться одна против всех. Устала искать компромиссы. Устала меняться сама, потому что не в силах изменить других. Ленке тоже надо жить дальше. Стиснуть зубы и жить. Роза не говорит это вслух. Она знает, как больно бьют эти слова.
