– Мама, а папа скоро приедет?
Матвей задал этот вопрос, не отрываясь от пластилинового динозавра. Его пальцы старательно прикрепляли зеленую голову к оранжевому туловищу, и получалось нечто среднее между тираннозавром и жирафом.
Татьяна отложила телефон и присела рядом с сыном на ковер.
– Через пять дней, малыш. Папа работает в другом городе.
– А почему он всегда работает в другом городе?
Хороший вопрос. Татьяна и сама иногда задавала его себе. Игорь уезжал в командировки с завидной регулярностью – то на десять дней, то на три недели, а однажды его не было целый месяц. Логистическая компания, в которой он работал менеджером по закупкам, требовала постоянных разъездов. По крайней мере, так говорил сам Игорь.
– Потому что папина работа такая, – Татьяна погладила сына по макушке. – Зато он привозит тебе подарки.
Матвей кивнул, принимая этот аргумент как достаточный. Дети в четыре года еще не умеют копаться в мотивациях взрослых.
Татьяна вернулась к дивану и взяла планшет мужа. Игорь оставил его дома, когда уезжал утром – забыл на тумбочке, торопился на поезд. Она не собиралась лезть в его переписки. Просто хотела проверить, чем занимается муж. Так, обычное любопытство.
И палец словно случайно скользнул на вкладку браузера.
Поисковые запросы выстроились столбцом. Игорь в другом городе искал девушек, которые были готовы скрасить его вечера…
Татьяна смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Матвей что-то напевал себе под нос, прилаживая пластилиновый хвост.
Она закрыла браузер. Положила планшет на место. Прошла на кухню, налила себе воды, выпила залпом…
Пять лет брака. Сын. Совместная ипотека на эту двушку в спальном районе. И поисковые запросы, которые все меняли.
Следующие три дня Татьяна жила как в тумане. Готовила, убирала, водила Матвея на детскую площадку, разговаривала с соседками о ценах на молоко. А внутри крутилась одна и та же мысль: может, это ошибка? Может, он просто… что? Случайно набрал? Пять раз подряд?
Когда Игорь вернулся из командировки, Татьяна встретила его как обычно. Сын с криком «папа!» повис на шее.
Она дождалась, пока Матвей уснет, и только тогда села напротив мужа на кухне.
– Ты оставил планшет дома.
Игорь поднял бровь. Он ковырял вилкой остатки картошки, явно уже сытый, но по привычке доедающий до конца.
– И что?
– Поисковые запросы. Про девушек в Новосибирске. Объяснишь?
Игорь хмыкнул. Даже не покраснел, не дернулся, не попытался изобразить удивление.
– А, это. Это Серега попросил. Ну, помнишь, мой друг? Он там тоже был по работе, а телефон у него разрядился. Вот и искал с моего планшета.
– Серега.
– Ну да. Он же холостой, ему можно.
Татьяна смотрела на мужа и пыталась понять, верит ли он сам в эту чушь. Или просто считает ее настолько глупой, что она проглотит любую историю.
– Ладно, – сказала она.
И ушла в спальню.
Игорь не последовал за ней, чтобы объясниться. Не пришел извиняться. Не спросил, все ли в порядке. Включил телевизор и смотрел футбол до полуночи..
…Прошло три недели. Татьяна старалась забыть о том случае, убедить себя, что это действительно был друг Серега со своими специфическими потребностями. Но червячок сомнения грыз изнутри.
А потом она заметила приложение.
Игорь сидел на диване, уткнувшись в телефон. Матвей играл на полу, Татьяна гладила белье. Она случайно бросила взгляд на экран телефона мужа и увидела странный интерфейс – яркие фотографии женщин, система «свайпов», чат.
Игорь заметил ее взгляд. Пальцы метнулись по экрану, приложение исчезло.
– Это что было? – Татьяна отставила утюг.
– Ничего.
– Я видела. Это сайт знакомств.
Игорь вздохнул с видом человека, которого несправедливо обвиняют в краже печенья.
– Я туда заходил, чтобы удалить старую страницу. Еще до нас с тобой регистрировался, забыл про нее. Вот решил почистить.
– Почистить.
– Ну да. Удалить аккаунт. Все, уже удалил.
Татьяна сложила выглаженную рубашку. Очень аккуратно, по швам, как ее учила мама. Положила в стопку к остальным.
– Знаешь что, Игорь, – ее тон был спокойным, почти равнодушным. – Раз ты сам себе такое разрешаешь, то не удивляйся, и я пойду по твоим стопам.
Игорь дернулся, словно его облили холодной водой.
– Ты это о чем?
– О том, что я не глупая. И не слепая. Но если ты считаешь, что можно вести себя так, значит, и мне можно.
Вот тут он испугался. Татьяна видела это по его лицу – страх потерять контроль, страх, что жена может вести себя так же, как он сам.
– Тань, я клянусь, больше ничего такого не будет. Я правда просто удалял страницу. И тот запрос – это реально Серега. Я люблю тебя и Матвейку. Мы же семья.
Он обнял ее, прижал к себе. Целовал в висок, в щеку, в губы. Говорил правильные слова.
Татьяна решила поверить. Ради Матвея, ради семьи, ради этой квартиры с детскими рисунками на холодильнике. Четырехлетнему мальчику нужен отец. Нужен папа, который привозит подарки из командировок и катает на плечах по воскресеньям.
Два месяца прошли без скандалов. Игорь возвращался с работы вовремя, играл с сыном, даже пару раз вымыл посуду без напоминаний. Татьяна начала думать, что, может быть, ее ультиматум подействовал. Что он правда испугался и исправился.
А потом она увидела их в кафе.
Татьяна забежала в «Шоколадницу» у метро – хотела купить кофе навынос перед тем, как забрать Матвея из детского сада. И застыла у входа.
Игорь сидел за угловым столиком с женщиной. Темноволосая, яркий маникюр, красное платье. Они наклонились друг к другу так близко, что их лбы почти соприкасались. Игорь что-то говорил, женщина смеялась. Его рука лежала поверх ее руки на столе.
Татьяна вышла из кафе, так и не купив кофе. Забрала Матвея, приготовила ужин, уложила сына спать. Дождалась мужа.
– Я видела тебя сегодня. В «Шоколаднице».
Игорь снимал ботинки у порога. На секунду его плечи напряглись, но он быстро взял себя в руки.
– И?
– С женщиной. В красном платье.
– Это Марина из отдела логистики. Мы обсуждали рабочий проект. Тань, ну ты серьезно? Мне теперь с коллегами общаться нельзя?
– Вы держались за руки.
– Она расстроена была. У нее собака заболела, я просто поддержал. По-дружески.
– По-дружески.
Игорь повысил тон:
– Слушай, хватит устраивать сцены из-за ерунды. Ты слишком остро реагируешь на обычное общение с коллегами. Это уже паранойя какая-то.
Татьяна промолчала. Но что-то в ней в тот вечер окончательно сломалось.
Через неделю Матвей адаптировался к детскому саду. И Татьяна впервые за четыре года могла вернуться к нормальной жизни – не той, что состоит только из подгузников, каш и мультиков про паровозик.
Она устроилась менеджером в небольшую компанию по продаже офисной мебели. Коллектив оказался теплым, офис уютным, зарплата достойной. Татьяна снова надевала деловые платья вместо растянутых домашних леггинсов. Снова красила губы по утрам. Снова разговаривала со взрослыми людьми о чем-то, кроме детских болезней и развивающих занятий.
…На второй неделе работы к ее столу подошел Александр из отдела закупок. Высокий, широкоплечий, с внимательными серыми глазами и улыбкой, от которой появлялись ямочки на щеках.
– Кофе?
Татьяна подняла взгляд от монитора.
– Что?
– Я спрашиваю, не хотите ли вы кофе. Тут за углом отличная кофейня, а обеденный перерыв только начался.
Она согласилась. Просто кофе с коллегой. Ничего особенного.
Но Александр смотрел на нее так, словно она была единственным интересным человеком в радиусе ста километров. Задавал вопросы и слушал ответы. Не перебивал, не отвлекался на телефон, не переводил разговор на себя. Спрашивал ее мнение о книгах, о фильмах, о жизни. Смеялся ее шуткам.
– У вас красивые глаза, – сказал он, когда они возвращались в офис. – Такие… живые. Как будто там целый мир прячется.
Татьяна не помнила, когда в последний раз слышала комплимент от мужчины. От Игоря – точно не в этом году. Может, и не в прошлом.
Кофе повторился на следующей неделе. И через неделю после этого. Александр стал класть ей на стол маленькие презенты – шоколадку, мандарин, смешную открытку с котом. Однажды после работы они пошли в кафе, и он подарил ей букет желтых тюльпанов.
– Весна на улице, а тебе не хватает весны в глазах.
Татьяна взяла цветы и поняла, что улыбается. По-настоящему, от души, не натянутой улыбкой измученной домохозяйки.
Они не переступали черту. Никакого поцелуев, не было даже объятий – только прогулки после работы, разговоры, смех. Но Татьяна знала, что это уже измена. Эмоциональная, душевная. Она отдавала Александру то, что должна была отдавать мужу: свое внимание, свой интерес, свою радость.
И ей было все равно.
Дома Игорь заметил перемены первым.
– Ты похорошела, – сказал он однажды за ужином, глядя на жену с подозрением. – Вроде не красилась по-другому, а что-то изменилось.
Татьяна пожала плечами:
– Работа. Новые люди, новые впечатления.
– Новые люди, – повторил Игорь. – И кто там у вас? Одни бабы, наверное?
– Разные. И мужчины есть.
Она не стала врать. Не видела смысла.
Игорь напрягся. Следующие дни он забрасывал ее вопросами: с кем ты работаешь, почему ты так поздно вчера пришла, почему пахнешь мужскими духами.
Татьяна отвечала уклончиво. Не потому что боялась – потому что ей нравилось видеть его ревность. Тот самый Игорь, который считал нормальным искать девушек и встречаться с женщинами в кафе, теперь бесился от мысли, что его жена может делать то же самое.
– Ты слишком остро реагируешь на обычное общение с коллегами, – сказала она однажды, глядя ему в глаза. – Это уже паранойя какая-то.
Игорь побагровел.
– Не смей меня моими же словами!..
– А что? Тебе можно встречаться с женщинами, держать их за руку, а мне нельзя выпить кофе с коллегой?
Он начал кричать. Что она – его жена. Что она должна хранить ему верность. Что у них ребенок. Что она должна сидеть дома и заниматься сыном, а не шляться по кафешкам с посторонними мужиками.
Татьяна слушала и чувствовала, как внутри поднимается что-то темное и горячее. Четыре года она молчала. Четыре года прощала, терпела, уговаривала себя, что семья важнее.
– А где была твоя верность? – она больше не сдерживалась. – Где она была, когда ты искал тех девушек в Новосибирске? Когда сидел на сайте знакомств? Когда обнимал свою «коллегу» в красном платье?
– Это другое! Мужчины по природе полигамны! Мы не можем быть верными одной женщине, это биология!
Татьяна засмеялась. Резко, зло, без намека на веселье.
– А женщины, значит, могут? Женщины должны сидеть и ждать, пока их полигамные мужья нагуляются? И при этом хранить верность?
– Да! Потому что женщина – это мать, это хранительница очага!
– С меня хватит.
Три слова. Но Игорь замолчал, побледнел разом.
– Хватит твоих двойных стандартов. Хватит твоей лжи. Хватит твоей «биологии». Я подаю на развод.
Она ушла в спальню, собрала сумку. Разбудила сонного Матвея, завернула его в одеяло. Вызвала такси к дому матери.
Валентины Петровны открыла дверь в два часа ночи, в халате и с бигуди на голове. Посмотрела на дочь с внуком на руках, посторонилась, впуская их внутрь.
– Я подам на развод, – сказала Татьяна.
– Давно пора, – ответила Валентина Петровна.
…Развод занял три месяца. Игорь до последнего пытался убедить Татьяну «не ломать семью». Говорил, что она все преувеличивает. Что он хороший отец. Что она пожалеет. Что Александр ее бросит, как только получит свое.
Татьяна слушала и подписывала документы.
После развода Игорь рассказывал всем общим знакомым, что жена ему изменила. Что ушла к любовнику. Что он был идеальным мужем, а она оказалась неблагодарной.
Татьяна не оправдывалась. Те, кто знал правду, знали. Остальные ее не интересовали.
Они с Александром съехались через полгода. Он играл с Матвеем в конструктор, готовил по выходным оладьи, приносил Татьяне кофе в постель. Говорил ей комплименты каждый день. Смотрел на нее так, словно она была самой красивой женщиной на свете.
– Ты счастлива? – спросил он однажды вечером, когда они сидели на кухне, и за окном шел дождь.
Татьяна подумала. О пяти годах брака с Игорем. О его командировках, оправданиях, двойных стандартах. О том, как долго она убеждала себя, что семья важнее собственного достоинства.
– Да, – сказала она. – Теперь да.
И впервые за долгое время это была чистая правда…
