Тебе просто кажется — говорил муж, пока диагноз не положили на стол»
Белый больничный коридор встретил Наталью неприятной стерильностью. Она сидела на жёстком пластиковом стуле, прислонившись затылком к стене, и терпеливо ждала своей очереди. Сегодня ей предстояло очередное обследование у невролога. Последние полгода её мучили странные головные боли, периодические головокружения и необъяснимая слабость. Она чувствовала себя разбитой, но даже сейчас, сидя в коридоре поликлиники, заставляла себя держать спину прямо и не выказывать тревоги.
Рядом сидел муж, Сергей, уткнувшись в телефон. Он не горел желанием приходить, но Наталья настояла. Её пугали эти симптомы, и ей хотелось чувствовать поддержку.
— Можно было и не ехать вместе, — проговорил Сергей, не отрываясь от экрана. — У тебя всё равно обычная усталость. Просто надумала себе проблем.
— Ты сам врач, чтобы ставить диагнозы? — тихо возразила Наталья. — Сам же видишь, как меня шатает иногда.
— Ой, брось. Тебя «шатает» только когда тебе нужно что-то от меня получить. Как посуду помыть или магазин сходить, так сразу «ой, голова закружилась».
Наталья прикрыла глаза. Спорить не было сил. Этот разговор они вели уже несчётное количество раз за последние месяцы. Сергей упорно отказывался принимать её жалобы всерьёз, списывая всё на мнительность и преувеличение. «Ты просто не хочешь работать», «Тебе скучно, вот и придумываешь болячки», «Все бабы любят прибедняться» — такие фразы стали в их доме обыденностью.
Дверь кабинета открылась, и из неё вышла пожилая женщина, аккуратно складывая какие-то бумаги в сумку.
— Трушкина Наталья Сергеевна, — вызвала медсестра.
Наталья поднялась, чувствуя, как предательски задрожали колени. Сергей нехотя поднялся следом.
— Может, ты тут подождёшь? — спросила она с надеждой. Ей хотелось поговорить с врачом наедине, без постоянных комментариев мужа.
— Нет уж, пойду с тобой. Расскажу, как ты и раньше любила прикидываться больной, чтоб внимание привлечь.
В кабинете их встретили двое: пожилой седовласый врач и молодая женщина-ординатор. Представились Вячеславом Николаевичем и Анной Дмитриевной. Невролог жестом пригласил Наталью присесть и начал стандартный опрос — что беспокоит, как давно, какие симптомы.
— Головные боли начались примерно полгода назад, — начала Наталья. — Сначала думала, что это от переутомления, у меня напряжённая работа в бухгалтерии…
— У неё всегда напряжённая работа, — вставил Сергей с усмешкой. — Особенно когда надо помыть посуду.
Врач бросил на него быстрый взгляд и снова обратился к Наталье:
— Продолжайте, пожалуйста.
— Потом стали появляться головокружения, особенно по утрам. Иногда так сильно, что не могу встать с кровати, — она говорила тихо, боясь, что муж снова перебьёт. — Бывает, что перед глазами всё плывёт и двоится. И ещё постоянно хочется спать, хотя высыпаюсь…
— Не слушайте её, она вечно всё преувеличивает, — перебивал муж жену при врачах. — Ей просто нравится быть больной, чтобы все вокруг бегали. Если б всё так серьёзно было, она бы уже давно сюда примчалась, а не ждала полгода.
— Молодой человек, — строго сказал Вячеслав Николаевич, — я бы попросил вас не перебивать пациентку. В кабинете врача главное — это точная и полная информация о симптомах.
Сергей фыркнул, но замолчал. Наталья почувствовала, как к щекам приливает краска от стыда и неловкости. Но врач, казалось, не обратил на это внимания и продолжил расспросы:
— Были ли случаи потери сознания?
— Нет, до этого не доходило, — покачала головой Наталья. — Но несколько раз было состояние, когда казалось, что вот-вот упаду. Как будто земля из-под ног уходит.
— А ещё у неё избирательная память, — снова вмешался Сергей. — Про болезни всё помнит, а про то, что кастрюлю на плите забыла — это нет.
Анна Дмитриевна, ординатор, бросила на Сергея неодобрительный взгляд:
— Давайте сосредоточимся на симптомах пациентки, хорошо?
Врач тем временем измерил Наталье давление, проверил реакцию зрачков на свет, попросил выполнить несколько простых тестов — коснуться пальцем носа, пройти по прямой линии.
— Давление немного повышено, — заметил он. — 140 на 90. Часто такое бывает?
— В последнее время регулярно, — кивнула Наталья. — Раньше никогда проблем с давлением не было.
— Ага, потому что раньше она тонометр не покупала, — съязвил Сергей. — Как купила, так и «давление повысилось».
Вячеслав Николаевич отложил фонендоскоп и выпрямился:
— Молодой человек, я бы хотел поговорить с пациенткой наедине. Вы можете подождать в коридоре?
Сергей удивлённо вскинул брови:
— Это ещё зачем? Я её муж, имею право знать…
— Это стандартная процедура, — мягко, но твёрдо сказала Анна Дмитриевна. — Пациент имеет право на конфиденциальность.
— Да что за секреты? — возмутился Сергей. — Она просто любит внимание…
— Подождите в коридоре, пожалуйста, — повторил врач, уже без улыбки.
Сергей хотел было возразить, но, встретившись с решительным взглядом Вячеслава Николаевича, нехотя поднялся.
— Ладно, посижу там. Только учтите, всё, что она рассказывает, — это преувеличение для привлечения внимания.
Когда за ним закрылась дверь, Наталья почувствовала странное облегчение. Впервые за долгое время она могла говорить о своём самочувствии, не боясь насмешек или упрёков.
— Извините за мужа, — тихо сказала она. — Он не верит, что я действительно плохо себя чувствую.
— К сожалению, такое бывает, — кивнул Вячеслав Николаевич. — Но меня сейчас интересует ваше состояние. Расскажите подробнее о головных болях. Где именно болит? Как бы вы описали характер боли?
Наталья глубоко вздохнула и начала рассказывать — о пульсирующей боли в висках, о том, как иногда просыпается среди ночи от ощущения, что голова сейчас расколется, о том, как стало трудно сосредоточиться на работе.
— Мне кажется, что это просто стресс, — закончила она. — Сергей говорит, что я мнительная, и, может быть, он прав…
— Давайте дадим оценку вашего состояния после обследования, — мягко сказал врач. — Я направляю вас на МРТ головного мозга и расширенный анализ крови. И вот ещё направление к кардиологу, нужно проверить сердечно-сосудистую систему.
Анна Дмитриевна тем временем заполняла медицинскую карту.
— Наталья Сергеевна, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг, — скажите, а помимо физических симптомов, были ли изменения в эмоциональном состоянии? Может быть, перепады настроения, тревожность, беспричинный страх?
Наталья замешкалась, не зная, стоит ли говорить о том, что в последнее время её всё чаще охватывает необъяснимая тревога, особенно когда муж начинает критиковать её состояние.
— Да, есть немного, — наконец призналась она. — Но это, наверное, просто от усталости.
Вячеслав Николаевич взглянул на неё проницательно:
— Наталья Сергеевна, как невролог с тридцатилетним стажем, скажу вам, что постоянный стресс и психологическое давление могут вызывать вполне реальные физические симптомы. Это не «всё в голове», как часто говорят несведущие люди. Это соматизация — когда психическое напряжение проявляется через физические симптомы.
Он помолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать, и затем добавил:
— Я заметил, что ваш муж довольно… скептически относится к вашим жалобам. Это часто так?
Наталья опустила глаза:
— Да, он считает, что я преувеличиваю. Иногда даже смеётся, когда я говорю, что мне плохо.
— Понимаю, — кивнул врач. — В таком случае, помимо физического обследования, я бы рекомендовал вам консультацию психолога. Не потому, что ваши симптомы «выдуманные», а потому, что хроническое отрицание ваших проблем со стороны близкого человека — это форма эмоционального насилия, которое только усугубляет ваше состояние.
Наталья вздрогнула от слова «насилие». Она никогда не думала о ситуации в таком ключе. Да, Сергей часто обесценивал её чувства и переживания, но ведь это просто его характер, он всегда был таким — прямолинейным, немного грубоватым…
— Не думаю, что это насилие, — пробормотала она. — Просто он не понимает…
— Возможно, — мягко согласился Вячеслав Николаевич. — Но в любом случае, ваше самочувствие — это серьёзно, и к нему нужно отнестись с должным вниманием. Пройдите все обследования, которые я назначил, и через две недели приходите с результатами. Тогда будем решать, какое лечение вам требуется.
Наталья кивнула, чувствуя странную смесь благодарности и смущения. Впервые за долгое время кто-то отнёсся к её проблемам серьёзно, не отмахнулся, не высмеял.
Когда она вышла в коридор, Сергей встретил её недовольным взглядом:
— Ну что, наговорились по секрету? Что там такого, чего я знать не должен?
— Ничего особенного, — устало ответила Наталья. — Врач назначил обследования — МРТ, анализы крови, кардиолога…
— И ты, конечно, будешь всем этим заниматься? — фыркнул Сергей. — Тратить наше время и деньги на эти ненужные процедуры?
— Это не ненужные процедуры, — впервые за долгое время Наталья почувствовала в себе решимость отстаивать свою позицию. — Это необходимое обследование. И да, я буду всем этим заниматься, потому что хочу понять, что со мной происходит.
Сергей удивлённо посмотрел на неё — обычно она не возражала так прямо.
— И сколько это будет стоить?
— Не знаю, но думаю, моё здоровье стоит этих денег, — твёрдо сказала Наталья. — К тому же, МРТ можно сделать по ОМС, просто придётся подождать очереди.
Они вышли из поликлиники на яркий солнечный свет. Наталья прищурилась — после больничного полумрака солнце казалось слишком ярким и резало глаза.
— Слушай, может, ну его, это обследование? — сказал Сергей примирительным тоном. — Давай лучше в отпуск съездим. Отдохнёшь, и все твои болячки пройдут. Я уверен, что это просто переутомление.
— Нет, Серёж, — покачала головой Наталья. — В этот раз я доведу дело до конца. Хочу точно знать, что со мной.
— Как знаешь, — пожал плечами он. — Только потом не жалуйся, когда выяснится, что всё это — твоя мнительность.
Вечером, когда они вернулись домой, Наталья долго сидела на кухне, глядя в окно и обдумывая разговор с врачом. Слова о «эмоциональном насилии» не выходили из головы. Неужели то, как Сергей относился к её проблемам все эти годы, действительно можно назвать насилием?
Она вспомнила, как несколько лет назад сильно простудилась, а Сергей настаивал, чтобы она всё равно пошла на работу. Как в прошлом году она растянула связки на ноге, а он убеждал её, что «ничего страшного, походит и пройдёт». Как каждый раз, когда она жаловалась на усталость или недомогание, он закатывал глаза и говорил: «Опять начинается…»
И каждый раз она сомневалась в себе. Может, она действительно преувеличивает? Может, она слишком чувствительна, и нужно просто «взять себя в руки», как советует Сергей?
Но сейчас, после разговора с врачом, что-то в ней изменилось. Она вдруг поняла, что имеет право на своё самочувствие, на свои ощущения, и никто — даже самый близкий человек — не может ей сказать, что она чувствует «неправильно».
В комнату вошёл Сергей:
— Чего сидишь в темноте? — спросил он, щёлкая выключателем. — О чём задумалась?
Наталья моргнула, привыкая к яркому свету:
— О том, что сказал врач.
— И что же он такого важного сказал? — с лёгкой насмешкой спросил Сергей, открывая холодильник.
— Что моё состояние требует серьёзного отношения, — ответила Наталья. — И что твоё постоянное обесценивание моих проблем только усугубляет ситуацию.
Сергей застыл с бутылкой кефира в руке:
— Он так и сказал? «Обесценивание»?
— Не этими словами, — покачала головой Наталья. — Но смысл был такой. Он сказал, что постоянное отрицание моих проблем — это форма эмоционального насилия.
— Что за чушь! — возмутился Сергей. — Какое ещё насилие? Я просто реалист и не поддерживаю твою мнительность!
— А если это не мнительность? — тихо спросила Наталья. — Если со мной действительно что-то происходит? Почему ты не можешь допустить такую возможность?
Сергей хлопнул дверцей холодильника:
— Потому что я знаю тебя! Ты любишь драматизировать!
— Но ты же не врач, — возразила Наталья. — Ты не можешь знать, что со мной на самом деле. И я тоже не знаю. Именно поэтому мне нужно пройти обследование.
— Делай что хочешь, — буркнул Сергей. — Только не жди, что я буду участвовать в этом цирке.
— Не буду, — спокойно ответила Наталья. — Я сама во всём разберусь.
В следующие две недели Наталья методично проходила все назначенные обследования. Она взяла отгулы на работе, чтобы не разрываться между офисом и больницей. Сергей демонстративно не интересовался, как продвигаются дела, только иногда бросал ехидные комментарии: «Ну как, уже нашли у тебя какую-нибудь смертельную болезнь?» или «Сколько ещё денег ты собираешься выбросить на эти анализы?».
Но Наталья больше не реагировала на его слова. Впервые за долгое время она чувствовала, что делает что-то важное для себя, а не для других.
Результаты МРТ не показали никаких серьёзных патологий, но в анализах крови обнаружились отклонения, свидетельствующие о проблемах с щитовидной железой. Кардиолог также выявил начальные признаки гипертонии.
Когда Наталья пришла на повторный приём к неврологу, она уже была готова к разговору.
— Как я и предполагал, у вас нарушение работы щитовидной железы — гипотиреоз, — сказал Вячеслав Николаевич, изучив результаты обследования. — Это объясняет большинство симптомов — усталость, сонливость, головные боли. Плюс начальная стадия гипертонии, которая, скорее всего, связана как с гипотиреозом, так и с хроническим стрессом.
— То есть я не преувеличивала? — спросила Наталья с горькой улыбкой.
— Конечно, нет, — мягко ответил врач. — Ваши симптомы абсолютно реальны и требуют лечения. Я направлю вас к эндокринологу, он назначит соответствующую терапию. А гипертонию будем держать под контролем с помощью диеты, физической активности и, возможно, лёгких препаратов.
— Спасибо, — искренне сказала Наталья. — Спасибо, что отнеслись ко мне серьёзно.
— Это моя работа, — пожал плечами Вячеслав Николаевич. — И, кстати, рекомендация посетить психолога остаётся в силе. Физическое лечение будет эффективнее, если вы одновременно будете работать над эмоциональным состоянием.
Вернувшись домой, Наталья положила результаты обследований на кухонный стол, где Сергей не мог их не заметить. Вечером, когда муж вернулся с работы, она услышала, как он шуршит бумагами.
— Это что? — спросил он, входя в комнату с папкой в руках. — Заключение врача?
— Да, — кивнула Наталья. — Оказалось, у меня проблемы с щитовидкой. Гипотиреоз. И начальная стадия гипертонии.
Сергей молчал, переваривая информацию.
— Так что мои головные боли, слабость и головокружения были не выдумкой, — добавила Наталья. — Не преувеличением для привлечения внимания.
Сергей опустил глаза:
— Я… не думал, что всё так серьёзно.
— Знаю, — кивнула Наталья. — Ты был уверен, что я всё выдумываю. Как и всегда.
— Слушай, я… — он замялся, подбирая слова. — Я не хотел, чтобы ты болела. Просто мне казалось…
— Я знаю, что тебе казалось, — перебила его Наталья. — Тебе казалось, что я ищу повод не работать, не заниматься домом, привлечь к себе внимание. Но знаешь, что самое ужасное? Из-за твоего постоянного обесценивания я сама начала сомневаться в том, что чувствую. Я думала, может, я действительно всё придумываю, может, со мной всё в порядке, и это я какая-то слишком чувствительная…
— Прости, — тихо сказал Сергей. — Я был неправ.
Наталья глубоко вздохнула. Эти слова, которых она так долго ждала, почему-то не принесли ожидаемого облегчения.
— Дело не только в этом случае, Серёж. Ты всегда так относишься к моим проблемам. Всегда считаешь, что я преувеличиваю, драматизирую. Всегда обесцениваешь мои чувства и ощущения.
— Я не специально, — пробормотал он. — Просто я привык, что женщины любят пожаловаться…
— Вот именно эти стереотипы и разрушают наши отношения, — твёрдо сказала Наталья. — И я больше не хочу так жить. Я заслуживаю уважения и понимания. Заслуживаю того, чтобы ко мне относились серьёзно.
— Я постараюсь измениться, — сказал Сергей. — Правда.
Наталья посмотрела на него долгим взглядом. Она хотела бы поверить в искренность его обещания, но слишком много лет недоверия и обесценивания встали между ними.
— Я записалась к психологу, — сказала она наконец. — Врач рекомендовал, и я согласна, что мне нужно разобраться в том, что происходит в моей жизни. И я бы хотела, чтобы ты тоже сходил — сам или вместе со мной. Потому что если мы хотим сохранить отношения, нам обоим нужно меняться.
Сергей помолчал, а потом кивнул:
— Хорошо. Я пойду с тобой. Не обещаю, что сразу всё изменится, но я постараюсь… быть лучше.
— И это уже начало, — сказала Наталья, чувствуя, как внутри неё расцветает маленький цветок надежды.
Она не знала, сможет ли Сергей действительно измениться, сможет ли она простить все те моменты, когда он заставлял её сомневаться в собственных ощущениях. Но она знала одно: больше она не позволит никому — ни мужу, ни кому-то другому — говорить ей, что её чувства неважны или нереальны. Потому что каждый человек имеет право быть услышанным и понятым, особенно когда речь идёт о его здоровье и благополучии.
А что касается её болезни — теперь, когда диагноз поставлен, она будет лечиться и обязательно поправится. И, возможно, вместе с физическим здоровьем к ней вернётся и эмоциональное благополучие — если не в этих отношениях, то в новой жизни, которую она для себя выберет.
