Но, мам! — воскликнула Яна, — Куда же я пойду с детьми?
— Это твои проблемы, — отрезала Нина, — Ты же говорила, что сама разберешься.
***
Нина тяжело вздохнула, разглядывая фотографию Яны в рамке на комоде.
Яна на фото — лет семнадцати, глаза блестят, улыбка до ушей, в руках огромный букет ромашек.
“Вот ведь, каким одуванчиком она была, — подумала Нина, — Кто бы мог подумать, что устроит этот одуванчик?”
Вспоминая прошлое, Нина всегда начинала с Яниного детства. Она мечтала вырастить из дочки сильную женщину. Такую же, как она сама. Чтобы та сама могла за себя постоять, чтобы не зависела ни от кого, чтобы знала цену деньгам и умела их зарабатывать. Нина работала, сжав зубы, и никогда не плакала, не хотела показывать дочери свою слабость, зато очень хотела, чтобы у Яны было беззаботное детство и сытое будущее, но, видимо, перестаралась. Яна привыкла к тому, что все ей достается без усилий. Слово “дай” было ее любимым словом.
— Мам, дай на мороженое!
— Мам, дай на новые джинсы!
— Мам, дай на дискотеку!
Яна ни в чем не знала отказа. Нина давала деньги по первому требованию. И надеялась, что когда-нибудь Яна поймет, откуда берутся эти деньги.
Но Яна не понимала. Или не хотела понимать.
А Нина слишком поздно ей объяснила.
С Яниных 18 лет Нина находила для дочки подработки, раз уж та не пошла учиться дальше, хотя бы на несколько дней в неделю, но Яна нигде не задерживалась.
Потом Нина решилась на отчаянный шаг — переписала на Яну квартиру своей матери, бабушки Яны. Квартира была не в центре и не с дизайнерским ремонтом, обычная квартирка, в хрущевке, но своя. Нина думала, что это сподвигнет Яну стать самостоятельнее. Типа, вот тебе плацдарм, теперь доказывай, что ты чего-то стоишь.
— Мам, зачем мне эта квартира? — спросила Яна, когда Нина объявила о своем решении, — Я же с тобой живу.
— Пока — да, со мной. Но пора бы тебе подумать о том, чтобы жить отдельно. Повзрослеть. Научиться отвечать за себя. Работать. А своя квартира — это и подспорье, и ответственность.
Яна пожала плечами и отправилась на свидание.
Нине казалось грубым, если она напрямую скажет дочке, что пора работать и жить отдельно. Если бы Яна поступила куда, то, конечно, Нина бы ее с этим не торопила. Но, раз Яна вечно дома или на свиданках, то пора бы уже и работу найти.
А потом, так и не научившись жить самостоятельно, Яна объявила, что выходит замуж. За Сережу. Перебралась от матери к мужу. Нина не очень хотела, чтобы дочь так рано собралась замуж, но, если выбирать из тех кавалеров, которых Яна ей показывала, то Сережа еще ничего, и Нине он, в принципе, сразу понравился. Но, как говорится, внешность обманчива.
На свадьбе он не поскупился. Праздновали с размахом.
А потом началось.
— Мам, мы с Сережей хотим продать квартиру, — заявила Яна через пару месяцев после свадьбы, — Хотим купить квартиру побольше, чтобы детям было где развернуться. У Сережи тоже однушка. Его родители еще добавят. Купим большую. А то бабушкина однушка — ни туда, ни сюда. Вроде, и жилье есть, а разместиться там будет никак.
— Каким детям? — опешила Нина, — Вы же только поженились! Нет, я такое не одобряю. Мой ответ — нет. Слышишь, Яна? Я запрещаю. Если Сережа желает продавать квартиры, то пускай начинает со своей. Накопите вместе хоть сколько-то, продавайте, добавляйте, но так это не делается…
— Ну, мы же планируем детей, — невинно ответила Яна, — И вообще, это моя квартира, что хочу, то и делаю.
И как ей теперь запретить?
— Мам, я к тебе не за юридической консультацией пришла, а поболтать, — отрезала она, — В нравоучениях не нуждаюсь.
И продала квартиру. Купили они с Сережей трешку в новом доме. Нина, которая уже привыкла “надеяться на лучшее”, в какой-то момент даже вздохнула с облегчением.
“Ну, ладно, — подумала она, — Может, все и к лучшему. Может, Яна теперь серьезнее станет. Дети родятся. Не до глупостей”
Как же она ошибалась!
Дети посыпались один за другим. Сначала Степа, потом Маша, потом двойняшки — Вася и Даша. Яна сидела дома с детьми. Сережа работал, как вол, чтобы прокормить аж шестерых человек. Нина помогала, чем могла. Никогда не приходила к молодым в гости без подарков. Всегда что-то приносила. Не только детям погремушки, но и родителям — кастрюли, подушки, да хоть стиральный порошок. Все польза.
— Яна, может, тебе пора на работу выходить? — осторожно предложила Нина однажды, — Детки уже подросли.
За это Нина переживала до сих пор. Она не считала, что сидеть с детьми — это отдых, понятно, что Яне тяжело, но хоть чуть-чуть бы опыта набраться, свою копеечку иметь. Вдруг что в жизни еще случится.
— Мам, какая работа? — возмутилась Яна, — Я с детьми сижу! Я им нужна! У меня так-то их четверо. Если я пойду работать, то когда мне жить-то? Днем — работа, а по вечерам — сад, кухня, пеленки? Мам, ты что-то выпила?
— Буквально на четверть ставки!
— И что с этой четвертью делать? Так не заработаешь миллионы.
— А миллионы и не надо, — ответила Нина, — Надо опыта набраться, навыки какие-то… общение, опять-таки! Коллектив, друзья.
Нина пыталась пристроить Яну к знакомым на работу. Предлагала разные варианты — от продавца-консультанта до оператора колл-центра. У Нины знакомых достаточно. Но Яна лишь посмеивалась над глупой мамой, которая пахала всю жизнь.
— Мам, ты что, хочешь, чтобы я, как ты, спину гнула за копейки? — спрашивала она, — Нет уж, увольте. Я достойна лучшей жизни.
Нина замолкала. Ей было обидно слышать такие слова от дочери. Но она ничего не могла поделать.
А потом Сережа ушел. Не совсем так… Если бы он в буквальном смысле встал и ушел, то это было бы еще полбеды. Но с ним ушла и квартира. Доверчивая Яна, когда проходили сделки, даже не глядела в документы. Да и на саму сделку по покупке трешки не ездила. А стоило бы. Трешка оказалась оформлена на родителей Сережи. Предусмотрительный оказался парень. И самое главное — не видел в этом ничего предосудительного. Дескать, 2/3 квартиры за его деньги и деньги родителей куплены, а Янина однушка даже на треть едва тянет. И ведь сколько он ее, неработающую, содержал! Поэтому сейчас по праву забирает себе все. Что-то доказать нереально, ведь везде была наличка.
Сережа потерял интерес к Яне и потерял интерес к детям.
Яна позвонила Нине в слезах.
— Мам, он меня бросил! Требует, чтобы мы съехали! Что мне делать?
— Приезжай ко мне, — сказала Нина, — Вместе что-нибудь придумаем.
И Яна приехала. С четырьмя детьми и огромными сумками. Нина жила в двухкомнатной квартире. Им было тесновато даже тогда, когда они жили вдвоем с Яной. Но что делать? Не выгонять же дочь с внуками на улицу.
Яна заселилась к маме в комнату. Для этого купили новый диван, который занял почти все оставшееся свободное пространство. Детям отдали комнату побольше.
— Как ты умудрилась квартиру так бездарно потерять? — спросила Нина, — Я тебе говорила — не продавай, не продавай! Ты послушала? Нет. Я тебе говорила — давай я на сделку поеду. Но ты же сама все знаешь!
— Мам, чего теперь говорить? Ты тоже хороша… Знаешь же меня. Надо было проконтролировать.
— Нашла, на кого свалить! Ян, а как ты за все эти годы не заметила, что вы не собственники квартиры? Как ты коммуналку оплачивала?
— Больно я понимаю в этих бумажках! Сережа все делал…
— Говорила я тебе — учись быть самостоятельной!
Начался кошмар.
Степка, старший, был, пока еще маленьким, но уже хулиганом. Он не слушался никого — ни маму, ни бабушку. Топот, грохот, крики, визги — все это сопровождало жизнь Нины круглые сутки. Дети любили играть с настоящей посудой. Особенно им нравилось ее разбивать. Поэтому сервизы Нины стремительно уменьшались.
— Яна, поговори со Степой. Он тут затейник. Сколько можно??
— Мам, я говорила. Не слушает.
— Как же ты умудрилась, сидя дома, детей не воспитать?
Когда Нина ходила в гости к Яне с Сережей, то она видела, что Яна мало занимается детьми, но не лезла. Да и что она там ходила? Два раза в месяц?
Когда Яна куда-то уходила, дети, конечно, оставались с бабушкой. Нина старалась ими заниматься, но сил не хватало. Она и сама приходила с работы уставшая и мечтала упасть на кровать. А тут еще четверо маленьких разбойников, которым нужно постоянно уделять внимание.
— Бабушка, а дай конфетку!
— Бабушка, а почитай сказку!
— Бабушка, а поиграй с нами!
Нина старалась выполнять их просьбы. Но иногда ей просто хотелось забиться в угол и помолчать.
Однажды Степка, закончив с сервизами, разбил любимую вазу Нины. Ваза, конечно, не из императорского дворца, не семейная реликвия, но Нина все равно ей дорожила.
— Степка, как ты мог? — закричала она, — Ты же знаешь, что это моя любимая ваза!
— А что такого? — огрызнулся Степка. — Новую купишь.
Нина всплеснула руками.
— Да откуда у меня деньги на новую вазу? — воскликнула она, — Вы же все съедаете!
Степка промолчал. Он прекрасно знал, что бабушка всегда найдет деньги на конфеты и игрушки.
Яна, узнав о случившемся, лишь пожала плечами.
— Ну, разбил и разбил, — сказала она. — Что теперь, истерику устроить из-за какой-то вазы?
— Яна, дело не в вазе. Я просто не могу так жить. Я на грани! Работа, работа, крики, шум… Денег ни на что не хватает. Когда ты уже на алименты подашь?? Или за ручку тебя отвести?
— Смысл на них подавать, если Сережа сменил работу на неофициальную?
— Значит, в твердой сумме! Хоть что-то да будет платить!
— Мама, я сама знаю. Потом подам.
Через некоторое время Яна решила, что пора на работу. Нина ее в этом поддержала.
— Молодец, Яночка, — сказала она, — Надо и самостоятельной становиться.
Уж пора бы.
Яна нашла подработку на пару дней в неделю. Работа не приносила много денег. Но хоть что-то. Конечно, дети в это время оставались с Ниной, которая к вечеру не чувствовала ни ног, ни головы. Нина устала. И чувствовала себя уже лет на восемьдесят.
А тут еще новость подвезли:
— Мам, никогда не угадаешь, что произошло! — сказала Яна.
Нина уже не гадала. Ну, явно, что ничего хорошего не произошло.
— Что? — устало спросила Нина.
— Я влюбилась! — воскликнула Яна, — Его зовут Витя! Он такой классный! Таком… высокий! Харизматичный! Очаровашка! Мам, ты обязана с ним познакомиться.
Нина вздохнула.
“Ну, вот, еще один на мою голову”, — подумала она.
— Ян, ты смотри, только не увлекайся слишком сильно. Твой предыдущий брак нам дорого обошелся, — сказала Нина.
— Понятно, — скривилась Яна, — Ты никогда не могла просто взять и порадоваться. Улыбнуться. Насладиться моментом. Спросить, что я чувствую! Нет. Ты сразу делаешь это свое серьезное лицо и напоминаешь про ответственность. А я не хочу постоянно думать про ответственность! Я и расслабиться хочу!
— Ян, у тебя четверо детей. Вся твоя жизнь — ответственность.
— Я оптимист. У меня всегда стакан наполовину полон.
Закрались смутные сомнения, что Яна никаких выводов не сделала и ни капли не повзрослела.
А через неделю Яна пришла с еще одной новостью.
— Мам, я беременна!
Нина остолбенела. Это она еще даже не успела познакомиться с Витей.
— Ты… беременна? — переспросила она.
— Да! — радостно подтвердила Яна, — Витя даже плакал от счастья, когда узнал!
У Нины было много вопросов. И ни одного цензурного. Сколько Яна знает этого Витю? Три месяца? Где они собираются жить? Готов ли Витя обеспечивать не только ее, но еще четверых, пока Яна будет рожать?
Яна привела Витю знакомиться с мамой. Худощавый парень с неприятным взглядом. Не внушает доверия. Хотя Нине уже никто не внушает доверия.
— Здравствуйте, Нина Ивановна, — сказал Витя, — Я очень рад познакомиться с мамой моей будущей жены.
Нина пожала ему руку.
— Взаимно, — сухо ответила она.
Яна, заметив, что мама не в восторге от Вити, попыталась сгладить впечатление.
— Мам, Вите так хотелось бы съехать от родителей, — сказала она, — У них квартира маленькая. Да и устал он под родительским крылом жить. Взрослеть надо. И с моими детьми ему бы побольше времени проводить, чтобы привыкали.
Нина поняла, к чему клонит дочь.
— Яна, ты же понимаешь, что у меня нет возможности принять Витю у себя, — сказала она, — У нас тут и так уже не протолкнуться.
— Но, мам! — возмутилась Яна, — Почему ты так категорична? Вообще никак не реагируешь… Ты не рада за то, что у нас будет ребенок?
— Я рада за тебя, — ответила Нина, — Но я не могу себе этого позволить. Я просто не выдержу.
— В конце концов, нам совсем не обязательно толкаться тут. Расширимся. Эту квартиру продадим. Купим участок. Дом построим. Возьмем семейную ипотеку. Льготы, опять же…
— Тебя жизнь так ничему и не научила?
Яна обиделась. Она не понимала, почему мама такая злая.
А Нина больше вообще ничему не могла радоваться.
Однажды, когда Витя опять засиделся у них, Нина долго не могла заснуть. Она лежала в своей комнате и слушала, как Яна и Витя шепчутся на кухне. Ей казалось, что они обсуждают ее.
“Ну, сколько можно?” — думала Нина, — “Сколько можно терпеть?”
Решение было внезапным. Щелчок — и все. Нина даже до следующего дня не отложила разговор.
Она встала с кровати и пошла на кухню.
— Яна, — сказала она, — Я решила продать квартиру.
— Что? — переспросила она, — Так ты одобряешь идею с домом? Ура! Там точно всем места хватит!
— Нет. Я продаю эту квартиру и уезжаю.
— Куда уезжаешь? — спросила Яна.
— Не важно, — ответила Нина, — Это моя квартира, и я имею право распоряжаться ею, как захочу.
— Но, мам! — воскликнула Яна, — Куда же я пойду с детьми?
— Это твои проблемы, — отрезала Нина, — Ты же говорила, что сама разберешься. Часть денег отдам вам. Но это все.
Яна не могла поверить, что мать способна на такое.
— Ты меня ненавидишь! — крикнула она, — Ты всегда меня ненавидела!
— Нет, Яна, я тебя люблю, — ответила Нина, — Но это все, точка.
Нина выставила квартиру на продажу. Яна не простила мать, конечно. Она съехала к родителям Вити. Те не смогли отказать беременной невесте сына с четырьмя детьми. Но Нина знала, что они тоже скоро передумают.
А Нина продала квартиру и уехала в неизвестном направлении. Куда? Никто не знал. Она знала, что Яна никогда ее не простит. И в каком-то смысле Нина сама себя никогда не простит за такое равнодушие к судьбе собственной дочери. Но назад она не вернулась.
