На юбилее муж ударил мою мать, заорав. «Это ты легко отделалась? Не забудь заплатить за ипотеку моей сестры». Свекровь аплодировала стоя. «Умница, сынок, покажи им власть нашей семьи». Но они не заметили, что в дверях стоял мой отец, который только пришёл. Когда муж со свекровью его увидели, выпрыгнули от страха в окно.
Наталья стояла у плиты и помешивала борщ, когда телефон в кармане завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Она вытерла руки о фартук и открыла его. «Спроси у мужа, куда он ездит каждую среду, и почему твои деньги уходят не туда, куда ты думаешь». Наталья перечитала текст трижды. Пальцы похолодели.
Она хотела ответить, спросить, кто это, что за бред. Но номер уже был недоступен. Из комнаты донёсся голос Игоря. «Наташ, борщ скоро? Мать приедет через час, а у тебя конь не валялся». Наталья убрала телефон в карман. Руки дрожали. Она сделала глубокий вдох и продолжила готовить. Двенадцать лет она варила этот борщ каждое воскресенье. 12 лет она верила каждому слову мужа. Но это сообщение. Оно упало в ее жизнь, как камень в стоячую воду, и круги расходились все шире, захватывая воспоминания, которые она давно похоронила под слоем бытовых забот. Она вспомнила, как все начиналось. 12 лет назад Наталья работала экономистом строительной компании. Ей было 28, и она уже смирилась с тем, что останется одна.
Подруги давно вышли замуж, нарожали детей, а она всё ещё возвращалась в пустую съёмную квартиру и ужинала перед телевизором. Мама звонила каждый вечер. «Доченька, ну когда уже?» «Я внуков хочу понянчить, пока ноги носят». Игорь появился в её жизни внезапно, как летняя гроза. Он пришёл в их офис оформлять документы на какой-то объект. Высокий, широкоплечий, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. Он шутил с секретаршей, комплиментировал бухгалтерше её новую прическу, а когда увидел Наталью, замер на полуслове. «Вот это да», — сказал он громко, так что слышал весь офис. «А вы, девушка, случайно не ангел?» «Потому что я, кажется, попал в рай». Наталья покраснела до корней волос.
Она не привыкла к такому вниманию. Она была обычной, не красавицей, но и не дурнушкой. Русые волосы, серые глаза, немного полноватая фигура. Мужчины обычно смотрели сквозь неё. Но Игорь смотрел только на неё. Он приходил в офис каждый день, хотя документы были давно оформлены. Приносил кофе, шоколадки. Однажды притащил огромный букет роз, от которого чихала вся бухгалтерия. Через месяц он пригласил её на свидание. Через три месяца сделал предложение. «Ты сумасшедший», — смеялась Наталья. «Мы же почти не знаем друг друга». «Я знаю всё, что мне нужно», — отвечал он, целуя её руки. «Ты — моя судьба. Я это понял в первую секунду, когда тебя увидел».
Наталья была счастлива. Впервые в жизни она чувствовала себя желанной, любимой, особенной. Мама плакала от радости, когда узнала о помолвке. Отец, Виктор Степанович, отнёсся к новости сдержанно. «Что за парень?» — спросил он, когда Наталья привезла Игоря знакомиться. «Чем занимается? Где работает?» Игорь тогда немного стушевался. Виктор Степанович умел производить впечатление. Бывший подполковник милиции, он вышел на пенсию всего пару лет назад, но до сих пор сохранил военную выправку и тяжелый взгляд человека, который повидал в жизни всякое. Ростом он был под 1,90 м, с широкими плечами и крепкими кулаками. Даже в своей 55 он выглядел так,
что молодые хулиганы переходили на другую сторону улицы. «Я работаю в сфере продаж», — промямлил Игорь. «Пока. Но у меня большие планы. Хочу открыть своё дело. Автосервис». «Планы — это хорошо», — кивнул Виктор Степанович. «А деньги на это дело откуда возьмёшь?» «Папа», — возмутилась Наталья. «Что, папа? Нормальный вопрос». «Дочь его даю, имею право знать, за кого». Игорь вспыхнул, но сдержался. «Накоплю. Или кредит возьму. Я не боюсь работы». Виктор Степанович долго смотрел на него. Потом молча кивнул и вышел из комнаты. Наталья потом спрашивала отца, что он думает о женихе. «Не нравится он мне», — честно ответил отец. «Глаза бегают».
Говорит одно, а думает другое. Но решать себе, дочка, ты взрослая. Наталья тогда обиделась. Решила, что отец просто ревнует, не хочет отпускать единственную дочь. Она была так влюблена, что не замечала очевидного. А потом появилась Галина Петровна, мать Игоря. Первая встреча со свекровью врезалась Наталье в память навсегда. Галина Петровна приехала за неделю до свадьбы. помочь с организацией, как она выразилась. На деле она приехала инспектировать невестку. Это была крупная женщина лет 55 с химической завивкой и накрашенными в ярко-малиновый цвет губами. Она носила золотые серьги размером с блюдце и постоянно поправляла массивное кольцо на пальце, которое, по её словам, досталось ей от прабабушки-дворянки.
— Мы, Воронцовы, род древний, — заявила она при первой встрече, оглядывая скромную съемную квартиру Натальи с плохо скрываемым презрением. «Игоречек у меня потомок графов. Ему нужна достойная партия». Наталья не знала, что ответить. Она не была потомком графов. Она была дочерью милиционера и учительницы. «Но ничего», — милостиво добавила Галина Петровна. «Я вижу, что ты девочка работящая». Это главное. Дворянство в крови, а вот умение вести хозяйство — это надо воспитывать. Я тебя научу. С того дня Галина Петровна учила Наталью постоянно, как правильно готовить. У нас в роду рецепты передаются из поколения в поколение, не чета твоим столовским борщам. Как правильно убирать? Графини всегда следили за чистотой. Это признат благородства.
как правильно обращаться с мужем. Игорючек — мужчина, глава семьи. Его слово — закон. Наталья терпела. Она говорила себе, что это временно, что свекровь живёт в другом городе и после свадьбы уедет. Она ошибалась. Свадьба была скромной. Наталья настояла. Она не хотела зарезать в долги ради одного дня. Игорь не возражал. хотя Галина Петровна дулась всю церемонию. «В наше время свадьбы играли три дня», — ворчала она. «С каретами, с оркестром. А тут кафе на 20 человек. Стыдоба». После свадьбы молодожены поселились в съёмной квартире Натальи. Игорь обещал, что это временно. «Вот поднакоплю денег и купим свою», — говорил он. «Или в ипотеку возьмём.
Главное — не сдаваться. Наталья верила. Она работала с утра до вечера, получила повышение, стала старшим экономистом. Её зарплата выросла, и она радовалась. Теперь они смогут быстрее накопить на первый взнос. Но деньги утекали, как вода в песок. Каждый месяц что-то случалось. То машина ломалась. Мне же на работу ездить надо, Наташ. Я без машины, как без рук. то Игорь вкладывался в очередной верняк. Это же инвестиции, через полгода утроится. То возникали непредвиденные расходы, мать приболела, лекарства знаешь какие дорогие. Наталья вела домашний бюджет и видела, что они не просто не накапливают, они живут в минус. Но когда она пыталась поговорить об этом с Игорем, он отмахивался. «Не грузи меня цифрами, у меня голова от них болит».
Ты же экономист, вот и крутись. Моё дело зарабатывать. Проблема была в том, что зарабатывал Игорь не густо. Его сфера продаж оказалась работой менеджером в магазине бытовой техники. Зарплата была небольшой, и половину её Игорь тратил на представительские расходы — костюмы, туфли, обеды в кафе с коллегами. «Мне надо выглядеть», — объяснял он, — когда Наталья робко интересовалась, зачем ему третий пиджак. «Я же не грузчик. Клиенты должны видеть успешного человека». Наталья кивала и работала ещё больше. Подрабатывала вечерами, брала дополнительные проекты. Она верила, что это временные трудности, что скоро всё наладится. Через два года после свадьбы Галина Петровна переехала к ним. «Временно», как она сказала.
На самом деле, навсегда. «Мне в моём городе делать нечего», — объявила она, заявившись с тремя чемоданами и клеткой с попугаем. «Квартиру я сдала. Буду вам помогать по хозяйству». Заодно и присмотрю, чтобы невестка моего сына голодом не морила. Наталья не морила. Она готовила каждый день после работы, убирала квартиру по выходным, стирала и гладила. Но Галине Петровне всё было не так. Опять курица сухая. У тебя руки не из того места растут. Пыль на подоконнике. В приличных домах так не живут. Рубашку Игорючку помяла. Он же не бомж, чтобы в мятом ходить. Наталья терпела. Она убеждала себя, что свекровь — пожилой человек, что ей нужно уважение, что семья — это терпение и компромиссы.
Но компромиссы почему-то всегда были односторонними. Игорь в конфликты не вмешивался. Когда Наталья пыталась пожаловаться, он морщился. «Ну что ты как маленькая? Мать есть мать. Потерпи». Она терпела. Год, два, три. Терпела, когда свекровь забрала себе лучшую комнату в их двухкомнатной квартире. Терпела, когда Галина Петровна начала командовать ею как прислугой. терпела, когда муж всё реже приходил домой вовремя, всё чаще задерживался на работе допоздна. Через пять лет Наталья перестала узнавать себя в зеркале. Куда делась та молодая женщина, которая смеялась и верила в счастье? На неё смотрела усталое, постаревшее лицо с тёмными кругами под глазами и поджатыми губами. Родители звонили всё реже. Отец каждый раз спрашивал, «Как ты, дочка?»
«Всё хорошо?» И Наталья отвечала, «Хорошо, папа, всё хорошо». Она врала. Врала им и себе. Потому что признать правду означало признать, что она потратила годы жизни на человека, который её не ценит. Что отец был прав. Что она совершила страшную ошибку. Шесть лет назад появилась квартира. Игорь пришёл домой возбуждённый, с горящими глазами. «Наташка, есть вариант!» — закричал он с порога. «Квартира! Трёшка в хорошем районе, рядом с метро. И цена — сказка!» Наталья насторожилась. За годы брака она научилась не доверять восторгам мужа. Обычно они заканчивались финансовой катастрофой. «Откуда такая цена?» — спросила она осторожно. «Знакомый продаёт. Срочно нужны деньги, поэтому отдаёт ниже рынка».
Но надо решать сейчас, иначе уведут. Наталья попросила. Документы. Игорь отмахнулся. Какие документы? Я же говорю, знакомый. Мы с ним сто лет работаем. Проверенный человек. Не веришь мне? Не верь. Но такой шанс раз в жизни бывает. Наталья думала три дня. Она хотела посмотреть квартиру, почитать договор, посоветоваться с юристом. Но Игорь давил. Завтра последний день. Если не внесём задаток, всё, прощай, мечта». В итоге Наталья сдалась. Она сняла все свои накопления, 200 тысяч рублей, которые откладывала несколько лет, отказывая себе во всём. Отдала Игорю. «Это первый взнос», — сказал он. «Остальное — ипотека. Я всё оформлю». Он действительно всё оформил.
Через неделю они переехали в новую квартиру. Трёхкомнатная с высокими потолками в сталинском доме. Галина Петровна заняла самую большую комнату, Наталья с Игорем поменьше. «Теперь будем платить ипотеку», — объявил Игорь. «30 тысяч в месяц. Давай так. Ты отдаёшь мне деньги, а я плачу в банк. Не хочу тебя грузить беготней». Наталья согласилась. Она была так рада, что у них наконец-то своё жильё, что не задавала лишних вопросов. Каждый месяц она отдавала мужу 30 000 рублей, иногда 35, когда он говорил, что нужно внести больше, чтобы быстрее закрыть, иногда 40, когда возникали какие-то дополнительные платежи. За 6 лет она отдала ему больше 2,5 миллионов рублей и ни разу не видела ни одного банковского документа. Когда она спрашивала, Игорь злился. «Ты что, не доверяешь мне?»
Я твой муж, а не мошенник с улицы. И Наталья верила. Или заставляла себя верить. Три месяца назад случилось то, что перевернуло её жизнь. Наталья возвращалась с работы раньше обычного, совещание отменили. Она вошла в квартиру. Тихо, чтобы не разбудить свекровь, которая в это время обычно дремала. Из комнаты Галины Петровны доносились голоса. «Сестра твоя звонила», — говорила свекровь. Спрашивает, когда следующий перевод. Говорит, что ей на ремонт не хватает. «Скажи, что на следующей неделе», — ответил голос Игоря. «Наташка зарплату получит, я ей скажу, что в банк нужно больше внести. Какой-нибудь платёж выдумаю». «А если она проверять начнёт?» «Не начнёт. Она же мне верит. За 12 лет ни разу выписку не попросила». «Дура». Они засмеялись. Оба.
Наталья стояла в коридоре, прислонившись к стене. Ноги не держали. В ушах шумело. Она не могла поверить в то, что услышала. Сестра Игоря, Светлана, жила в другом городе. Наталья видела её всего несколько раз. На свадьбе и на каких-то семейных праздниках. Знала, что Светлана замужем, что у неё трое детей, что живут они небогато. Иногда Галина Петровна говорила, что бедная Светочка еле концы с концами сводит. И Наталья сочувствовала. Теперь она поняла, на чьи деньги сводит концы бедная Светочка. Наталья тихо вышла из квартиры. Она гуляла по городу до позднего вечера, пытаясь осмыслить услышанное. Первым порывом было ворваться, устроить скандал, выгнать их всех. Но потом она остыла. Она была экономистом.
Она умела считать и анализировать. И сейчас ей нужны были факты, а не эмоции. На следующий день Наталья начала свое расследование. Первым делом она позвонила в банк, который, по словам Игоря, выдал им ипотеку. «Добрый день. Хотела бы узнать информацию по своему кредитному договору. Назовите номер договора или фамилию заемщика. Воронцов Игорь Николаевич». Пауза. Стук клавиш. «Простите, но у нас нет клиента с такими данными. Вы уверены, что кредит оформлен в нашем банке?» Наталья была уверена. Игорь сто раз называл этот банк, показывал ей бумаги с логотипом. «Может, на мою фамилию?» «Воронцова Наталья Сергеевна». «Минуту». «Нет, тоже ничего нет. Ни ипотеки, ни потребительского кредита».
«Вы точно обращались к нам?» Наталья медленно положила трубку. Руки дрожали. Потом она позвонила в ещё три банка. Результат был тот же. Никакой ипотеки на их имена не существовало. Два с половиной миллиона рублей. Шесть лет ежемесячных платежей. И всё это уходило не на квартиру. Но если не на квартиру, то кому принадлежит жильё, в котором они живут? Наталья понимала, что должна узнать правду. Но как? Документы на квартиру хранились у Игоря. Точнее, он говорил, что хранятся. На самом деле Наталья никогда их не видела. Она решила действовать осторожно. Нельзя было показать мужу, что она что-то подозревает. Нужно было собрать доказательства. Следующие три месяца превратились в ад. Наталья жила двойной жизнью.
Внешне всё оставалось по-прежнему. Она готовила ужины, улыбалась мужу, выслушивала придирки свекрови. Внутри она кипела от ярости и обиды, но не давала этому выхода. По вечерам, когда Игорь засыпал перед телевизором, а Галина Петровна уходила в свою комнату, Наталья тихо обыскивала квартиру. Она искала документы, банковские выписки, что угодно, что могло пролить свет на правду. Она нашла немного. Несколько распечаток с логотипом банка, которые при ближайшем рассмотрении оказались грубыми подделками. Наталья сама работала с банками и видела, как выглядят настоящие документы. Квитанции об оплате коммунальных услуг. В них собственником. Значился какой-то Сидоров Пётр Михайлович. Сидоров. Кто это? Наталья начала искать. Осторожно, чтобы не спугнуть мужа.
Она узнала, что Пётр Михайлович Сидоров, бывший владелец квартиры, который сдаёт её уже много лет. Он уехал в другой город к детям, а жильё используют как источник дохода. Они жили на съёмной квартире. Всё это время. Не было никакой ипотеки. Игорь просто платил аренду, а разницу между арендой и ипотечным платежом отправлял сестре. Наталья несколько дней ходила как пришибленная. Её мир рухнул. Всё, во что она верила, оказалось ложью. Но она не плакала. Не устраивала истерик. Она планировала. Наталья никогда не была терпилой, хотя со стороны могло показаться иначе. Она терпела, да, но не потому, что была слабой. Она терпела, потому что верила, что строит семью, что её жертвы имеют смысл. Теперь, когда пелена спала с глаз,
Она увидела ситуацию кристально ясно. Её использовали. Все эти годы она была дойной коровой для семейки Воронцовых. И она собиралась заставить их заплатить. Первым делом нужно было найти хозяина квартиры и выяснить реальное положение дел. Потом собрать доказательства мошенничества. Потом решить, что делать. Но жизнь внесла свои коррективы. Месяц назад позвонила мама. «Наташенька», — голос Людмилы Ивановны звучал слабо и прерывисто. «Мне тут врачи сказали». «Сердце пошаливает. Хотят обследование делать. Говорят, в городе у вас больница хорошая, специалисты». «Мам, приезжай», — сказала Наталья, не раздумывая. «Завтра же». «А удобно? Галина Петровна не будет против?» «Это мой дом».
Я решаю, кому здесь быть. Наталья сама удивилась жесткости в своем голосе. Раньше она бы начала мяться, придумывать отговорки, бояться реакции свекрови. Теперь ей было плевать. Людмила Ивановна приехала через три дня. Худенькая, бледная, с трясущимися руками. Наталья ужаснулась, увидев, как сдала мать за последний год. Они виделись редко. Наталья работала без продыху, Да и Игорь не любил, когда тёща приезжала. «Кислятину разводят своим нытьём», — говорил он. Отец приехать не смог. Он сам недавно перенёс операцию на колени и пока не мог далеко ездить. Но обещал прибыть через пару недель, к юбилею. К юбилею. Наталья совсем забыла. Через две недели их двенадцатая годовщина свадьбы.
Свекровь уже месяц жужжала над духом, что нужно отметить как следует, что не гоже графской семье Воронцовых праздновать абы как. Наталья не хотела ничего праздновать. Она хотела развестись и выгнать этих людей своей жизни. Но пока мама была здесь, пока шло обследование, она решила подождать. Не хотела добавлять матери стресса. Появление Людмилы Ивановны свекровь восприняла предсказуемо. «О, приживалка явилась», — объявила Галина Петровна в первый же вечер. «И долго ты собираешься тут обитать? У нас не гостиница». «Мама, это моя мать», — твёрдо сказала Наталья. «Она здесь будет столько, сколько нужно». «Твоя мать?» — свекровь театрально всплеснула руками. «А что, у тебя есть мать?»
— Что-то за 12 лет она носа не казала. Только по телефону квакала. «А теперь, когда кризис у неё, пожалуйста, примите и обласкайте». «Галина Петровна», — тихо сказала Людмила Ивановна, вжимаясь в стул. «Я не хочу никого обременять. Я могу в гостиницу». «Мама, сиди», — Наталья сжала её руку. «Ты никуда не пойдёшь. Это мой дом, и я решаю». «Твой дом?» — Галина Петровна расхохоталась. Ой, не смеши, это дом Воронцовых на наши деньги куплен. Ты тут, никто и звать тебя никак. Наталья прикусила язык. Она знала правду. Но время для разоблачения ещё не пришло. Следующие две недели превратились в пытку. Галина Петровна не упускала случая поддеть Людмилу Ивановну. Игорь поддакивал матери. Наталья защищала маму,
Но силы были неравны. Людмила Ивановна тихо плакала по ночам. Наталья слышала через стену и скрипела зубами от бессильной ярости. «Скоро», — говорила она себя, — «скоро всё изменится. Надо только дождаться». Она продолжала собирать информацию. Ей удалось найти номер телефона Сидорова, настоящего владельца квартиры. Но позвонить она не решалась. Боялась спугнуть. Боялась, что если правда выйдет наружу раньше времени, у неё не будет козырей. А потом пришло то сообщение. Спроси у мужа, куда он ездит каждую среду, и почему твои деньги уходят не туда, куда ты думаешь. Наталья не знала, кто это прислал. Доброжелатель? Враг? Кто-то, кто хотел её предупредить, или кто-то, кто хотел устроить скандал?
Она начала вспоминать. Действительно, по средам Игорь приходил позже обычного. Говорил, что задерживается на работе, что совещание, что клиенты. Она никогда не проверяла. Наталья решила проверить. В следующую среду она отпросилась с работы пораньше и поехала к магазину, где работал муж. Села в машину напротив и стала ждать. В пять часов Игорь вышел из магазина. Но вместо того, чтобы пойти к своей машине, он огляделся по сторонам и быстрым шагом направился к остановке. Сел в маршрутку и уехал. Наталья поехала за ним. Маршрутка привезла Игоря на окраину города в район новостроек. Он вышел у высотного жилого комплекса, снова огляделся и зашел. Подъезд.
Наталья запарковалась неподалёку и стала ждать. Через час Игорь вышел. Он был не один. Рядом с ним шла женщина, молодая, лет 30, с длинными светлыми волосами. Они смеялись. Игорь что-то говорил, женщина била его по плечу с притворным возмущением. Потом Игорь наклонился и поцеловал её. Не в щёку, в губы. Долго, со вкусом. Наталья сидела в машине и смотрела на это. Она не чувствовала ничего. Ни боли, ни ревности, ни гнева, только холодное, спокойное понимание. Всё кончено. Она сфотографировала их на телефон. Несколько снимков с разных ракурсов. Потом дождалась, пока Игорь уйдёт, и вышла из машины. Женщина ещё стояла у подъезда, проверяла что-то в телефоне.
Наталья подошла к ней. «Здравствуйте», — сказала она спокойно. «Вы должна быть подруга моего мужа?» Женщина подняла глаза. Ее лицо вытянулось. «Простите?» «Игорь Воронцов, мой муж. Я видела, как вы целовались». Женщина побледнела. «Вы… вы его жена?» «Двенадцать лет. А вы сколько?» Женщина молчала. Потом вдруг расплакалась. «Я не знала. Клянусь, я не знала, что он женат. Он сказал, что разведён, что жена его бросила, что он один». Наталья смотрела на неё без сочувствия. «Как давно вы встречаетесь?» «Год. Почти год. Он снимает мне эту квартиру. Платит за всё. Обещал, что скоро мы поженимся». «Платит?»
Конечно, платит. На деньги Натальи. «У меня к вам только один вопрос», — сказала Наталья. «Сколько он вам даёт в месяц?» Женщина назвала цифру. «Двадцать тысяч. Аренда квартиры плюс на карманные расходы». Наталья кивнула. «Спасибо за честность. Можете продолжать с ним встречаться. Мне всё равно. Но знайте, он не просто женат. Он живёт за счёт жены». Каждый рубль, который он вам даёт, это мои деньги. Она развернулась и пошла к машине. Женщина что-то кричала вслед, но Наталья не слушала. Теперь картина была полной. Два с половиной миллиона на несуществующую ипотеку. Деньги уходили сестре Игоря.
Ещё несколько сотен тысяч на содержание любовницы, плюс аренда квартиры, которую Наталья считала своей собственностью, плюс все дополнительные расходы, инвестиции, срочные займы за 12 лет. Наталья посчитала. Получалось больше 4 миллионов рублей. Всё, что она заработала за годы брака. Она не плакала. Она не кричала. Она села в машину и поехала домой, составляя в голове план. Юбилей через три дня. Галина Петровна уже заказала торт и пригласила соседей посмотреть на образцовую семью Воронцовых. Игорь купил себе новый костюм. На деньги Натальи, разумеется. Наталья решила, пусть будет юбилей. Пусть соберутся все. Пусть Галина Петровна покрасуется перед соседями. А потом? Потом они узнают, с кем связались. Накануне юбилея Наталья позвонила отцу. «Папа, ты сможешь приехать завтра?»
«Завтра?» — Виктор Степанович помолчал. «Нога ещё болит, но если надо…» «Надо, папа. Очень надо». «Что случилось, дочка?» «Голос у тебя странный». «Ничего не случилось. Просто хочу, чтобы ты был. Только приезжай ближе к вечеру, ладно?» «Часам к семи. И не звони, не предупреждай. Пусть будет сюрприз». «Наташа, что ты задумала?» «Доверься мне, папа, пожалуйста». Отец долго молчал, потом вздохнул. «Хорошо, буду к семи». Наталья положила трубку и улыбнулась. Впервые за три месяца. Она позвонила ещё по одному номеру. Тому самому, который нашла в документах. Сидоров Пётр Михайлович, настоящий владелец квартиры. «Алло, здравствуйте. Меня зовут Наталья Воронцова. Я живу в вашей квартире на улице Строителей».
Могу я с вами поговорить?» Разговор длился полчаса. Когда Наталья повесила трубку, она знала всё. Квартира никогда не продавалась. Игорь снял её шесть лет назад, представившись молодым специалистом, которому нужно временное жильё. Договор аренды был оформлен на него, Наталья нигде не фигурировала. Арендная плата составляла 15 тысяч в месяц, вдвое меньше, чем ипотечный платёж. Пётр Михайлович согласился приехать на следующий день. Он сказал, что давно хотел проверить квартиру, но всё не мог выбраться. Наталья попросила его прийти к 7 вечера. Всё сходилось. Отец, владелец квартиры, гости — все соберутся к 7. И тогда… Наталья не знала точно, что произойдёт. Но она была готова ко всему. Утро юбилея началось с суеты.
Галина Петровна командовала парадом. «Наталья, почему скатерть не постирана?» «Позорище! К нам гости придут!» «Наталья, где серебряные приборы? Не можем же мы есть этими жестянками!» «Наталья, торт привезли? Проверь, чтобы без изъянов, а то в прошлый раз розочки кривые были!» Наталья молча выполняла указания. Она была спокойна. Даже слишком спокойна. Это заметила мама. «Доченька, ты как себя чувствуешь?» Людмила Ивановна тронула её за руку. «Бледная какая-то». «Всё хорошо, мам. Сегодня всё изменится». «Что изменится?» «Увидишь». К шести вечера стол был накрыт. Утка запечённая, салаты, пироги. Наталья провела у плиты пять часов.
Игорь уже надел свой новый костюм и прохаживался по квартире с бокалом вина. «Неплохо», — снисходительно сказал он, оглядывая стол. «Для тебя даже хорошо». «Рада, что одобряешь», — ответила Наталья без выражения. Первые гости начали приходить. Соседки, которых пригласила Галина Петровна, пара коллег Игоря, все рассыпались в комплиментах. «Какой стол? Какая квартира? Вы такая хозяюшка, Наташенька!» Наталья улыбалась и кивала. Она ждала. Без 15,7 Галина Петровна подняла бокал. «Дорогие гости, сегодня мы отмечаем знаменательную дату — 12 лет со дня свадьбы моего сына и нашей Наташи». Она чуть запнулась на слове «нашей». «12 лет — это никелевая свадьба, крепкая, как никель, и наша семья крепкая».
Мы, Воронцовы, умеем строить отношения. Гости захлопали. Игорь самодовольно кивал. «А теперь, — продолжила Галина Петровна, — хочу сказать тост за сына. За Игорёчка, который несёт на себе бремя кормильца семьи, который обеспечивает нас, женщин, всем необходимым, который…» Она не договорила. В дверь позвонили. «Кто это?» — нахмурился Игорь. Вроде всех уже пригласили. «Я открою», — сказала Наталья. Она подошла к двери. За ней стоял пожилой мужчина в клетчатой рубашке и джинсах — Пётр Михайлович Сидоров. «Добрый вечер. Вы Наталья?» «Я Сидоров, владелец квартиры». «Спасибо, что приехали. Проходите». Наталья провела его в гостиную.
Галина Петровна замолкла на полуслове, увидев незнакомца. «А это кто?» — спросила она резко. «Мы никого больше не ждали». «Это Пётр Михайлович», — сказала Наталья. «Владелец этой квартиры». В комнате стало тихо. «Что за бред?» — Игорь вскочил. «Какой владелец? Это наша квартира!» Сидоров посмотрел на него с удивлением. «Молодой человек, вы меня с кем-то путаете? Это моя квартира. Я сдаю ее вам в аренду уже шесть лет. Вот договор, если не верите». Он протянул папку с документами. Игорь побледнел. «Это… это недоразумение». «Недоразумение?» – переспросила нотарья. «А как же ипотека, которую мы якобы платим?» Гости начали переглядываться.
Соседки зашептались. «Какая ипотека?» — не понял Сидоров. «У нас договор аренды. Пятнадцать тысяч в месяц». «Пятнадцать?» — Наталья повернулась к мужу. «А ты брал с меня тридцать, сорок. Говорил, на ипотеку. Куда шли остальные деньги, дорогой?» Игорь открыл рот, но не нашёл слов. «Это провокация!» — взвизнула Галина Петровна. «Эта женщина врёт». Она хочет опозорить нашу семью. — Правда? — Наталья достала телефон. — А это тоже провокация? Она показала фотографии. Игорь с любовницей. Поцелую подъезда, объятия. — Твоя любовница сказала, что ты платишь ей 20 тысяч в месяц. На моём деньги, разумеется. Гости ахнули. Соседки прикрыли рты руками. — Ты…
«Ты следила за мной», — прошипел Игорь. Я искала правду и нашла. Вот что я ещё нашла. Наталья открыла выписку со своего счёта, которую сделала в банке. «За шесть лет я перевела тебе больше двух миллионов рублей с пометкой «Ипотека». Только вот ипотеки никакой нет. А деньги, как я слышала из твоего разговора с матерью, уходили сестре». На чью ипотеку ты брал у меня деньги, дорогой?» «Это семейное дело!» — заорала Галина Петровна. «Ты не имеешь права лезть!» «Я имею право знать, куда уходят мои заработанные деньги». «Твои деньги?» — Игорь расхохотался. «Ты что о себе возомнила? Ты никто. Приживалка. Мы тебя подобрали, дали крышу над головой». «Крышу?» — перебила Наталья.
Эту крышу оплачиваю я. Всё, что есть в этом доме, куплено на мои деньги. Твой костюм — на мои деньги. Украшения твоей матери — на мои деньги. Еда на этом столе — на мои деньги. Замолчи. Игорь шагнул к ней. «Не кричи на дочь!» Тихий голос прозвучал от двери. Все обернулись. Людмила Ивановна стояла, вцепившись в спинку стула. Её лицо было бледным, но глаза горели. «Не смей кричать на мою дочь», — повторила она. Игорь медленно повернулся к ней. «А ты вообще молчи, приживалка». Его лицо перекосилось от злости. «Неделю тут сидишь, жрёшь наш хлеб, воду льёшь, надоело уже». «Игорь, успокойся», — попыталась вмешаться Наталья. «Заткнись», — он оттолкнул её и двинулся к Людмиле Ивановне.
«Ты думаешь, раз ты мать моей жены, можешь тут командовать?» «Да ты…» Он не договорил. Его рука взлетела и с размаху ударила Людмилу Ивановну по щеке. Старая женщина охнула и упала на стул. Очки слетели на пол. «Это ты ещё легко отделалась?» — заорал Игорь. «Не забудь заплатить за ипотеку моей сестры». И тут Галина Петровна встала. Она захлопала в ладоши. Её лицо сияло восторгом. «Умница, сынок! Покажи им власть нашей семьи! Пусть знают своё место!» В гостиной повисла мёртвая тишина. Гости замерли, не веря своим глазам. Соседки прижали ладони к губам. Наталья смотрела на красный след на щеке матери, на ухмыляющегося мужа, на свекровь, которая аплодировала, словно на представлении. И в этот момент она услышала скрип. Дверь в гостиную, которую она оставила приоткрытой,
Медленно отворилось. На пороге стоял Виктор Степанович. Он был в своем старом кителе с погонами подполковника. Высокий, широкоплечий, с тяжелым взглядом человека, который повидал на своем веку всякое. Его кулаки были сжаты. Он стоял там уже несколько минут. Он видел все. И он молчал. Это молчание было страшнее любого крика. Игорь обернулся. Его лицо из красного стало белым, мёртвенно белым. «Виктор Степанович», — пролепетал он, — «я… это не то, что вы подумали». Виктор Степанович сделал шаг вперёд. Половицы скрипнули под его весом. Галина Петровна перестала хлопать. Её улыбка сползла с лица, как грим под дождём.
— Ты… — медленно произнёс Виктор Степанович. «Ты ударил мою жену». Игорь попятился. «Это… это она первая начала». «Ты ударил мою жену». Каждое слово падало, как удар молота. Игорь бросил затравленный взгляд на окно. Первый этаж, кусты под окном. Можно выпрыгнуть. Галина Петровна думала о том же. «Сынок», — прошептала она, — «бежим». Они рванули к окну одновременно. Игорь добрался первым, распахнул створки и буквально вывалился наружу, упав в кусты шиповника. Галина Петровна полезла следом, застряла, задрыгала ногами в воздухе. «Помогите!» — визжала она. «Сынок!» Игорь снаружи схватил её за руки и дёрнул.
С треском и визгом она вывалилась наружу, прямо в грязь цветочной клумбы. Виктор Степанович не торопился. Он спокойно подошёл к окну, посмотрел на убегающие фигуры. «Далеко не уйдут», — сказал он тихо, — и вышел из квартиры. Наталья стояла посреди гостиной, держа за руку плачущую мать. Гости молчали. Пётр Михайлович неловко переминался с ноги на ногу. «Извините за беспокойство», — пробормотал он. «Я, пожалуй, пойду». «Подождите», — сказал Наталья. «Нам нужно обсудить условия расторжения договора аренды». Она была спокойна. Абсолютно спокойна. Всё только начиналось. Гости расходились молча, стараясь не встречаться взглядами ни с Натальей, ни друг с другом.
Соседки, которые ещё час назад восхищались образцовой семьёй Воронцовых, теперь прятали глаза и бормотали что-то про срочные дела. Коллеги Игоря испарились первыми, буквально растворились в воздухе, едва Виктор Степанович вышел за дверь. Пётр Михайлович Сидоров топтался в прихожей, не зная, уйти ему или остаться. «Наталья Сергеевна, — наконец решился он, — Я понимаю, что сейчас не время, но… Договор аренды. Ваш муж задолжал мне за три месяца. 45 тысяч. Наталья посмотрела на него. Ещё один долг. Ещё одна ложь Игоря. «Я заплачу», — сказала она устало. «Завтра переведу. Оставьте реквизиты». «И ещё», — Сидоров замялся, — «мне бы квартиру освободить».
Я её продавать собрался. Покупатель есть, ждёт. Сколько у меня времени? Месяц, максимум полтора. Простите. Наталья кивнула. Месяц на то, чтобы найти новое жильё, разобраться с долгами мужа и начать жизнь заново. Что ж, бывало и хуже. Когда последний гость ушёл, она вернулась в гостиную. Мама сидела на диване, прижимая к щеке мокрое полотенце. След от пощечина уже начал синить. «Мамочка», — Наталья опустилась рядом, обняла её. «Прости меня. Прости, что я привела в нашу жизнь этих людей». «Доченька, ты ни в чём не виновата», — Людмила Ивановна погладила её по голове. «Ты любила. Разве можно винить за любовь?» «Можно винить за слепоту».
Любовь всегда слепа, иначе это не любовь. Они сидели так несколько минут, обнявшись, как в детстве. Потом Наталья встрепенулась. «Папа». Он ушёл за ними, уже полчаса прошло. Она схватила телефон, набрала номер отца. Длинные гудки, никто не отвечал. «Мам, я пойду поищу его. Посиди здесь, закройся на замок». Наташа, не надо. Пусть милиция. Но Наталья уже выбежала из квартиры. На улице было темно. Фонари горели через один, отбрасывая желтые пятна света на мокрый асфальт. Недавно прошел дождь, и в воздухе пахло озоном и прелой листвой. Наталья огляделась. Куда они могли побежать?
Игорь был трусом, он бы не пошёл в открытую конфронтацию с её отцом. Значит, прятался. Но где? Она двинулась вдоль дома, заглядывая за кусты в подворотни, дошла до угла и услышала голоса. За трансформаторной будкой в тени стоял Виктор Степанович. Перед ним, прижавшись спиной к кирпичной стене, скорчился Игорь. Рядом на земле сидела Галина Петровна. Её леопардовое платье было перемазано грязью, прическа растрёпана. «И вот что я тебе скажу, сынок». Голос отца был тихим и ровным, но от этого ещё более жутким. «Ты сейчас поедешь в отделение и напишешь явку с повинной. Мошенничество, статья 159. Срок до шести лет». «Я… я не мошенник».
Голос Игоря срывался на виск. «Это семейное дело, внутренние разборки». «Семейное дело — это когда ты у жены сотню занял и забыл отдать. А когда ты шесть лет выкачивал из неё деньги под видом ипотеки, это мошенничество. В особо крупном размере». «Докажите ещё». «Докажу. У меня знакомых в органах хватает. И в банках тоже». Все твои переводы на сестру, как на ладони. Думаешь, я просто так дочери советовал за тебя не выходить? Я ещё тогда тебя пробил. Знал, что ты мутный. Но она не послушала. Виктор Степанович сделал шаг вперёд. Игорь вжался в стену ещё сильнее. Но это ладно. Деньги — бумажки. Их заработать можно. А вот что ты мою жену ударил,
Это я тебе никогда не прощу». «Я… я случайно. Я не хотел». «Случайно?» Виктор Степанович наклонился к нему. «Ты размахнулся и ударил пожилую женщину по лицу. При свидетелях. Какая же это случайность?» «Это она виновата», — взвизгнула с земли Галина Петровна. «Это ваша нищенка. Сидела тут, жрала наш хлеб, еще и права качала». Виктор Степанович медленно повернулся к ней. «А вы, мадам, вообще помолчите. Я видел, как вы аплодировали. Слышал ваши слова. Покажи им власть нашей семьи. Так кажется?» Галина Петровна осеклась. «Знаете, что самое смешное?» — продолжил он. «Я ведь проверил вашу графскую родословную. Еще 12 лет назад, когда вы начали трепаться про дворянские корни.
Хотите знать, что я нашёл? Молчание. Ваш прадед, мадам, был конюхом в имении графа Воронцова. Не графом. Конюхом. Лошадям хвосты чистил. А фамилию взял от господ. Так тогда часто делали. Вся ваша голубая кровь, выдумка. Вы такие же крестьяне, как и все. Это ложь, Галина Петровна вскочила на ноги. «Клевета, я буду жаловаться». «Жалуйтесь, в полицию, которая уже едет сюда». Наталья услышала вдалеке вой сирены. Он приближался. «Ты вызвал ментов?» Игорь рванулся было бежать, но Виктор Степанович одним движением схватил его за воротник и припечатал обратно к стене. «Сиди, или я тебе ноги переломаю, и тогда уже точно никуда не убежишь».
Наталья вышла из-за угла. «Папа». Виктор Степанович обернулся. Его лицо смягчилось. «Дочка, ты зачем сюда пришла?» «Иди домой, к маме». «Я хотел убедиться, что ты в порядке». «Со мной всё хорошо. А вот с этими…» Он кивнул на съёжившуюся парочку. «Сейчас будут разбираться компетентные органы». Полицейская машина завернула за угол, осветив их фарами. Из неё вышли двое в форме. «Виктор Степаныч!» — один из полицейских молодой сержант козырнул. «Вызов получили. Что тут у вас?» «Вот Серёжа задержал. Этот…» — он указал на Игоря. «Нанёс побои моей супруге. При свидетелях». «Статья 116. Побои».
Плюс есть основания полагать мошенничество в особо крупном размере. Статья 159, часть 4. Серьёзные обвинения. Серьёзные люди. Сержант посмотрел на Игоря. Тот трясся, как осиновый лист. «Это недоразумение», — залепетал он. «Это семейные разборки. Тёща сама полезла. Я защищался». «В отделении разберёмся». Сержант достал наручники. «Руки!» «Я требую адвоката». «Будет тебе адвокат. Руки, я сказал». Игорь протянул трясущиеся руки. Наручники защёкнулись. «А эту?» Второй полицейский кивнул на Галину Петровну, которая сидела на земле, размазывая слёзы по лицу. «Эту тоже заберите, как соучастницу. И как свидетельницу».
«Я ничего не делала», — завопила свекровь. «Я просто сидела. За что меня?» «За подстрекательство», — холодно ответил Виктор Степанович. «Вы публично одобрили насилие над пожилой женщиной. Это тянет на соучастие». Галину Петровну подняли с земли. Она вырывалась, кричала что-то про произвол и месть, но её запихнули в машину вслед за сыном. Когда машина уехала, Виктор Степанович повернулся к дочери. «Пойдём домой. Мама волнуется». Они шли по тёмной улице молча. Наталья не знала, что сказать. Столько лет она жила во лжи, и только сейчас туман начал рассеиваться. «Папа», — наконец произнесла она, — «ты знал. Всё это время». Подозревал. Доказательств не было.
Почему не сказал? Виктор Степанович остановился. Посмотрел на неё не как подполковник на подозреваемого, а как отец на любимую дочь. А ты бы поверила. Двенадцать лет назад, когда глаза горели, когда свадьба на носу, ты бы поверила, если бы я сказал, «Дочка, твой жених — мошенник» и «Альфонс». Наталья опустила голову. Нет, не поверила бы. Вот и я так думал. Поэтому молчал, ждал, когда сама увидишь. Двенадцать лет ждал? Хоть тридцать бы ждал. Ты моя дочь. Я всегда рядом, даже когда ты этого не видишь. Они вернулись домой. Людмила Ивановна бросилась к мужу, обняла, заплакала.
Виктор Степанович неловко гладил её по спине, приговаривая, «Ну всё, всё, Люся, всё закончилось». Наталья смотрела на родителей и думала, «Вот она, настоящая семья». Не та показуха, которую устраивали Воронцовы, не графские замашки и дешёвая бижутерия, а вот эта — тихая любовь, верность, забота. То, чего у неё с Игорем никогда не было. Ночь прошла беспокойно. Наталья почти не спала. Она лежала в темноте и думала о том, что делать дальше. Квартиру придётся освободить, это раз. Нужно найти новое жильё. На съём денег хватит, но ненадолго. Долги Игоря — это два. 45 тысяч Сидорову. Плюс наверняка всплывут ещё. Она знала мужа. Он брал в долг у всех, кто давал.
Развод — это три. Нужно найти адвоката, подать заявление, разделить имущество. Хотя какое там имущество? Мебель в съёмной квартире. Её одежда и его костюмы. И главное — деньги. Четыре миллиона, которые Игорь выкачал из неё за 12 лет. Можно ли их вернуть? Реально ли это? Утром Наталья встала с больной головой и твёрдым намерением действовать. Она позвонила на работу, взяла отгул и поехала в полицию. Игоря и Галину Петровну продержали в отделении до утра, а потом отпустили под подписку о невыезде. Когда Наталья приехала, они уже ушли. «Дело возбудили?» — спросила она у дежурного. «По факту побоев — да. По мошенничеству — пока проверка».
Нужны официальные доказательства для суда. Какие именно? Банковские выписки, свидетельские показания, договоры — всё, что подтверждает, что деньги выманивались обманным путём. Наталья кивнула. Доказательства. Их нужно собрать. Она поехала в банк. Тот самый, в который, по словам Игоря, она платила ипотеку. Девушка на ресепшене посмотрела на неё с сочувствием. «Я уже объясняла по телефону. У нас нет кредитов на ваше имя или на имя вашего супруга. Мне нужна официальная справка для суда». «Хорошо, подождите». Через полчаса Наталья держала в руках документ с печатью банка. Кредитные обязательства на имя Воронцова И.Н. и Воронцовой Н.С. отсутствуют.
Это было первое доказательство. Дальше она поехала в Росреестр. Запросила выписку на квартиру, в которой они жили. «Собственник — Сидоров Петр Михайлович», — сообщила сотрудница, — «с 2001 года. Никаких сделок с тех пор не зарегистрировано». Второе доказательство. Потом в банк, где у Игоря был счёт. Здесь было сложнее. Наталья не имела права запрашивать информацию о счетах мужа без его согласия или решения суда. Но у неё был козырь. «Мне нужна официальная выписка по моему счёту с печатью. Для суда. За последние шесть лет. Минуту». Через полчаса Наталья получила заверенную пачку бумаг. Те же 234 перевода на счёт Игоря, которые она уже видела в онлайн-банке.
Но теперь с печатями и подписями. Документ для суда. Это было главное доказательство того, что она добросовестно отдавала деньги на ипотеку. Но Наталье нужно было больше. Подслушанный разговор — не. Доказательство. Слова любовницы — тоже. Нужные документы. И тут она вспомнила. Игорь убежал через окно. Без вещей. Без телефона. Она вернулась домой и нашла его смартфон на тумбочке в прихожей. Пароль она знала. Дата рождения свекрови. Игорь никогда не отличался фантазией. Наталья открыла переписку со Светланой. Я обомлела. «Свет, скинь ещё тридцатку. Наташка зарплату получила. Я ей скажу, что в банк нужно больше внести». «Окей, братик. Только не палься».
Твоя дура когда-нибудь догадается?» «Не догадается. Она мне верит как Богу». Наталья сделала скриншоты. Десятки скриншотов. Это было третье доказательство и самое убийственное. Она отправила всю адвокату, которого порекомендовал отец. Молодой, но толковый парень, специалист по семейным делам. «Это бомба», — сказал он, просмотрев материалы. С такими доказательствами можно не только развод получить, но и взыскать ущерб. Мошенничество в особо крупном — это до десяти лет лишения свободы. «Мне не нужно, чтобы он сидел», — сказала Наталья. «Мне нужно вернуть деньги». «Деньги», — адвокат задумался, — «сложнее. Он вряд ли что-то накопил. Все уходило сестре и любовнице».
Но можно попробовать обратить взыскание на имущество сестры, если докажем, что она была соучастницей. Докажем. Наталья вернулась домой с чувством, что делает правильное дело. Впервые за много лет она не плыла по течению. Она действовала. Родители встретили её на кухне. Мама готовила ужин, отец читал газету. Почти идиллия. если не считать синяка на маминой щеке. — Как съездила? — спросил Виктор Степанович. — Хорошо. Собрала доказательства. Адвокат говорит, дело выигрышное. — Это хорошо. Папа, Наталья. Села напротив него. — Расскажи мне про Воронцовых. Что ты тогда нарыл, 12 лет назад? Виктор Степанович отложил газету.
Снял очки, потер переносицу. «Тебе это правда нужно знать?» «Да». Он помолчал, собираясь с мыслями. Игорь Воронцов. Родился в поселке Красный Бор. Мать Галина, отец Николай. Отец умер, когда Игорю было 15. Официально сердечный приступ. Неофициально. Ходили слухи, что жена его отравила. Но доказать не смогли. Наталья похолодела. «Отравила?» «Слухи. Я же говорю, не доказано». Но соседи шептались. Мол, Галина была недовольна мужем, говорила, что он неудачник, что она заслуживает лучшего. А потом он внезапно умер, и она получила страховку. «И ты мне это не сказал?» «Что я должен был сказать?» «Дочка, не выходи за него. Его мать, возможно, отравила его отца? Без доказательств?»
Ты бы решила, что я сошёл с ума». Наталья молчала. Отец был прав. Она бы не поверила. «Дальше», — продолжил Виктор Степанович, — «после смерти отца Игорь и его сестра Светлана жили с матерью. Игорь несколько раз попадался на мелких кражах, но дела закрывали. Мать как-то договаривалась. Потом он переехал сюда, начал работать в магазине. И тут встретил тебя». Специально? Не знаю. Может, случайно. А может и нет. Ты ведь хорошо зарабатывала. Одинокая, неопытная, легко влюбляющаяся. Идеальная жертва. Наталья сжала кулаки. Идеальная жертва. Вот кем она была для него. А сестра? Светлана? Про неё мало что известно. Вышла замуж рано, родила троих детей.
Муж вроде бы работает на заводе, не пьёт. Живут небогато, но стабильно. По крайней мере, так было 12 лет назад. «Теперь живут богаче», — горько сказала Наталья. «На мои». «Деньги». Виктор Степанович накрыл её руку своей. «Мы их вернём, дочка. Обещаю». Следующие две недели прошли как в тумане. Наталья работала, собирала документы, Встречалась с адвокатом. Игорь несколько раз пытался с ней связаться, звонил, писал сообщение, она не отвечала. «Наташа, давай поговорим. Это всё можно объяснить». «Ты не понимаешь. Мать меня заставляла. Я не хотел». «Если ты подашь на развод, я расскажу всем, какая ты на самом деле. У тебя будут проблемы». Последнее сообщение она переслала адвокату. Тот ответил коротко.
Это шантаж. Ещё одно доказательство в нашу пользу. Галина Петровна тоже не сидела сложа руки. Она начала кампанию по восстановлению доброго имени Воронцовых. Ходила по соседям, рассказывала свою версию событий, мол, Наталья — истеричка и лгунья, она специально спровоцировала скандал, чтобы отобрать у бедного Игоречка квартиру. «Представляете, — говорила она доверительно, — она нас на улицу выгнала. в чём были, а мы ей всё дали — дом, семью, статус, неблагодарные. Некоторые верили, особенно те, кто не присутствовал на том злополучном юбилее, но большинство — нет. История уже разлетелась по району. Все знали, что Игорь ударил тёщу, что графская семья оказалась шайкой мошенников, что бывший подполковник милиции лично сдал зятя в полицию.
А потом произошло то, чего Наталья не ожидала. Ей позвонили с незнакомого номера. Женский голос, молодой и встревоженный. «Наталья Сергеевна, это Марина, Марина Кузнецова. Мы встречались у подъезда. Я… я девушка вашего мужа». Наталья едва не выронила телефон. «Скоро бывшего», — машинально поправила она. «Что вам нужно?» Мне нужно с вами поговорить. Это важно. Пожалуйста. Они встретились в кафе на следующий день. Марина оказалась симпатичной блондинкой лет 30, именно такой, какой Наталья её запомнила. Только теперь она выглядела измученной. Под глазами залегли тени. Спасибо, что пришли. Марина сжимала чашку кофе обеими руками. Я понимаю, вы меня ненавидите. Я вас не ненавижу.
Вы такая же жертва, как и я. Да, но…» Марина всхлипнула. Я должна была догадаться. Столько красных флагов было. Он никогда не знакомил меня с друзьями, никогда не приглашал к себе домой. Говорил, снимает комнату, неудобно. А я верила. Он умеет врать. В этом ему не откажешь. Дело не только в этом. Марина достала из сумочки конверт. Вот. Я нашла это у него в куртке. Он оставил куртку у меня, когда… когда всё случилось. Я хотела выбросить, но сначала проверила карманы. Наталья открыла конверт. Внутри были фотографии. Десятки фотографий. На них разные женщины. Разного возраста, разной внешности. Некоторые в обнимку с Игорем.
На обороте каждой фотографии имя, дата и какие-то цифры. Что это? Я думаю, это его коллекция. Трофеи. Наталья перебирала снимки. Ольга, 2015. 350 тысяч. Елена, 2017. 200 тысяч. Татьяна, 2019. 500 тысяч. Он это делал раньше, — прошептала она. До меня. «И во время вас тоже», Марина ткнула пальцем в одну из фотографий. «Вот это, Татьяна. 2019 год. Вы тогда уже были женаты». Наталья смотрела на фотографию. Женщина лет сорока, с усталым лицом и натянутой улыбкой. 500 тысяч рублей. «Откуда такая сумма?» «Марина, откуда вы знаете, что цифры — это деньги?» «Потому что моя цифра там тоже есть».
«Смотрите». Она показала фотографию в самом конце стопки. На ней сама Марина. Счастливая, улыбающаяся. На обороте Марина, 2023, 180 тысяч. 180 тысяч. Это то, что он потратил на меня за год. Квартира, подарки, рестораны. Я считала. Наталья откинулась на спинку стула. Голова шла кругом. «Это… это серийный мошенник. Он не просто меня обманывал. Он этим занимается профессионально. Похоже на то. И все эти женщины… они знают?» «Не знаю. Но я могу попробовать найти. Имена и даты есть. Если они еще живут в городе, можно попробовать». Наталья посмотрела на нее.
Ещё недавно эта женщина была её соперницей, разлучницей, врагом. А теперь… Почему вы это делаете? Почему хотите помочь? Марина помолчала. «Потому что я чувствую себя грязной. Я год спала с этим человеком, думая, что он меня любит. А он просто использовал. Как вещь. Я хочу, чтобы он ответил за всё. За меня, за вас». за всех этих женщин. Наталья протянула руку через стол. «Тогда давайте работать вместе». Они начали поиски в тот же вечер. Наталья взяла у Марины фотографии, отсканировала их. Имена, даты, суммы — всё занесла в таблицу. За 12 лет 15 женщин. Общая сумма трофеев — больше 4 миллионов рублей. И это только те, кого он удосужился сфотографировать.
Первую женщину из списка Наталья нашла через социальные сети. Ольга. 2015 год. 350 тысяч. Сейчас ей было около 50. Она работала бухгалтером в строительной фирме. Наталья написала ей сообщение. Объяснила ситуацию. Попросила о встрече. Ответ пришел через час. «Я ждала этого звонка 10 лет. Конечно, встретимся». Они встретились в том же кафе. Ольга оказалась спокойной, рассудительной женщиной, с сединой в волосах и усталыми глазами. «Игорь Воронцов», — сказала она, размешивая сахар в чае. «Я думала, что забыла это имя. Оказывается, нет. Расскажите, что он с вами сделал?» Ольга вздохнула. «История банальная. Он появился в моей жизни, когда я была уязвима.
Только развелась, чувствовала себя никому не нужной. А тут красивый молодой мужчина, который говорит, что я лучшая женщина на свете. Как устоять? Понимаю, со мной было так же. Мы встречались полгода. Он говорил, что хочет жениться, что строит планы на будущее. А потом попросил денег. На бизнес, — сказал, — на открытие автосервиса. «Автосервис?» — Наталья горько усмехнулась. «Он и мне рассказывал про автосервис. Двенадцать лет назад. Видимо, любимая легенда. Я дала ему 350 тысяч. Все свои накопления. Он обещал вернуть через три месяца с процентами. Но не вернул. Конечно.
Он просто исчез. Перестал отвечать на звонки. Удалил меня из социальных сетей. Как будто не было ничего. «Вы обращались в полицию?» «Пыталась. Но там развели руками. Сказали, вы сами дали деньги добровольно, никакого состава преступления нет». И я опустила руки. Наталья записывала. История повторялась с небольшими вариациями. За следующие две недели она встретилась с семью женщинами из списка. Каждая рассказывала примерно одно и то же. Познакомились случайно или через интернет, влюбились, доверились. Потом просьба о деньгах под благовидным предлогом. Автосервис, лечение больной матери, выгодная инвестиция. И в конце исчезновение. Общая сумма ущерба росла с каждым разговором. 200 тысяч, 300, 500.
Кто-то потерял сбережения на квартиру, кто-то — отложенные на образование детей деньги. Одна женщина продала машину, чтобы помочь любимому. И все эти деньги уходили в бездонную яму семейства Воронцовых. Наталья собрала показания всех, кто согласился сотрудничать. Пять женщин из семи были готовы давать показания в суде. Остальные боялись огласки, но письменные заявления всё равно предоставили. Адвокат, увидев материалы, присвистнул. Это уже не просто мошенничество. Это организованная преступная деятельность. Серийная. Если прокуратура за это возьмётся, ему светит лет 12-15. А деньги? Можно вернуть деньги? Сложно сказать. Всё зависит от того, куда они ушли, и есть ли что взыскивать.
Но если сестра была соучастницей, можно попробовать обратить взыскание на её имущество. Сестра. Светлана. Наталья поняла, что пора навестить её лично. Она взяла отгул на работе и поехала в город, где жила Светлана. Три часа на автобусе, мимо полей и деревень. Время подумать. Что она скажет этой женщине? «Здравствуйте, я жена вашего брата. Он двенадцать лет высасывал из меня деньги и отправлял вам?» Звучало нелепо. Но она должна была увидеть её своими глазами. Понять, знала ли Светлана, откуда берутся переводы. Была ли она соучастницей или тоже жертвой? Адрес Наталья нашла в документах. Светлана жила в частном доме на окраине городка.
Добротный двухэтажный коттедж с гаражом, забором из профнастила и спутниковой тарелкой на крыше. Наталья подошла к калитке, позвонила. Дверь открыла женщина лет сорока, полная, с добродушным лицом и фартуком, перепачканным мукой. — Вам кого? — Здравствуйте. Вы Светлана Воронцова? — Да, это я. — А вы? — Наталья, жена вашего брата. Лицо Светланы изменилось. Добродушие сменилось насторожностью. «Жена Игоря? Он же… Он же сказал, что развёлся. Соврал, как и про многое другое. Можно войти?» Светлана помедлила, потом посторонилась. «Проходите». Внутри дом был обставлен скромно, но добротно. Мебель недорогая, но качественная. На стенах семейные фотографии,
Детские рисунки. Из кухни пахло выпечкой. «Чай?» — предложила Светлана. «Спасибо, я ненадолго». Они сели за кухонный стол. Светлана смотрела на гостю с непонятным выражением. То ли страхом, то ли виной. «Вы знаете, зачем я приехала?» «Догадываюсь». «Тогда я спрошу прямо». «Вы знали, что деньги, которые присылал вам Игорь, «Это мои деньги». Светлана опустила глаза. «Я… я подозревала». «Подозревали?» Он говорил, что хорошо зарабатывает, что бизнес пошёл в гору, но суммы были слишком большими. Я спрашивала, откуда. Он отмахивался. Говорил, чтобы не лезла в его дела. «И вы не лезли?» «Нет».
Светлана подняла глаза. В них блестели слёзы. «Понимаете, у меня трое детей. Муж работает на заводе, копейки получает. А тут каждый месяц тридцатка-сорок тысяч. Я могла отдать детей в хорошую школу, оплатить секции, купить нормальную одежду. Я закрывала глаза». Закрывали глаза на воровство. Я не знала наверняка. Но подозревали. и молчали. Это соучастие. Светлана расплакалась. Она закрыла лицо руками и рыдала, громко, некрасиво, с всхлипами. «Я знала, что это плохо кончится», — бормотала она сквозь слёзы. «Знала. Мама всегда говорила, — Игорёк наш кормилец, наш добытчик. А я видела, он не добывает, он берёт. У людей».
Как паразит? Почему не остановили его? Как? Он мой брат, а мама… Мама бы меня убила. Она Игоря обожает. Он для нее солнце, звезды и луна. Все, что он делает, правильно. Даже если это преступление. Наталья смотрела на эту женщину и пыталась понять, что она чувствует. Злость? Отвращение? Жалость? Пожалуй, всё вместе. Сколько денег вы получили от Игоря за эти годы? Светлана вскликнула. Много. Очень много. Полтора миллиона. Может, чуть больше. Полтора миллиона. Огромные деньги, на которые можно было купить квартиру. Эти деньги придётся вернуть. У меня нет таких денег. Мы всё потратили.
На дом, на детей, на жизнь. Есть дом, есть машина, есть участок. Суд может обратить на ней взыскание. — Вы хотите отобрать дом у моих детей? Наталья встала. — Нет. Я хочу вернуть то, что у меня украли. Вы и ваш брат — воры. Вы жили на ворованные деньги, и теперь пришло время платить. Она направилась к двери. на пороге обернулась. «Кстати, ваша мать тоже под следствием. За соучастие. Так что скоро вся ваша дружная семейка окажется в одном месте — на скамье подсудимых». Она вышла, не оглядываясь. За спиной раздавался плач Светланы. Наталья не чувствовала удовлетворения, только пустоту и усталость. Она добилась того, чего хотела.
Увидела масштаб предательства, собрала доказательства, нашла союзников. Но радости не было. Она потеряла 12 лет жизни. Их не вернёшь никаким судом. Обратный путь показался бесконечным. Наталья смотрела в окно автобуса на проплывающие мимо поля и думала о будущем. Развод, суд, переезд — всё это ещё впереди. Но главное — Она больше не жертва. Она борется. Телефон завибрировал. Сообщение от отца. «Дочка, позвони. Срочно». Она набрала номер. «Папа, что случилось?» «Наташа, ты где?» «Еду домой». Была у Светланы. Хорошо. Когда приедешь, сразу к нам. Есть новости.
Какие новости? Пауза. Игорь… Игорь исчез. Что значит «исчез»? Сегодня утром должен был явиться в отделение на допрос. Не явился. Поехали к нему домой. Квартира пустая. Вещи собраны, документы забраны. Он сбежал. Наталья закрыла глаза. Конечно. Конечно, он сбежал. Когда стало ясно, что дело серьёзное, что грозит реальный срок, он сделал то, что делал всегда. Исчез. — А Галина Петровна? — Тоже пропала, видимо, вместе уехали. — Их ищут? — Объявлены в розыск, но, сама понимаешь, страна большая. Если захотят спрятаться, спрячутся. Наталья молчала. — Значит, справедливости не будет?
Они просто уедут, начнут новую жизнь где-нибудь на другом конце страны, найдут новых жертв. — Папа, — сказала она наконец, — мы их найдём. — Наташа. — Найдём. Я не позволю им идти. Они ответят за всё. Она отключилась и откинулась на спинку сидения. За окном темнело. Автобус мчался по вечерней дороге, увозя её домой, к родителям, к новой жизни, к борьбе. Игорь сбежал, но это ничего не меняло. Рано или поздно она его найдёт. И тогда он пожалеет, что вообще с ней связался. Прошёл месяц. Потом второй. Игорь и Галина Петровна как сквозь землю провалились. Наталья переехала к родителям, квартиру Сидорова освободила, долг за аренду выплатила. Жизнь вошла в новое русло.
Работа, дом, вечера с мамой и папой, почти как в юности, до замужества. Развод оформили заочно. Игорь не явился ни на одно заседание. Судья, изучив материалы дела, вынес решение в пользу Натальи. Брак расторгнут. Имущество, какое было, осталось ей. Но уголовное дело буксовало. Из обвиняемого суд не мог состояться. Обвиняемый прятался где-то на просторах страны. Наталья не сдавалась. Она создала группу в социальных сетях «Жертвы Игоря Воронцова». Выложила его фотографии, описала схему обмана, призвала откликнуться тех, кто пострадал. За месяц в группу вступили больше ста человек.
Не все были жертвами, многие просто сочувствующие, но среди них нашлись еще три женщины, которых Игорь обманул в других городах. История разрасталась. Местные СМИ заинтересовались. Сначала городская газета, потом региональный телеканал. Наталья дала несколько интервью. Рассказала все. Про фальшивую ипотеку, про графское происхождение, про избитую мать. Сюжет показали в вечерних новостях. А через три дня Наталье позвонили. «Наталья Сергеевна?» «Это участковый Петров из посёлка Сосновка. Мы, кажется, нашли ваших беглецов. Сосновка оказалась крошечным посёлком в 500 километрах от города. Глуш, Тайга, ближайший райцентр в трёх часах езды. Идеальное место, чтобы спрятаться». Игорь и Галина Петровна снимали там комнату у одинокой старушки.
Представились погорельцами, которые потеряли дом и документы. Старушка их пожалела, пустила за копейки. Но Игорь не был бы Игорем, если бы не попытался провернуть очередную аферу. Он познакомился с местной вдовой, владелицей единственного в поселке магазина. Начал ухаживать, говорить красивые слова. Вдова была уже готова одолжить ему денег на восстановление документов. когда увидела по телевизору сюжет про мошенника из города. Она узнала своего нового ухажера и позвонила участковому. Наталья поехала в Сосновку вместе с отцом. Хотела увидеть их лица, когда за ними придут. Они приехали рано утром. Участковый, молодой парень с рыжими усами, уже ждал у покосившегося дома на окраине поселка. «Тут они», — сказал он тихо.
Я проверял вчера вечером. Никуда не делись. Виктор Степанович кивнул. «Давай, сынок, мы подождём». Участковый постучал в дверь. Открыла хозяйка, сгорбленная бабушка в платке. «Ваши постояльцы дома?» «А что случилось?» «Полиция. Они в розыске». Бабушка ахнула и посторонилась. Наталья видела через окно, как участковый вошёл в дом. слышала крики Галины Петровны. «Это произвол! Мы ни в чём не виноваты!» Видела, как Игорь попытался выскочить через заднее окно и напоролся прямо на Виктора Степановича, который предусмотрительно обошёл дом. «Здорово, зятёк!» — сказал отец, хватая его за шиворот. «Далеко собрался». Игорь обмяк. Вся его наглость, всё высокомерие куда-то испарились.
Перед Натальей стоял жалкий небритый мужчина в мятой рубашке с затравленным взглядом. «Наташа», — прохрипел он. «Наташенька, прости. Я всё объясню. Это мать меня заставляла. Я не хотел». «Заткнись», — сказала Наталья. «Просто заткнись». Их увезли в райцентр, а оттуда этапом в город. Наталья не поехала с ними. Она и так увидела достаточно. Суд состоялся через четыре месяца. Зал был набит битком, пришли все пострадавшие женщины, журналисты, просто любопытные. Игорю предъявили обвинение по трём статьям. Мошенничество в особо крупном размере, побои, подделка документов. Галине Петровне, соучастие в мошенничестве и подстрекательство. Адвокат Игоря пытался давить на жалость.
Говорил про тяжёлое детство, про давление матери, про стечение обстоятельств. Но судья был непреклонен. Приговор. Игорю Воронцову 8 лет. Колонии общего режима. Галине Петровне 4 года условно, с испытательным сроком 5 лет. Когда судья зачитывал приговор, Наталья смотрела на бывшего мужа. Он сидел сгорбившись, уставившись в пол. Ни раскаяния, ни стыда. Только страх. Страх человека, который, наконец, попался. Галина Петровна рыдала, размазывая тушь по щекам. Кричала что-то про несправедливость и месть. Но её никто не слушал. После суда Наталья вышла на крыльцо. Был тёплый весенний день, пахло сиренью. Рядом стояли родители. Мама держала её за руку, отец курил в сторонке.
«Всё, дочка», — сказал Виктор Степанович. «Закончилось». «Да». Наталья глубоко вдохнула. «Закончилось». К ней подошла Ольга, та самая женщина, первая из найденных жертв. «Наталья, спасибо вам. За всё. Если бы не вы, он бы так и продолжал». «Это вам спасибо. Всем вам». Мы вместе это сделали. Женщины обнялись. Потом подошли другие — Марина, Татьяна, Елена — все те, кого Игорь когда-то обманул и бросил. Теперь они стояли вместе, и в их глазах была не боль, а облегчение. Светлану тоже судили, отдельным процессом. Ей присудили возместить ущерб — полтора миллиона рублей, которые она получила от брата.
Потом пришлось продать. Наталья узнала об этом из новостей и ничего не почувствовала. Ни радости, ни злорадства. Только усталость. Деньги, взысканные со Светланы, разделили между пострадавшими. Наталье досталось 400 тысяч. Капля в море по сравнению с тем, что она потеряла. Но это было неважно. Важно было другое. Справедливость восторжествовала. Прошёл год. Наталья сидела на кухне у родителей и пила чай с мамой. За окном падал снег, первый в этом году. Людмила Ивановна полностью восстановилась после той истории. Синяк давно сошёл, сердце больше не беспокоило. Врачи говорили, стресс ушёл, и здоровье наладилось. «Доченька», — мама поставила перед ней тарелку с пирожками, — «я тут подумала».
Может, тебе уже пора? Ну, знаешь, начать заново? Ты про мужчин? Про жизнь. Тебе 40 лет. Это не возраст. Ты красивая, умная, самостоятельная. Зачем тебе сидеть одной?» Наталья улыбнулась. «Мам, я не одна. У меня есть вы с папой. Есть работа, друзья. Я счастлива». Но… никаких «но». Я больше не собираюсь искать счастье в мужчине. Я нашла его в себе. Людмила Ивановна вздохнула, но спорить не стала. В дверь позвонили. Наталья пошла открывать. На пороге стоял курьер с огромным букетом цветов. «Воронцова Наталья Сергеевна?» «Да, это я». «Распишитесь». Наталья взяла букет.
Белые розы, её любимые. В букете была открытка. «Наталья, я знаю, что вы не хотите меня видеть, но я хотел бы пригласить вас на кофе. Просто поговорить. Без обязательств. Если согласны, позвоните. Андрей». И номер телефона. Наталья перечитала открытку. Андрей. Она вспомнила, это был адвокат, который вел ее дело, молодой, толковый, с добрыми глазами. Он никогда не позволял себе лишнего, всегда был профессионален. Но иногда она ловила на себе его взгляд. «Кто там?» — крикнула мама из кухни. «Цветы», — ответила Наталья. «Просто цветы». Она закрыла дверь и посмотрела на букет. Потом на открытку.
потом снова на букет. И впервые за долгое время рассмеялась. «Может быть», — подумала она, — «может быть, когда-нибудь?» Не сейчас, но когда-нибудь. А пока у неё была своя жизнь. Своя, честная, заработанная, и никто больше её не отнимет. Она поставила цветы в вазу и вернулась на кухню, пить чай с мамой и смотреть, как за окном падает снег. Впереди была целая жизнь.
